Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » [Zimtown] Архив эпизодов » Ханна Горски № 1


Ханна Горски № 1

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Вызовы от Юджина Рейна - нынешнего главы оппозиции, приходили обычно вечером - в виде письма или записки, будто случайно оставленных на ее рабочем месте или в почтовом ящике. Иногда встречи проходили на работе Юджина - в высоком величественном и мрачноватом здании, в которой находилась редакция газеты "Вестник Зимтауна". Однако на этот раз встреча была назначена в одном из ресторанов, где должна была проходить презентация новой книги какого-то второсортного писателя.

- Добрый вечер, госпожа Горски. - сдержанно улыбнулся Рейн, подхватывая ее под руку и неспеша ведя к отдаленному столику. Гудение голосов, скрип отодвигаемых стульев, импровизированная сцена, на которой вот-вот должен был появиться виновник торжества - вся суета будто обтекала Ханну и Юджина, что спокойно расположились за столиком на двоих. Наконец все приглашенные собрались, и презентация началась.
- Когда вы сможете поучаствовать в нашем общем деле? - скучающим тоном, будто обсуждая с девушкой вечернюю погоду, поинтересовался мужчина. Серые глаза цепко следили за раздувшимся от собственной важности писателем, но все его внимание было обращено все же на собеседницу. Пиджак скрадывал нескладность фигуры Рейна, но вот свет ламп углубил немногочисленные морщины на его лице. - В город привезли очень важного для нас человека, но мы не знаем, куда конкретно его отправили. Зато знает один каратель, надо бы добраться до закромов его памяти.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

2

Молодая учительница сидела напротив Юджина и со спокойной полуулыбкой размешивала сахар в заказанном кофе. Ложечка поблескивала меж пальцев, терпеливо водящих её по кругу раз за разом, словно поплавок на черном нефтяном пруду или стрелку часов; иногда в чашке женщине грезился циферблат с большими матовыми цифрами. Они отсчитывали время до момента, когда можно будет уйти домой и сесть проверять тетрадки школьников.
Ханна думала о Карателях, бесталанном писателе и кухонном ноже в сумке. Эти три вещи не нравились ей абсолютно, но были, так уж повелось, неотъемлемой частью их с Рейном общей работы.
- Поучаствую, по первому Вашему слову – полька подняла голову и с вежливой строгостью взглянула на мужчину, а после обратила взгляд к “сцене” и литератору на ней, пряча гаснущую улыбку за фарфоровым полукружьем чашки.
В отличие от Юджина, ей могло быть интересно обсуждение этого якобы бестселлера, собравшего присутствующих в одну невнятную безликую толчею. Могло бы, возможно, но только при других обстоятельствах. Сейчас же все существо Горски было повернуто к сидящему по ту сторону стола начальнику: он был эпицентром её размышлений, тем самым Римом, от которого не убежать ни по одной из известных ей дорог. Женщина безмерно уважала главу оппозиции и доверяла ему, поэтому подчинялась Рейну действительно по первому слову. Но вопросы задавать, тем не менее, считала нужным.
- Что Вам известно об этом Карателе?
Кофе по качеству было сродни вдохновенным помоям, составляющим речь писателя. Женщина сделала еще один глоток, но после решительно отставила чашку подальше, чтобы ненароком не потянуться к напитку снова. Её маленькие бледные ладони скромно легли на край столешницы и разбежались в аккорде на воображаемом рояле, словно разговор, затевающийся между двумя оппозиционерами, и вправду был не намного серьезнее обсуждения погоды. 
Она не спрашивала ни о “важном человеке”, ни о том, для чего тот нужен Подполью. Зачем? Рано или поздно сведения все равно осядут в голове хранителя. Горски по обыкновению интересовал только носитель памяти, которую следовало присвоить: кто он, где найти, насколько опасен. У молодой учительницы было очень много забот по этому поводу.
В одиночку следует действовать или Юджин позаботиться о прикрытии. Понадобиться ли ради него доставать из-под подкладки нож. Справиться ли, в случае неудачи, это тело, обученное Рудой действовать жестоко и беспощадно – или удастся решить все трудным, но бескровным путем.
Чужие воспоминания никогда не даются чтецу легко. Есть такая, очень недобрая по отношению к Ханне, примета.

Отредактировано Ханна Горски (25.04.2011 13:06:44)

+2

3

- Эштроп, Эдгар. - Будто случайно возле девушки оказалась сигаретная пачка, на оборот которой была вложена фотокарточка, на которой было изображено чуть смазанное лицо темноволосого мужчины. - Ростом чуть повыше вас, по жизни порой неряшливо выглядит, но пусть вас это не вводит в заблуждение. Он очень опасен; достаточно молод, но занимает пост капитана; очень редко участвует в поисковых миссиях, где требуется участие животных, больше предпочитает работать с людьми.
   Зал взорвался аплодисментами - выступление подошло к концу. В общем гуле можно было говорить уже свободнее - интерес к собеседнику теперь можно было бы объяснить тем, что они обсуждают презентацию. Рейн также решил воспользоваться этим - полностью повернулся к Ханне лицом и улыбнулся
- У него есть дочь Лилия, и она пока что наша единственная точка давления. Он ее бережет, но вот сама девочка, похоже, не очень-то свое семейство жалует; матери у нее нет. - фотокарточка перекочевала в руки Горски, сигареты - вернулись в карман хозяина. - Обучается она в вашей школе, классным руководителем является Доминик Фальк. Но я при всем своем желании не могу доверить ему это дело. Кстати, однажды Вам, Ханна, придется заняться и им. Слишком много подозрений вызывает он в последнее время, не оказался бы перебежчиком.

__________________________________
Госпожа Горски, планируется, что сейчас уже вечер, прием подошел к концу, сюжет с маленькой Лили начнем развивать следующим днем, так что отпись окончания банкета и  начало следующего рабочего дня ложится на ваши плечи. На утро никаких потрясений пока не назначено.

+1

4

Маленькие зрачки женщины неторопливо очертили профиль на карточке, а после чуть расширились, словно подслеповатый объектив фотоаппарата, и этим движением захватили незнакомое лицо в плен. В просторной кладовой памяти Горски люди и вещи увязали как насекомые в янтаре: видимые всегда ясно и подробно, они навечно консервировались, чтобы полька могла возвращаться время от времени к своей коллекции и использовать их на благо Стены. Этот человек, Эдгар, теперь так же превратился в распятое микро-воспоминание. Повторного взгляда на снимок не потребуется, и Ханна молча, прикрыв узкой ладонью от чужих глаз, убрала его на дно своей потрепанной сумки. За подкладку, поближе к ножу.   
Лилия Эштроп. Учительница мягко облокотилась на стол и подперла щеку кулачком, продолжая слушать и одновременно не слышать голос Рейна. Нет, его инструкции были предельно понятны Ане. Мужчине не пришлось бы разъяснять, какое место в плане займет девочка, и как с её помощью подобраться вплотную к молодому отцу; просто женщина легко перенимала всю картину предстоящего дела целиком, уже предполагая, что придется делать.
Она помнила ученицу Эштроп, которой очень не нравилось, когда её имя сокращают до “Лили”, словно полновесное “Лилия” могло сделать свою хозяйку взрослее. Помнила, что ей всего девять, и, - хотя почти все дети в Зимтауне немного похожи на пугливых взъерошенных птиц, - что она чаще других бывает замкнута и серьезна. Горски не знала, каково это, потерять мать насильно; зато могла безошибочно воскресить в памяти то чувство, с которым добровольно покидала своих рано поседевших родителей, раз и навсегда отсекая себя, словно испорченный плесенью ломоть, от светлого понятия “семья”. Эта боль была старой как мир и текла по телу вместе с кровью. 
- Как пожелаете.
Ханна внимательно всмотрелась в лицо Юджина, говорившего о Фальке, - может быть, хотела заметить там сожаление или злость, чтобы лучше осознать сказанное. Доминика полька знала, как знала практически всех подпольщиков: это было частью её работы. Что он мог совершить такого, что подвело его под подозрение? Выражение лица лидера по-прежнему оставалось ровным, а улыбка не потеряла ни градуса теплоты, и судить по ней было совершенно не о чем. Учительница кротко улыбнулась в ответ, тихо обронив:
- Все будет сделано. Вам не стоит беспокоиться об этом.
Скрипнул отодвигаемый стул, женщина поднялась и, накинув на плечи пальто, неторопливо направилась к выходу. Её руки крепко сжимали сумочку, хотя шаг был легким и почти беззвучным, словно над душой молодой оппозиционерки не властвовали никакие тревоги. Это было не так – и Рейн наверняка прекрасно умел видеть сквозь деланную беззаботность подчиненной.
Квартира встретила свою хозяйку тишиной, выстилая пол длинными закатными тенями. Горски наскоро разогрела ужин, мечась мыслями от плиты на крохотной кухне до разложенных на столе тетрадок, перескакивая с Шекспира на котлеты и посуду, весело хрустящую под пальцами в мойке, пока, наконец, все вечерние дела не были переделаны и не наступила ночь. Женщина привычно потянулась в свою комнату, зажгла ночник у кровати; она не любила темноту с самого детства. Расплетаемая ко сну коса распадалась на тяжёлый, абсолютно черный в свете лампы водопад, а отражение в зеркале открывало рот в бесноватой колыбельной, временами начиная бросаться на стекло с той стороны. “Уймись” – Ханна окатила свою альтер эго волной вязкой, как патока, ласковой ненависти: и Руда захлебнулась на полувопле, отступила еще дальше, в окраинную сумрачную комнату сознания, где она обычно по-животному бродила из угла в угол.
Молодая полька устало закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.   

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Лилия Эштроп.
Перекличка завершилась быстро, ученики притихшей стайкой смотрели на свою молчащую учительницу. Все, кроме одной, чья парта недобрым провалом темнела среди занятых мест, прямо по центру маленького класса. Горски замерла на целых три минуты, привычно упираясь кулачком левой руки в щеку, и, теребя правой карандаш, которым только что ставила присутствие в журнале, глядела поверх детских голов.
Лилия Эштроп отсутствовала сегодня.
- Итак, мы говорим о Уильяме Шекспире и его сонетах…
В конце урока, пожалуй, следовало спросить у детей об их однокласснице. А после наведаться в учительскую и выяснить, чем Лили занималась вчера в школе после урока литературы, и не знает ли кто-нибудь из учителей причину её отсутствия.

Отредактировано Ханна Горски (07.05.2011 14:44:11)

+2

5

Ученики не жаловали отпрыска из семьи карателя, да и сама Лилия не спешила завести дружбу со своими одноклассниками. Отсутствие болезненной девочки прошло незаметно для сверстников, но хоть немного всколыхнуло остальных учителей.
- Она, скорее всего, заболела. - поделилась с Ханной своими соображениями одна из коллег, грея руки о чашку с чаем и поглядывая за окно. - Погода обманчивая, не завязала шарфа - и все, лежит, небось, дома.

   Движение в учительской возобновилось с появлением директора школы, сухой и немного нервной дамы, обожающей крупные броши и полосатые костюмы.

- Так, уважаемые! У кого учится Эштроп Лилия? Вчера она не пришла домой, если кто-то из вас обладает информацией о том, куда она могла направится или же просто видел, по какому маршруту - придите ко мне в кабинет. Ее отец уже здесь, а мне не нужны неприятности!

   Строго оглядев всех присутствующих, директор удалилась восвояси; стоило двери захлопнуться, как поднялся гул - каждый спешил поделиться с ближним своими самыми страшными предположениями о судьбе бедной девочки или же слухами об Эштропе-старшем и его работе. Все та же замерзающая молодая учительница припомнила несколько газетных заметок, в которых говорилось о пропаже детей в районе, что находился не так уж далеко от самой школы. Описываемое место было знакомо Анне - она периодически возвращалась по тому тихому и безлюдному пути, но не замечала никаких странностей. Но возможно, до сегодняшнего дня не было причины оглядеться повнимательнее.

0


Вы здесь » Практическое Демоноводство » [Zimtown] Архив эпизодов » Ханна Горски № 1


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC