Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Рони Тарк №2

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Город оставался равнодушным к чужим бедам. Мало кто из жителей откликался даже на простые просьбы указать дорогу, чего уж говорить о помощи более существенной. К Рони относились с долей опасения и брезгливости - не каждый день увидишь перед собой человека со всеми пожитками за плечами, а весть о приезде кочевников и вовсе заставляла определенных личностей морщиться от недовольства и раздражения.
    Пару раз Рони ловил кочевников взглядом - их чувства и мысли отличались от общего городского фона, были словно яркий и чистый цвет в серой воде. За четвертак удалось неплохо поесть - цены оказались не столь высокими, как стращали ранее в дороге попутчики.
   Но никакой ниточки - никто так и не сказал Рони, куда бы он мог обратиться, чтобы найти своих родных, никто не указал на возможное пристанище на ночь. Можно было вернуться к кочевникам - для этого всего лишь требовалось выйти за пределы города или же - отыскать одного из людей перекати-поле; и к счастью, такая возможность предоставилась довольно быстро - по другой стороне улицы уверенно шагала по тротуару миниатюрная блондиночка, внешне очень похожая на тех, кто всю жизнь провел в дороге - загорелая, обветренная кожа, перехваченные пестрой лентой волосы, теплая курточка и штаны, не стесняющие движений и - музыкальный шквал в голове. Незнакомка будто думала музыкой, жила ей, на каждое свое движение подбирая пассаж, почти не сбиваясь с мелодии.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

2

Наконец-то появилась возможность посмотреть на город. Впрочем, город не спешил радовать непрошенного гостя. Особой враждебности Рони не ощущал, но и какой-либо приязни – тоже. Слишком много камня, домов, стекла и… шума. Даже не слышимого шума, ворохов мыслей, ощущений; от всех даже не закроешься. И хуже всего, он совершенно не знал, куда идти.
Рони с тоской вспоминал дом. Если слишком надоедали мысли и ощущения других, всегда можно уйти в лес или даже уплыть на лодке в море, где на много миль ни единого человека, а рыб или оленей он не «слышал». С другой стороны, всегда знаешь к кому и куда идти.
А здесь все улицы на одно лицо; все дома – будто яйца в кладке, попробуй отличи. А хуже всего, что он толком не знал, кого и что ищет.
Людей, которые собираются избавить от проклятья? Каких-то дальних родственников? Все вместе?
Для начала, решил наконец Рони со свойственной ему практичностью, нужно найти где ночевать, а дальше можно уже и мир спасать.  Однако и с этим город не торопился помогать. Учитывая, что денег немного (четвертак пришлось отдать за ужин), то…
Найти какую-то работу? Наверняка, его навыки могут пригодиться даже в городе.
Размышляя так, он «натолкнулся» на необычный фон. Это была музыка, но сильно отличающаяся от заунывных шаманских песнопений; обычно так пели дети, и только спустя несколько секунд Рони сообразил, что музыка не звучит вслух – только в голове… в голове вон той девчонки.
Он прислушивался, и незаметно для себя следовал за девушкой – шаг в шаг, словно приманенный слышимым только им двоим, зовом.

0

3

Квартал, другой... Незнакомка уводила Рони все глубже в городской лабиринт; несколько раз он чуть было не потерял ее - когда блондинка сворачивала с широкой дороги в проулки, срезая путь. Вот и сейчас - музыка чуть затихла, тренькнула фальшивой нотой, когда фигурка предполагаемой кочевницы скрылась за очередным поворотом. Но стоило пареньку завернуть следом, как его тут же ударили каблуком по ноге.
-  Кто ты и с какой стати следишь за мной? - голос незнакомки дрожал, как бы она не пыталась скрыть этого. На вытянутых руках она держала кинжальчик - сувенирчик, годный разве что пылиться на полке, но никак не предназначенный для нападения или защиты. - И не думай ничего сделать! У меня неподалеку друзья, они узнают, если со мной что-нибудь произойдет. И я закричу!
   Незнакомка не была кочевницей - теперь Рони видел это вполне отчетливо. Ее внешность была излишне лощеной, она не умела обращаться с оружием, да и редкие смешанные образы позволяли сделать такой вывод. Руна - так звали девушку, - всю жизнь провела в Зимтауне, родилась, выросла здесь, а музыка объяснялась просто - девушка была чуть ли не одержима подобным творчеством. Эмоциональный фон тоже не был стабильным - подозрение, страх и любопытство сменяли друг друга попеременно, стоило пошевелиться ей самой или же Рони.
- Говори!

0

4

Рони нравилось изучать людей. Для него не было скучных или недостойных внимания, у каждого свои «картинки», свой… вкус в своем роде; в «большом мире» людей много, на всех времени не хватит (и да, он помнил о «задании»). И все-таки не мог удержаться от того, чтобы «распробовать» девушку.
Картинки города, картинки  другой жизни – не все Рони понимал, скорее впитывал, некритично и жадно; музыка добавляла ярких красок. Он не заметил, как начал тихонько мурлыкать в такт звучавшей в сознании блондинки мелодии.
Наверное, это его выдало.
От удара каблуком подался назад, запоздало ощущая боль. Как всегда, неприятнее было прервать «контакт», а в «реальности» ничего хорошего – например, будущий синяк. Кажется, Рони вскрикнул что-то вроде «эй», а может, и нет.
А девушка его боялась.
Вместо музыки – страх; это неприятно. Рони даже головой затряс.
- Я не… не слежу, - он покосился на смешной игрушечный нож, ну кто ж так ножи держит? – Я просто… услышал твою музыку.  Красивая.
Рони смутился:
- Извини. Мне говорили, здесь вы этого не любите, когда заглядывают без спросу. Но я не хочу ничего плохого…
Снова взглянул на кинжал,:
- Кто ж так держит. Разве себе палец отхватишь. Хочешь научу правильно?

0

5

- Вот еще! - блондинка резво отступила на пару шагов, но нож все же опустила, взглянув на Рони более благодушно. После того, как она приметила непривычную для городской среды одежку и еще более нелепо выглядящий среди "цивилизации" узелок с вещами, музыка вернулась.
- Ты или сумасшедший, ну, из мирных, раз спокойно по улицам расхаживаешь, или совсем отчаявшийся.
   Страх ушел, хотя осталось опасение; но все же большую часть мыслей девушки занимало любопытство - в таком чистом и сильном виде, которому позавидовал бы иной влюбленный в свою работу ученый, неожиданно отыскавший у себя под носом некую новинку. Улыбнувшись, Руна назвала свое имя и протянула пареньку руку. Ее пальцы оказались на удивление сильными и гибкими, с едва заметной мозолью на среднем пальце - оттого, что приходилось часто писать.
После пары простых вопросов - нашел ли Рони ночлег, есть ли ему вообще куда податься, - Руна потащила его за собой, через неосвещенные участки улиц к неприметной дверце в облупленном здании с широкими занавешенными окнами. Заскрипели петли, лязгнул замок, отрезая Тарку путь наружу; Руна не солгала - здесь ее ждали. Откуда-то издали доносился смех, подпитывая дружелюбную атмосферу этого места. Показав Иерониму, где он может переночевать, девушка повела его именно туда - к сосредоточению беззлобных эмоций.
- И не сидится тебе дома, пташка певчая, - хмыкнул массивный молодой мужчина с широкой черной бородой, приметив новое лицо в компании, - Поймает же кто-нибудь за углом, да свершит непотребство.
- Не поймали до сих пор, не поймают и в дальнейшем, - привычно отмахнулась Руна, представив всем собравшимся Тарка, усаживая его за общий стол. Собравшиеся - человек пять, не считая самой девушки, представились ничего не значащими именами, прозвучавшими скорее как клички, ничего не значащие и ни к чему не обязывающие. В руки пареньку всучили глиняную кружку с теплым настоем из трав, отдающим пряностями, незнакомыми Рони.
- Эй, парень, смотри, что у нас есть. Ты не отсюда, может, встречал такое? - один из собравшихся, маленький проворный юноша с живой мимикой, поднес к губам простую деревянную флейту и сыграл нехитрый мотивчик. Стоило ему закончить игру, как из дальних углов послышалось шипение и писк - то выбрались наружу мыши, что обитали в здании еще задолго до того, как здесь организовался клуб по интересам.
- Видал когда-нибудь такое? А что будет, если подольше, да посложнее сыграть? - кусочек дерева перекочевал в руки Рони. Инструмент оказался на удивление тяжелым, изрезанным грубыми, но отчетливыми узорами, дерево было незнакомо деревенскому, но было видно, что флейта довольно старая, хотя и избежала трещин или сколов. На мгновение к сознанию Тарка прикоснулись - аккуратно, будто испрашивая разрешения; мелкий паренек смущенно улыбнулся - он был гораздо слабее своего нового знакомого.

0

6

Девушку звали Руна. И, на самом деле, она не считала Рони «сумасшедшим» - во всяком случае, не вкладывала в это понятие страха или неприязни, разве недоумение. Так он ощущал, а поэтому расслабился – авось, не прогонят; пугать девушку тоже не хотелось. После неприятного инцидента с тем человеком в форме, Рони тревожило, что городские могут его не так понять.
Но Руна, кажется, более или менее «своя». Он задержал внимание на руках – ей приходилось что-то делать, может, швея или дубильщица шкур? Спросить не решался, а образы занятий Руны были какими-то смутными (ну и правда, не стоило же лезть слишком нагло).
Поэтому, Рони отвечал на вопросы, привычный говорить все как есть. Он охотно следовал за ней, и хотя давно уже потерял ту улицу, где они встретились, можно сказать, заблудился в однообразии каменных домов и узких кишок-переулков, неприятно не было. Наоборот. То место, куда вела его Руна, точилось теплом… во всех смыслах, теплом. Эмпат улыбался.
Пять человек, о каждом из которых пока ничего нельзя было сказать. Рони представился, смущенно изучая дощатый стол, и не сразу решившись поднять взгляд, но тепла – положительных эмоций не убавлялось, и он почувствовал себя «как дома».
А вот флейты прежде не видел.
В деревне были музыкальные инструменты: вырезанные из дерева или кости «чирикалки», доски или другие кости с натянутым на них китовым усом или оленьими жилами.
- Неа, - покачал головой. – Такого не встречал точно.
Здесь любили музыку, это правда. Рони слушал, кивая; а когда полезли из углов мыши, разулыбался еще больше:
- Им нравится… и мне тоже.
Еще он думал, что в городе, пожалуй, не так безнадежно и тоскливо. Музыкальную штуковину вручили ему, но Рони не умел играть, однако все-таки поднес к губам, пытаясь извлечь хоть какой-то звук.
Он ощутил и «прикосновение» и ответил с радостью: да. Конечно. Мои картинки – твои, «только будь осторожен» - на те, которые испугали человека в форме «повесил» нечто вроде предупредительного знака. Эмпат мог выяснить и про самого "человека в форме" - воспоминание свежее и яркое.

+1

7

Воспользовавшись открытостью Рони, молодой ментальщик осторожно коснулся его воспоминаний, не углубляясь в самую суть, ухватив лишь общую картину последних дней, не более. И как оправдание своим действиям оставил свою мысль - среди местного населения, среди городских жителей нельзя в открытую использовать свои силы, это запрещено, неприлично. Даже разговаривать на подобные темы в большинстве случаев не представлялось возможным - так уж они все были воспитаны, в такой среде выросли.
   Флейта прерывисто взвизгнула в неумелых руках, ей вторили истошные писки грызунов, что, выбравшись из темных углов, теперь подбежали ближе, шмыгнули  промеж ножек стульев, словно притянутые флейтой. Один из них накинулся на ботинок Тарка и вроде бы даже попытался прокусить его.
- Ну все, пожалуй, хватит на сегодня, - выдавил наконец один из собравшихся и поспешно поднялся на ноги. Стоило стихнуть флейте, как мыши вновь бросились врассыпную, спеша укрыться от человеческих глаз. Напряжение, повисшее над собравшимися можно было ножом резать, а потому предложение разойтись было воспринято на ура. Паренек, что не так давно залез в мысли Рони, поспешно забрал у него музыкальный инструмент, потянул за рукав, настойчиво предлагая покинуть залу.
- Ты не обижайся только, - устало произнес он, подрагивающими руками подкуривая сигарету и открывая окно в квадратной комнатке, переделанной под своеобразную кухню. Ныне безработному и бездомному Тарку было предложено попробовать местного блюда - вполне приятно пахнувшего мясного варева.
- Мы уже не первый день головы ломаем, что это за штука к нам в руки попала, думали, если ты приезжий, то в ваших краях такое попадается. Люди-то на флейту нормально реагируют, а вот животные... ну, сам видел.
   Окурок сигареты с дешевым табаком прочертил в воздухе рыжую дугу и исчез в темноте за окном. Юноша закашлялся, глотнув заодно с дымом и холодного весеннего воздуха.
- Я Гвил, рад знакомству, кстати. - неуверенная улыбка подкрепилась более уверенным кивком. - А... М-м-м, я видел, что тебя забирали сегодня каратели. Чего хотели-то? Это... Из-за того, что ты образы передавать умеешь, да?
Молодой человек застыл в ожидании. Ему одновременно хотелось как услышать положительный ответ, так и убедиться, что его догадка - неверна. Все же он заинтересовался Рони именно потому, что они оба имели схожие способности, а Тарк вдобавок сумел уйти от карателей живым.

+1

8

Музыкантом Рони не был точно.
Звук флейта в его руках и губах издала неважный, но еще хуже оказался писк – а еще грызуны даже цапнуть попытались, крупная черно-бурая мышь, небось, главная в своей «стае» зашкарябала голыми лапками по сапогам и попыталась прокусить голенище.
Рони озадаченно убрал флейту от губ. Не то, чтобы он боялся мышей, но реакция – определенно странная.
- Это не я, - сказал почему-то тому пареньку, который успел «дотронуться» и объяснить, что показывать картинки в городе неприлично. Рони-то, положим, считал это глупостью: неприлично без штанов ходить, а если ты что-то умеешь, почему бы и нет? Хотя… ну, это в деревне каждый все знал про другого – так или иначе. А здесь слишком много людей.
- Это не я, - повторил он, оглядываясь на людей. – Я не умею с мышами. То есть, вообще со зверюгами всякими…
И охотно смылся с парнем. Что-то здесь было не так, связанное с этой флейтой, как называли музыкальный инструмент местные люди; но Рони ничего не сделал – только попробовал играть.
Позже он шмыгал от табачного дыма и размышлял над произошедшим.
- Это не я, - в третий раз, чтобы уж точно поверили. – Мамка умела с живностью, крыс тоже гоняла, чтобы, значит, в погребе рыбу или мешок с крупой не погрызли. Но я  - не… я только картинки. И таких штук точно не было.
- Рони, - представился после того, как назвался его новый знакомый. Жизнь вокруг приобретала краски помимо серого, почти приятные оттенки. Рони был сыт, в теплом доме, откуда пока не прогоняли, и новые знакомые ему нравились.
- Каратели? – потом перехватил образ, и кивнул. – Да. Те, в форме. Они… - пожал плечами, размышляя, стоит ли рассказывать о важном поручении – отыскать того, кто напился крови Матери Мертвых. – Эти каратели… они немало знают, а? Может, и про мышей тех…
Неуклюже прозвучало. Зря сказал.
Гвил явно… боялся этих людей.

0

9

- Знают... Да ничерта они не знают, - вяло отмахнулся парнишка, сам не уверенный в собственных словах. - Может, это вообще их вещица, подсунули кому-нибудь из наших, чтобы потом заграбастать как вольнодумца какого. Только бы повод был, даже такой глупый и незначительный...
   Видимо, окончательно запутавшись в собственных словах, Гвил наконец-то замолк, сердито взглянув на флейту, будто решая - держать невинный кусок дерева при себе или же сломать и выбросить. Однако судьбу музыки пришлось отложить - необходимо было устроить нового гостя на ночь, чем юноша и занялся.
   Небольшая комнатка со старой скрипучей кроватью, матрас со старыми, но чистыми простынями, пахнувшими мылом, широкая металлическая раковина на перемотанной тряпками "ножке", да желтая лампочка под потолком - так выглядел нынешний приют Рони. На случай внезапного бегства ему выделили комнату, выходящую прямо на внешнюю пожарную лестницу, чей пролет служил также своеобразным балконом. Распрощавшись с Рони, Гвил оставил его одного, не оставив никаких указаний на будущий день, полностью уверенный в том, что в помещении обязательно будет находиться хоть одна живая душа помимо светловолосого пришельца.
  Однако пожелание приятных сновидений показалось даже издевкой, когда несколько часов спустя с улицы не донеслись гордые уверенные трели, усиленные ночной тишиной. На улице, прислонившись к одинокому неяркому фонарю, стоял Гвилт и играл, играл так, как не играл, похоже, никогда - одновременно желая продолжить мелодию и оборвать ее. У него также появилась публика, состоящая из множества мышей, более крупных крыс, выползших из своих гнезд, рядом щурились кошки разной степени упитанности, гораздо меньше было собак, что зачарованно следили за малейшим движением ночного артиста. Но вот Гвил закашлялся, прервал свою игру - и звери волной хлынули на него, выражая свое почтение флейтисту, стараясь урвать кусочек кумира - кто зубами, кто когтями. Удивленный вскрик юноши перешел в вой, когда его тело начали раздирать на части, когда остались только паника и дикая боль. Звери отступили, растворились в ночи, на какое-то время оставив межвидовые разногласия в стороне, не нападая друг на друга. На асфальте оставались лишь полужидкое месиво из грязи и снега, да упавшее ничком тело юноши.

0

10

Так и не выяснил толком ничего. О карателях тоже – о них в Зимтауне вроде как все знали, но что они такое… охотники? Стражи? Тюремщики? Что-то подобное и что-то третье; Рони бросил попытки вызнать, пожелал Гвилу спокойной ночи.
Он устал. День был долгим и трудным. Перебирая в голове события, Рони думал – город ужасающе странное место, с флейтами и карателями, с людьми, которые прячут свою силу, словно это что-то плохое… зачем прятать? Все пили кровь богов, зачем делать вид, будто ты стоял в стороне?
Он не понимал. Ощущать мысли и чувства – не всегда означает понимать их, зачастую наоборот, наслаивается чужое мышление на собственное, и себя-то теряешь, не говоря уж о том, чтобы сообразить, чего хочет другой.
Уснуть не получалось.
А тут еще эти звуки. Сначала они показались Рони противными – та штука, флейта, которая крыс выманивает; потом прислушался, ощущая, как мелодия рвется сквозь воздух, сквозь само пространство города. Уснуть все равно было невозможно, и парень, похожий на крысенка, последовал за своими… сородичами.
Он опоздал. Он видел только фигуру Гвила – в тот момент, когда он прервался и серо-бурой волной хлынули грызуны; Рони задохнулся то ли в ужасе, то ли оцепенев от восторга, грань была тонка, как самые высокие ноты флейты. Крысы покрывали Гвила  пушистым ковром, шевелились, и казалось, поклонялись ему. Пожирать – это любить, знал Рони.
Или знал Гвил?
…потом передалась боль. Рони закричал вслед за парнем, не в силах сопротивляться; чужая боль выжигала разум, выжигала нервные окончания, под кожей были когти и зубы – и ох, во рту тоже когти и зубы, и несколько мышей шмыгнули в горло Гвила-Рони.
-  Хватит! – кричал он. – Хватит!
Он обрубил восприятие – так перегорает предохранитель. Когда Рони очнулся, вместо Гвила по асфальту разливалось кровавое месиво.
Все еще завороженный чужой-своей болью, Рони сомнабулически подошел на место, где несколько минут – или часов? – назад играла флейта и был живой человек. Флейта по-прежнему была здесь, залитая кровью и с остатками недогрызенных фаланг.
«Я должен рассказать», - его мутило и хотелось бежать прочь, но вместо этого  Рони поднял флейту.
«Я должен…»
И спрятал инструмент за пазуху.

+1

11

Рони Тарк, следующий эпизод: [link]

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC