Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 7-9.03.2013 Редкий экземпляр


7-9.03.2013 Редкий экземпляр

Сообщений 41 страница 60 из 61

41

Экран моргнул один раз, затем второй, и тут до Крамера долетели приводящие в ужас слова потомка. Хирург быстро покинул свой пост, направился к кушетке и с облегчением выдохнул. Да, когти нелепого создания повредили имущество клиники, то есть самого Крамера, но не дорогостоящую аппаратуру, а лишь кушетку. До считывающего аппарата тянуться было не так то близко, и повредить его случайно не получилось бы ни коим образом.
"Я запишу тебе это в счет, поганец...", -мысленно прошипел демон, не проявляя никаких признаков агрессии внешне. Какой ценой это мнимое спокойствие ему далось...
- Снимки будут готовы уже сейчас, можете убрать ваши защитные элементы, - конечно, дожидаться результатов напару с буйным пациентом хирург не стал. Он проводил его обратно в VIP палату, судя по всему обреченную на капитальный ремонт, после пребывания в ней столь неаккуратного постояльца. И без того сомнительная выгода от исследования потомка таяла на глазах.
Заперев палату снаружи, Крамер вернулся в кабинет, убрал поврежденный слой кушетки, которая все же являлась частью большого и сложного механизма. Придется заказывать новую и как-то пока компенсировать потерю списанными деталями. Оставалось наедятся, что похожие имеются на складах. Ночка автоматически увеличилась часа на два... А ведь в семь утра уже назначена первая операция, под руководством самого хозяина клиники. Благо, оперировать будет Шварц, а Крамер там присутствует лишь первые минуты до того, как пациентка-истеричка уйдет в глубокий отруб. Это не отменяло обязательного прибытия его в цветущем и бодром виде.
Отложив снимки в глубокий ящик, демон занялся штудированием списанных материалов, и удача ему на этот раз не способствовала. Недавно списанный подобный аппарат был удачно продан на аукционе. Крамер записал серию и номер поврежденной детали, отправил сообщение секретарю, чтобы он сразу по приходу на работу занялся ее поиском в первую очередь.
Демон оставил на время свои занятия и отправился в небольшую прогулку по второму этажу, предварительно включив обычное изображение для охранников по всему периметру, кроме VIP палаты. Таким образом люди, отвечающие за покой клиники, наблюдали половину ночи за пустыми коридорами третьего этажа, а затем из дверей своего кабинета вышел господин Крамер. Неспешной походкой он прогулялся по своим владениям, спустился на пост на втором этаже, пообщался о чем-то с сонной медсестрой, затем заглянул в каждую палату, словно сторожевой пес - в курятник.
Ничего необычного для глаз простых людей не происходило, а то, что этой ночью почти всем пациентам приснились кошмары разной степени тяжести, так это нормально для больниц. Людские страхи, ожидания, переживания операций...
В кабинет демон вернулся сытый и ужасно довольный. Теперь ему хватит сил и на утреннюю операцию и на целый длинный день.

+1

42

Демоны злопамятные создания.
Неразговорчивый доктор осмотрел аппарат на предмет серьезности причиненного ущерба, затем без лишних слов вернул "арестанта" в его комфортабельные казематы.
Ушёл так же, молча.
Серьезно, лучше бы он бил наотмашь.
Ранить гордость властного Существа, поломать обстановку самой охраняемой палаты в его клинике, под конец вторых суток испортить деталь дорогостоящего рентгеновского аппарата, который не заменить в тот же день — браво. Лучше этого — сразу нарисовать на себе мишень и подставляться под удар носков дорогих ботинок (не меньше сорок третьего размера). Сгруппироваться и попытаться сделать вид, будто нога, бьющая тебя по ребрам, всего лишь плод твоего воображения.
И очень, очень постараться не кричать. Не звать помощь. Научиться, наконец, справляться со своими проблемами.
Миттенхайн уже  не сомневался, что всё это ему это припомнят. И все, что он сломал, и все, к чему ни когти, ни рука еще не успели прикоснуться. Не сейчас, так позже. Может, спустя несколько дней, недель или месяцев демон снова придет по его душу. И тогда вывалит на голову Миттенхайна всех хтонических чудовищ, которых тот так страстно жаждал, закует его в цепи и бросит в подвал. Не ради удовольствия понаблюдать за чужими страданиями — для этого у демона есть люди с их страстями. Не затем, чтобы унизить и сломать Потомка. Это не имело смысла — Хайн был уже сломан, он начал было идти на поправку, только сделал с помощью Ноа Мерца первые нетвердые шаги по обретению собственного "я", как влез человек и все испортил.
Хайн снова остался один. И снова заходил кругами около больничной койки. Сон всё не шел.
Пространство палаты больше не казалось огромным, оно перешло в другую крайность, и теперь казалось слишком тесным для тщедушного тела Адольфа. Стены сжимались, грозя расплющить незадачливого Потомка, пол заходил волнами, грозя опрокинуть уверенность в силе пространственной геометрии. Хайн вжался в стену, испуганно тараща глаза на дверь и шумно дыша. На пол упал и разбился аппарат для вызова врача, но Потомок не услышал падения. Пояс с халата слетел на пол, сам халат распахнулся, обнажив жилистый торс. Тыльные стороны ладоней на ощупь находили стыки в отделке прохладных стен, босые ноги чувствовали лакированную отделку пола, и только этот едва ощутимый холод помогал оставаться в своём уме.
"А в своем ли?"
Хайн плотнее прижался к стене спиной. Он заозирался по сторонам, как загнанный зверёк, ища в темноте голос, который сгинул в могиле в конце февраля.
Нет, больше никаких внезапных отключек. Он совершенно точно знает, что не спит. Отсутствие сна, конечно, грозило очередной потерей нервов, но ответы были ему нужнее, чем несколько часов беспамятства. Чем дольше Хайн бодрствует, тем выше шанс узнать, наконец, за что его сюда упекли. И чем ему грозит пограничное раздвоение личности.
Адольф зевнул, не прикрывая рта.
В надежде сбить внезапную сонливость, он бегом проследовал в уборную, скинул с себя одежду, забрался под струи контрастного душа, тщась найти в них свое спасение.
Холодная вода. Крики и просьбы о помощи. Зов, обращенный к Ноа как к единственному Потомку, которого Адольф знал.
Горячая. Долгий заливистый смех и обливание Ноа таким ведром помоев, которое вскоре могло вылиться на голову самого Миттенхайна.
Так продолжалось полтора часа.
Спустя два с половиной часа Адольф пулей вылетел из душа, накинув на себя только халат — природная стеснительность в очередной раз ненадолго отвлекла его от переживаний. Он рухнул на больничную койку лицом вниз. Он стыдливо утирал с лица непрошеные слезы, прятал вырвавшийся в мир страх.
А голос заговорил снова:
— А ты всё удивлялся, когда читал книжки Августа о пограничном состоянии личности. Не верил, говорил, что это больше похоже на фантастику, чем на реальную жизнь. — В следующей реплике отчетливо слышался металл. — А теперь, когда ты сам, выражаясь языком не академического дискурса, "попал" в такую же ситуацию, то боишься признать очевидное.
— Я не болен, — Хайн утер слезы и прочие жидкости, текущие из носа. Он с головой завернулся в легкое одеяло, весь сжался.
Любому, кто смотрел бы через глазок камеры, показалось бы, будто Хайн уже лег спать. Картинка шла чёткая: комок из одеял, под  которым с трудом можно было распознать человека, спокойная обстановка.
Тишь да гладь.
Которая способ вышивки.
Хайн нашептывал себе успокаивающие слова, надеясь загнать себя в сон. Он игнорировал внутренний голос, просто решил, что его сегодня ночью не имеет. Из-под одеяла доносился затихающий шепот Потомка:
— Я не болен, не болен, точно здоров. Я закрою глаза и проснусь в своей комнате, а кругом будет март, таять снег и Ноа придет в гости. Я буду нервничать: дома не прибрано, грязь по углам, а у него всё так чисто... неудобно получится...
Адольф проснулся как по команде. По ощущениям было раннее утро.
Хайн перевернулся на спину и открыл глаза. Закинул руку на лоб, так, что локоть целиком закрывал лоб.
— Он спросит: а ты слышал про очередное самоубийство? А я ему: ну конечно же, нет...

0

43

Каин почти не спал этой ночью, он пролежал в кровати, уставившись в потолок, пытаясь разобраться с собственными мыслями. Тишина, поселившаяся сейчас в квартире, действовала угнетающе, а нарушающий ее стук стрелок настенных часов отзывался в висках острой пульсирующей болью.
К тому же, рана, хоть и была перевязана, противно ныла, мешая даже задремать. Норберг вставал несколько раз за ночь, шел, не включая свет, на кухню, делал себе кофе, обычный, растворимый, не удосуживаясь сварить нормальный. А потом вновь возвращался в комнату и пытался уснуть. Лишь за час до рассвета измученный организм впал в некое подобие полудремы граничащей с реальностью. Воспаленное сознание подкидывало образы из прошлого, такого мучительного, далекого, будто бы принадлежащего не ему… Но вот яркое воспоминание семейной ссоры перетекает в образ высокого здания клиники реабилитации и Норберг вновь вынужден переживать состояние полного одиночества, оставаясь один на пороге, провожая взглядом родителей и брата. Вновь смена улиц, домов, он за кем-то гонится, но не может догнать, тянет руку, но не может ухватиться за плечо преследуемого парня. Каин не уверен, но ему кажется, что он знает его, нет, он уверен, что знает, но как только удалось пальцами зацепиться на плечо мальчишки и развернуть его лицом к себе, Норберг проснулся, тяжело дыша. Он вспомнил и эти черты лица, и этот потерянный затравленный взгляд, за столько лет ничего не изменилось. Как он мог забыть?
Снова кухня, снова кофе.
К тому моменту, когда за окном стало светать, а город вновь начал наполняться шумом машин, сигналящих в надежде, что их пропустят, людьми, куда-то спешащими или наоборот уныло бредущими по тротуарам, Норбергу начало казаться, что у него по венам течет сплошной кофеин, заставляющий сердце стучать быстро, четко и неустанно.
Как только зазвонил будильник, Норберг по отточенной годами привычке сходил в душ и, быстро собравшись, спустился на парковку. Настроение было на редкость паршивым, рана на руке хоть и перестала ныть, изредка напоминала прокалывающей болью о своем наличии.
Сегодня кроме обычных вопросов по работе нужно было заняться делами этого самого Тода Рэнсона. В конфиденциальности клиники Каин был уверен, личное дело паренька будет находиться у Крамера, возможно в том же самом ящике стола, где хранились те странные дела на vip-клиентов клиники. Оставалось сделать так, чтобы ни у кого извне даже мысли не могло возникнуть о том, что этот странный парень может быть у них в клинике.
Норберг приехал в клинику раньше обычного, припарковался у правого флигеля и направился к пятой палате. У секретаря Дитера к чудаковатому мальчишке был разговор. Совсем короткий, на пару минут, но важный и неотложный.
Каин не послушался Крамера, вошел в палату один. Тихо, еле слышно отворив дверь, он закрыл ее следом и прислонился к ее прохладной обивке спиной. Тот, кто его вчера полоснул, лежал на кровати и было не похоже, что он спал. Прибор вызова врача валялся разбитым.
- Пока в тебя снова не вселился бес, смею заметить, что о нашем разговоре сейчас, - Норберг кинул короткий взгляд на глазок камеры, убеждаясь, что она выключена. – Не узнает никто… даже господин Крамер. Пусть для него ты так и будешь Тодом Рэнсоном. Но ведь мы же оба знаем, что это чистая ложь.
Поверит ли? Согласится ли?
- У меня есть ровно пять минут, иначе дежурящие на посту доложат моему начальству, что я в этот флигель далеко не за листами выписок заходил. Так что не отходя от дела..  Я предлагаю тебе посотрудничать со мной совсем немного, в замен – мое молчание. Что скажешь, милый-милый Адольф?

Отредактировано Каин Норберг (09.06.2014 20:10:30)

+1

44

Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа прозвучал будто выстрел расстрельной команды.
Адольф тут же вскочил с больничной койки, которая на два часа худо-бедно, но сумела заменить ему постель. Одеяло полетело на пол, Миттенхайн припустил было к противоположной от двери стене палаты, чтобы увеличить дистанцию между собой и тем, кто рискнул прийти к нему, — больному, измученному страхами, лишенному нормального сна — но запутался в одеяле и едва повторил свидание лица с полом. Чудом сохранив равновесие, Хайн после нескольких секунд напряженных раздумий решил последовать примеру броненосца, который спасался от враждебно настроенных хищников тем, что сворачивался в клубок, подставляя свою толстую кожу, так, что никто не мог достать до его чувствительного брюшка. Адольф сел на кровать, натянул халат до самых пяток, поджал ноги к груди и обнял себя за плечи — лучшая защита из всех, что есть. Напряженный, напуганный взгляд в сторону двери.
Ожидание — самая изощренная пытка.
Адольф ожидал возвращения демона. Он приготовился лепетать оправдания, просить прощения за инцидент с поломкой ценного оборудования, кричать, умоляя выпустить его отсюда, потому что Адольфу страшно быть одному, теперь — точно страшно, он больше не может смотреть на четыре стены, это невыносимо больно, как будто ты провел здесь всю свою жизнь и уже не выйдешь отсюда, не сможешь жить нормальной жизнью, пожалуйста, выпустите, от одиночества хочется себе грудь когтями вспороть, — словом, ну будьте же вы исключением из правил! И плевать, что вы демон, а демоны так не поступают! Попробуйте испытать сострадание по отношению к ближнему своему, а братьев наших меньших попробуйте понять и простить им их слабости.
"Пожалуйста, не делайте мне больно, только не убивайте меня"
Но вместо демона пришел его помощник.
Один.
"Как же так?", — глаза Адольфа можно было хоть сейчас сфотографировать и помещать в медицинский справочник напротив статьи "лихорадка". Сухие, воспаленные. С расширенным зрачком. Миттенхайна повело, затрясло. От предположений, которые нагрянули в его голову разом, которые толпились, не давая друг другу пройти и создавали давку, заболела голова.
"Почему он пришел сюда один, без охраны? Без демона? Что ему нужно?"
И тут "собственность" демонического доктора заговорила, мгновенно завладев вниманием Адольфа.
Пострадавший давеча от когтей Миттенхайна вывалил на него целый ворох невероятных новостей. Во-первых, оказывается, что все это время не велось наблюдение:
— Камеры... все это время... были выключены? — сиплым спросонья голосом спросил Потомок, таращась на человека во все глаза, а его рука в этот момент искала одеяло, но нашла только простынь. Ладонь сжалась в кулак, душа плотную, влажную от пота ткань, словно это было горло человека.
Во-вторых, Потомок наконец узнал имя своего мучителя.
"Крамер"
Это была фамилия, каждая буква которой ржавым стальным ножом резала по живому. 
В-третьих, ноги у помощника господина Крамера росли прямиком из прошлого Адольфа. Миттенхайн заорал, услышав имя умершего друга.
— Откуда ты знаешь Тода? Откуда?! Это вы убили его! Вы и только вы виновны в...
Беспорядочные причитания прервала пощечина, которую он не то залепил сам себе, не то человек постарался. На щеке тут же появился след от пятерни.
Успокоения это не принесло, зато избавило на некоторое время от любых посторонних мыслей. Адольф тряхнул головой, с минуту он не мог говорить, только открывал рот и издавал бессвязные звуки. Но нечеловеческим усилием воли Потомок взял себя в руки, крепко схватившись за руки и смотря на предмет своих страхов в упор.
На лице Потомка читалось недоверие, смешанное с какой-то отчаянной готовностью исполнить все, что угодно, лишь бы выйти отсюда.
— Ты меня знаешь? Ты меня знаешь... — он близоруко щурился, пытаясь рассмотреть в чертах лица что-то знакомое, но давно забытое. Нет, лицо он не помнит. Но голос вдруг стал слишком знаком: это "Скажи, ты идиот?", это недолгое знакомство в переулке со строительным мусором, заполнили пустующие места в паззле. Осознав, кто стоит перед ним, Адольф едва ли не впервые взглянул на человека не как Потомок на представителя другого вида, а как трудный подросток на такого же товарища по несчастью.
Хайн соскочил с кровати, подбежал к знакомцу и, взяв его за руку, сильно потряс, имитируя рукопожатие. Облегченное у Хайна было лицо.
— Я подумал было, что ты меня... резать собрался... — Адольф неопределенно помахал в воздухе правой рукой. Он близоруко всмотрелся в чужие глаза. — Сотрудничество?
А в голове уже крутились шестеренки, пытаясь придумать, как половчее заставить "гордость" господина Крамера работать на себя. Хайн посмотрел в глаза:
— Да, я... я согласен. Только вытащи меня отсюда.

0

45

Тогда, в темной подворотне он даже не мог и представить, что уже встречался с этим странным, чудаковатым парнем. Это было так давно, словно в прошлой жизни. По сути – так это и было. Для Каина его жизнь до восемнадцати лет принадлежала глупому мальчишке и только после совершеннолетия и смерти брата она стала полноправно его.
А Адольф рассеянно хлопал глазами, на его лице сейчас поочередно отображались непонимание, злость и недоумение, смешанное с радостью.
В итоге бессвязного потока слов, а секретарю Дитера вообще показалось, что мальчишка бредит, Миттенхайн его все же узнал. И обрадовался. Как хорошему старому знакомому, будто бы у них была не одна мимолетная встреча, а крепкая дружба, проверенная годами.
А потом он кинулся жать Норбергу руку, и так активно ее тряс, что Каину начало казаться, что швы на ране сейчас разойдутся. Он недовольно поморщился и выдернул ладонь из цепких пальцев, прекращая затянувшееся рукопожатие.
Он переоценил свои силы, находиться в одной комнате с почти сумасшедшим парнем было невыносимо тяжело. В свое время Каин вдоволь наобщался с теми, кто видел во всех окружающих врагов, копов, инопланетных существ и прочих порождений воспаленного сознания. А вот Адольф не поминал всей картины происходящего - Каин сюда не помогать пришел.
- Нет, я не буду тебя резать. – сухо проговорил Норберг, смотря поверх плеча Миттенхайна, в глубь комнаты. Что же будет с палатой через неделю?
Это была чистая правда, Норберг никого резать не собирался, более того, он был далек от врачебной практики и понятия не имел, какие анализы проводит тут Крамер и какие эксперименты хирург ставил. За время работы в клинике Норберг прочитал очень много пособий по хирургии, но все его знания были сугубо теоритическими.
- Тебе не выгодно сейчас покидать клинику, ты разве забыл..там полиция, Дом. И все тебя ищут. Им ни в коем случае нельзя знать ни где ты, ни как твое настоящее имя. Только рано или поздно Дом выйдет на тебя и возьмет в оборот..Это плохо, очень плохо..
Каин говорил абстрактно, со стороны могло показаться, что он знает Дом как свои пять пальцев, на деле - он услышал об этой организации почти сутки назад и не знал о ней ничего, кроме того, что они регистрируют таких как Адольф.
- Я буду молчать о твоем имени, в замен же, я хочу услышать, что представляет собой Дом. Я хочу знать его суть. Почему так страшна регистрация?

+1

46

Полиция, Дом. Миттенхайн недовольно скривил губы, обиженно засопел. Каин мог бы и не напоминать о полиции, которая будет только рада найти того, кто на отлично подходит под описание ночного смутьяна, покалечившего человека в переулке позавчера (или целую вечность назад?). А о Доме и подавно — с тех пор, как Адольф подорвал одного из Координаторов, прошла всего неделя с небольшим и организация естественно, спустила всех собак на поиски виновника.
Дьявол бы вас всех побрал, нелюди.
Каин из палача в мгновение ока превратился в единственную надежду, а ведет себя так же по-скотски как и в первую их встречу больше девяти лет назад. Адольф убрал руки за спину, нервно дернул плечом. Ему снова стало страшно за свою жизнь. Он мало что мог сделать Дому отсюда, из палаты, которая охраняется не хуже, чем сейфовая ячейка в швейцарском банке, но Каин мог бы помочь в этом. Если бы не был так предан демону, который наверняка задурил бедняге голову и заставляет его работать на себя. Вернее, дело было так: Каин учился себе спокойно в школе, потом поступил в институт, окончил его и начал искать работу. А тут его возьми да и подбери господин Крамер.
— Нет, нет, только не это! Только не это опять! — Миттенхайн отшатнулся от Каина, панически оглядел палату на предмет окон, естественно, не нашел оных и, отпихнув человека в сторону грубым движением локтя начал ломиться в дверь. Дико тараща глаза, Адольф выстукивал сигнал "SOS" по металлу. Он был напуган, нервы опять не выдержали, уже в который раз. Он не хотел повторения событий четырехлетней давности. Вокруг них итак слишком много всего навертелось.
Попадание в Дом — это конец. Это конечная точка в его биографии. После того, как его отведут к Координатору, можно смело вспороть себе горло и отправиться в лучший мир. Но Адольф твердо для себя решил, что не хочет умирать. Пусть за него умирают другие. Они заслужили отдать части своих недолговечных жизней ради того, чтобы Миттенхайн прожил еще один день на свободе. Смерти отвлекают всех: общественное мнение, полицию, упомянутую Каином, Дом.
Проклятый, ненавистный, гадкий Дом!
— Ненавижу тебя! — Бросил Хайн в лицо Каину, устав, наконец, колотить кулаками по двери и устало сползая на пол. Он тяжело дышал, волосы, спутавшиеся со сна, превратились в настоящее гнездо. Хайн плотнее закутался в халат, глядя на Каина как на всенародного врага, укравшего последнюю надежду на счастливое будущее.
— Я что, вечность буду здесь торчать?.. — Губы дрогнули, Адольф съежился и тихо заплакал, спрятав лицо в ладони. Ему было обидно. Он ненавидел себя за то, что не смог сдержать свою природу и свой страх тогда, два дня назад. Если бы он обладал властью над временем, он бы отмотал его на шестое марта и на вопрос "эй, парень, не хочешь немного наркоты для поднятия настроения, а то рожа что-то больно грустная или ты по жизни такой?" Адольф просто ответил бы тихим голосом "отвали" и рванул бы домой, а не встал бы на месте как вкопанный и не ждал бы, что будет дальше.
— Будешь молчать? — вскинув голову, Хайн немигающим взглядом уставился на Каина. Тот не скажет никому его настоящее имя, а Адольф взамен должен будет рассказать, чем так страшен Дом. Проще простого. Если не считать странного предчувствия, что поселилось у Хайна в груди. — Это долгая история. У нас почти получилось его уничтожить. Три года назад. Почти получилось...
А потом случилось странное — Хайн обнял свои колени и, раскачиваясь из стороны в сторону, странным голосом рассказывал то, что знает. Со стороны могло показаться, будто Адольф вошел с транс или что-то вроде того. Миттенхайн рассказал о том, что Дом — это организация, которая маскируется под благотворительные фонды и общества, что с виду они хорошие, добрые и пушистые, что они, дескать, на словах защищают Существ — демонов и ангелов — а на деле они — тираны и деспоты, они  установили за Потомками наблюдение и только и ждут случая, как бы отловить кого-то из них. Они плюют на судебную систему страны, устраивая самосуды и уничтожая неугодных. Они запирают молодых Существ в своих стенах, не давая им ни шагу ступить наружу. Они не дают тем, кто хочет, говорить о себе в прессе, они объясняют любой прокол со стороны своих подчиненных религиозной истерией. У них нет морали, но стремятся они к правильным идеалам. Они, наконец, забирают самое дорогое, сохраняют ему жизнь и дразнят этим.
Адольф встал и его сгорбленная фигура казалось как никогда низкой, как никогда детской. Он сжал ладони в кулаки и со всего размаху ударил в стену, рассек костяшки пальцев до крови, но не обратил на боль ровным счетом никакого внимания.
— Они забрали у меня брата, Каин. У них Август, мой Август! Они промыли ему мозги или еще что-то в этом роде, заставили работать на себя, искать меня... я сбежал от него. Я хотел и хочу убить их, всех до единого.
Голос задрожал, взгляд потемнел и сделался очень злым.
— Три года назад у меня не получилось, все пошло прахом, разрушилось... — Адольф скривил губы. — Регистрация — это когда у тебя на теле клеймо Дома, когда они знают, сколько раз за день ты чихнул и с кем спал на прошлой неделе. Они могут вычислить тебя спустя долгое время и поймать, когда ты давно думаешь, что скрылся от них. Регистрация — это защита, как говорят их Координаторы, но на деле она и ломаного гроша не стоит! Никого из тех, кто погиб по своей воле Дом не смог защитить!
Хайн подскочил с Каину, которого совсем не радовало находиться рядом с до смерти напуганным Потомком, но Адольф снова взял его за руки и крепко сжал. Только так он мог минимизировать риски разбить еще что-нибудь.
— Каин, твой Крамер — демон. У них есть темные крылья, они питаются человеческой энергетикой и могут останавливать незначительные кровотечения, они могут управлять твоей волей и у них высокая продолжительность жизни... Каин, скажи, он заставил тебя, да? Он смотрит на тебя не как начальник на своего подчиненного. Он назвал тебя своей "гордостью". Его энергетика отвратительна. Он не просто хочет, чтобы ты работал на него... он хочет тебя.
Адольф старался не смотреть на Каина и держал его руки в своих, несмотря на попытки секретаря освободиться.
— Если ты узнаешь о Доме слишком много — по твою душу придет их Ищейка и будет наблюдать за тобой, совсем как сейчас господин Крамер наблюдает за мной. Может, тебе нанесет визит и другой Миттенхайн...

0

47

Ох, зря этот разговор, зря. Адольф оттолкнул Каина и принялся неистово колотить кулаками в дверь, надеясь, что она поддастся. Секретарь, отшатнувшись от нарастающей истерики парня, замер на мгновение, напряженно следя за действиями пленника обстоятельств.
Очередной приступ, жаль только в этот раз у Норберга нет с собой шприца с успокоительным, видимо все же стоило его с собой захватить. Каин присел на край тумбочки, сложил руки на груди и стал молча наблюдать. Сейчас Миттенхайн был похож на загнанного в угол зверя, у которого совсем не было шансов выбраться из западни. Но парень был не прав. Шансы были, хоть и не такие очевидные, но все же были. Да и чего так убиваться? Лучшая клиника Женевы, вип-палата, сам господин Крамер занимается его обследованием и анализами.
И тут новоиспеченного мученика прорвало. Он начал нести такую ахинею, что трудно было понять, где он серьезен, а где его крыло по-детски. Было такое ощущение, что парень десять минут назад закинулся тяжелыми наркотиками. Подобные приступы Норберг и раньше уже наблюдал, только было это давно. Точно такую же ахинею нес и Стефан, что-то из разряда ангелов и демонов. Истошные крики брата «Они придут за нами! Мы все сдохнем!» он помнил так отчетливо, будто бы это было все вчера, а не семь лет назад.
Только вот Стефан действительно принимал мет, а то что Адольф мог с утра получить дозу было исключено.
Обострение шизофрении – это было самой приемлемой версией, объясняющей и поведение парня, и все то, что он нес. Каин даже на мгновение не мог представить, что бессвязный бред мог оказаться правдой. Миттенхайн вновь подскочил к Норбергу, схватил его за руки, секретарь недовольно вскинул брови, невольно слушая бред, который нес этот сумасшедший.
Заставил.. Хочет.. Демон..
Каин не выдержал.
- Заткнись, - даже не просьба, скорее приказ, и в голосе холод . Миттенхайн тронул самую запретную тему – их отношения с начальником. Секретарь не был идиотом и откровенные взгляды Крамера ловил на себе не раз, но это было их личное дело. Только их и никого больше.
Норберг злился, до этого все его действия подчинялись строго продуманному плану и не были спонтанны. Злости не было ни когда Адольф ранил Рейвена, ни когда полоснул когтями самого Каина по руке.  И только сейчас Миттенхайну удалось почти невозможное – вывести секретаря Дитера из себя.
Каин чувствовал, как напряглись и побелели костяшки пальцев, как непроизвольно сжимались кулаки и даже знал, что в собственных глазах сейчас отражалось желание ударить говорившего.
- Брата они забрали, мозги ему промыли. А ты не думал на секунду, что твой любезный Август по собственному желанию хочет упрятать тебя в Дом? – Каин не пытался освободить рук, но наступал на парня шаг за шагом, ровно до того момента, когда Адольф столкнулся спиной со стеной, - В твою умную голову, хоть раз заглядывала мысль, что ты людей калечишь? Ты свободы хочешь? Зачем? Чтобы бегать от Дома? Чтобы прятаться по подворотням?
Норберг понимал, что если Миттенхайна выпустить на свободу, то может еще кто-нибудь пострадать. И не факт, что заметка о его следующей жертве не появится в газете в рубрике некрологов.

Отредактировано Каин Норберг (22.06.2014 15:01:17)

+1

48

"Заткнись", "Заткнись", "Заткнись"...
Он не слышал ничего, кроме этого слова. Оно больно ранило, резало по сердцу без ножа. Десяткратно усиливало тревожное состояние Адольфа. Услышав его, Хайн отшатнулся и мелкими шагами начал отступать к стене, шаркая босыми ногами по полу и испуганно тараща глаза на секретаря господина Крамера. Ладони Каина он давно выпустил, даже не осознав толком момента, когда успел разжать собственные пальцы.
— Но, Каин... ты не понимаешь... это плохо для тебя кончится, очень плохо...
Холодом, которым был наполнен голос Каина, можно было бы заморозить насмерть. Хайн против своей воли позволил своей фантазии буйство и представил, как стены палаты покрываются причудливым узором из снежинок, как кровать леденеет, ее пинает носок дорогого ботинка и она ломается, разбиваясь на сотни осколков, как собственное тело его, Хайна, обретает вдруг хрупкость стекла...
Нервы не выдержали, он снова заорал, съежился. Ему было страшно, но сил на истерику не было. Последний раз он принимал пищу больше шести часов назад и не знал, когда его покормят снова. Очевидно, это зависело от поведения неподотчетного пациента. Чем лучше оно будет — тем чаще и лучше его будут кормить. Результаты анализов наверняка скоро будут готовы и от того, как долго Хайн будет упражнять связки, зависит и скорость обработки цифр и показателей с медицинских приборов. Если он продолжит бормотать бессвязный бред в попытках успокоиться — она будет стремиться к бесконечности.
Каин говорил ужасные вещи, Адольф не желал в них верить. Он ни на секунду не мог принять на веру, что его брат действительно захотел работать на Дом сам, без посредников, по собственной воле. Его действия и поступки были продиктованы необходимостью. Служебные инструкции стали для Августа важнее простых человеческих отношений. Но он похоже не знал, что инструкции не под каждую ситуацию в жизни подходят и наличествуют, а человеческое отношение есть всегда, когда есть один человек и второй. Какое оно — уже другой вопрос. И у  Миттенхайна-старшего имелся на него вполне конкретный ответ: "Я забочусь о тебе и делаю все, чтобы ты ни в чем не нуждался".
Принудительная забота еще хуже пытки, которой его подвергают сейчас.
Каин говорил ужасные вещи потому что мстил за правду, которую не хотел принимать или о которой не хотел распространяться.
Хайн зажмурился и больно, до крови укусил губу. Нестерпимо заболели уши, в них словно вставили дрели и нажали кнопку включателя. Он временно прекратил орать, приоткрыл один глаз, увидел сжатые кулаки и взгляд Каина, в котором прочитал депривацию насилия, открыл было рот, намереваясь сказать слова в свою защиту, но дальнейший путь к отступлению преградила стена. Пальцы трансформировались в когти, скребнули отделку стен, оставив в ней десять глубоких царапин.
— Я не ранил никого первым, дурная твоя голова! — Заорал Миттенхайн во всю мощь своих легких. Необходимость защищаться делала его агрессивным. — Пока меня никто не трогал, я жил спокойно! Но потом в дверях появляется Август, который тянет тебя за руку и говорит "пойдем, нам пора в Дом", а четыре года спустя в клуб, где ты выступаешь, приходят наркоторговцы и хотят всадить в тебя иглу! И не тебе говорить о том, кто калечит людей! Не тебе, понял?! Я здесь не по своей воле! Это ты привез меня сюда, ты подошел ко мне первым и справедливо поплатился за свою глупость. И во всем, что будет происходить с тобой завтра, через неделю или когда господин Крамер склонит тебя к соитию... во всем этом будет только твоя вина!
Лицо раскраснелось и теперь Адольф тоже злился. Боялся взгляда и кулаков Каина до дрожи в коленях, но злоба гнала и гнала слова через рот, скривившийся в болезненной ухмылке.
— Дом должен исчезнуть! Они — лишь тень себя прежних, они ни за что не могут отвечать, не могут защитить тех, кто гибнет один за другим! Расчудесный Дом не может найти виновных! Скажи мне, Каин, зачем он нужен?
Адольф до смерти боялся прикасаться к Каину, он просто смотрел на него. Когда собственный голос дрогнул и затих, Хайн снова зажмурился. Он чувствовал свою правоту и Каин не мог просто так повлиять на его мнение.

+1

49

- Я за свои поступки сам отвечаю! – холодно бросил Каин, - Я что, обвинял тебя в том, что ты меня порезал? Нет..Конечно, во всем, что со мной случается виноват только я. Но и ты, давай будешь отвечать за то, что сам творишь! Строишь из себя жизнью обделенного? Прекрасно, продолжай в том же духе. Только не удивляйся, когда Дом затянет на твоей шее петлю.
Норберга тошнило от всего этого бреда. Парень истерил, ныл, злился, в целом вел себя так будто бы его к смерти уже приговорили. Он пошел три года назад против Дома, хотел всех там убить? Кто? Этот плачущий комок нервов?
Каин отошел от Адольфа, постарался взять себя в руки. Он ненавидел, когда его выводили из себя. Только не в клинике! Где угодно, но не в клинике.
- Имени твоего я никому не скажу, пусть ты так и будешь Тодом Рэнсоном. – уже спокойнее заговорил секретарь, не смотря на Миттенхайна. Крамеру не обязательно знать, как зовут парнишку в реальности, а Дому скорее всего вообще плевать, как его зовут. Важен лишь факт того, что тот  не такой как все.
- Завязывай с истерикой, она тебе явно не на руку и приведи себя в порядок. – Каин направился к двери, - Забудь об этом разговоре. Считай, что его не было.
Он вышел из палаты даже не обернувшись, тихо запер за собой тяжелую металлическую дверь. В коридоре было тихо и спокойно, как и всегда в это время суток. Дойдя до ближайшей уборной, Норберг включил холодную воду, оперся руками о раковину и замер, поймав собственный отрешенный взгляд в зеркале.
- Какого черта я вообще во все это лезу?
Каин набрал в ладони ледяной воды и умыл лицо. Мысли постепенно приходили в порядок, сумбурная информация вываленная Адольфом медленно переваривалась. Секретарь снова поднял взгляд на свое отражение.
- Мистер Норберг, Вы неисправимый идиот, - еле слышно прошептал Каин, закрывая кран.
Пошли они все к черту: эти странные люди с когтями, этот Дом, их ищейки. И без них проблем хватает.
В кармане пиджака завибрировал телефон, извещая о том, что через пятнадцать минут начало рабочего дня, а значит надо поспешить, чтобы оказаться около кабинета Крамера вовремя, сегодня навалом дел, половину из которых надо решать непосредственно с начальством.
В кабинет Дитера Каин вошел ровно в девять. Если хирург проторчал в клинике всю ночь, вряд ли сейчас ему хотелось лицезреть недовольство на лице Норберга. А значит..
- Доброе утро, господин Крамер, - милая искренняя улыбка, чашка кофе поставлена на стол, - Будете завтракать?

Отредактировано Каин Норберг (23.06.2014 01:00:19)

+2

50

К обеду были готовы результаты анализов. Как и подозревал хирург, ничего критично выделяющегося из общей массы... Следов употребления наркотиков замечено не было, и если сумасшедший потомок и сидел на чем-то, то либо давно, либо на слишком легких препаратах, чтобы их мог распознать общий тест. Некоторые отклонения наблюдались в области печени, но у современной молодежи, пожирающей тоннами картофель фри, гамбургеры и заливающей все это гигалитрами колы, такие показания скорее были нормой. Ни спида, ни сифилиса. Это радовало, поскольку кровь могла попасть и Каину в организм.
Просматривая анализы и составляя карточку пациента, Крамер параллельно запихивал в себя крекеры. Поскольку сущность демоническая была сыта, он напрочь забыл о потребностях желудка, требующего теперь хоть какой-нибудь пищи, чтобы не жевать собственные стенки.
Поэтому появление в кабинете секретаря было встречено улыбчивым молчанием, и кивком головы, то ли в благодарность за кофе, то ли приглашающим сесть. Утопив остатки крекера в желудке обильным глотком обжигающе горячего кофе, Крамер закурил и обратил свое внимание на вошедшего.
- Рад видеть тебя в строю. Как рана? - судя по здоровому цвету лица секретаря и его почти выспавшемуся виду, хирург решил, что лихорадки и заражения крови удалось избежать. Остальное - мелочи. Он точно знал, что особенность потомков никак не связана с их агрессивными действиями. От укуса или царапины, оставленных недолюдьми, сам этим отбросом не станешь.
- Как и всегда, ничего не обнаружено, кроме нескольких некритичных отклонений. А вот рентген любопытную вещь показал, - Крамер развернул снимок ладони Потомка. Действительно, незначительный намек на пазухи, куда убираются когти имелся, но невооруженным и непрофессиональным даже взглядом было понятно, что столь огромный предмет не скроется в столь небольшом кармане. Для демона ответ был очевидным: природа Потомков схожа с природой крылатых. И сквозь кожу когти выходят без стонов, крошева костей и кровавых лохмотьев. Но рассказывать Каину о механизме энергетических девайсов он не планировал. Зато было любопытно, как такое несоответствие обоснует человеческий рациональный разум. В том, что секретарь умен и очень даже последователен в своей логике Крамеру не приходилось сомневаться.
Демон закурил, раздраженно несколько раз чиркнув пустой зажигалкой и чудом вырвав из нее лепесток пламени. Здесь и сейчас требовалось решить дальнейшую судьбу Потомка, поскольку держать его в клинике было не только накладно, но и, увы, опасно. Рано или поздно человеческая глупость, щедро сдобренная любопытством, толкнет медстестричку или техничку за запретную дверь... Страшно подумать какой будет скандал, если Дитеру не удасться избавиться от ошметков идиотки.
- Сей опасный для общества элемент, конечно, проблема Дома. Но я бы предпочел иметь его под рукой, на случай, если придет в голову идея, как использовать его "волшебные" свойства на благо общества, - тугая струйка дыма ушла под потолок, а демон продолжил, - не составит ли тебе труда, Каин, - он специально обращался к секретарю на "ты" и по имени, подчеркивая интимность ситуации, ее нестандартность и демонстрируя полное доверие, - найти где-нибудь устройство, которое вшивают под кожу мигрирующим животным и птицам? Если получится, мы всегда сможем знать, где находится наш питомец, не ограничивая его свободу и не ставя под удар репутацию клиники.

+2

51

Хайн убрал когти и потерянно смотрел на дверь. Он совершенно растерялся.
Каин был прав — он ни в чем не обвинял Потомка Грифона, сам понимал, что если попало — то попало за дело. А Хайн наехал на него. Наехал на "личную собственность" господина Крамера. Как бы это в будущем не аукнулось ножом в темной подворотне или уколом смертельного яда во сне.
Помимо этой, был и другой повод для растерянности. Почему Каин называет его именем, которое Адольфу не принадлежит? Откуда он знает Тода и знал ли? Или все это — очередная попытка манипулировать его сознанием через застарелые психозы? Рэнсона и Миттенхайна можно было назвать друзьями с очень большой натяжкой. Да, они выступали вместе несколько раз, проводили вместе пару общенациональных праздников, даже выступили с парой песен на дне города. До того, как познакомиться с Ноа Тод был единственным, кому можно было доверять. Он был человеком, не посвященным в тайну, ничего не знал о Доме и обладал более решительным характером, чем был у Миттенхайна. За его плечо можно было зацепиться.
Для друзей он был человеком, на которого можно было положиться, для врагов — человеком, на котором можно повеситься.
Истерика забрала у Адольфа последние силы. Он с трудом дошел до кровати и, рухнув на нее лицом вниз, почти мгновенно заснул. Усталость в очередной раз спасла его от долгих переживаний.
Спустя полчаса взгляд голубых глаз сонно осмотрел палату. Два пальца ткнулись в вену на шее, проверяя пульс. Затем Тод Рэнсон широко и с наслаждением зевнул и хрустнул шейными позвонками, разминая шею.
— Что, я все еще нахожусь  в этом гадюшнике? Ладно... раз такое дело нужно хотя бы прибраться.
Вставать с постели ужас как не хотелось, но палата была практически наполовину разгромлена. Помнится, демон не очень любит, когда его имущество портят. А потому до его прихода нужно как минимум вымыть чем-то пол и постараться сделать как можно более незаметными глубокие царапины в отделке стены.
В поисках тряпки Тод заглянул под кровать — и  тут же недовольно поморщился. Взял двумя пальцами отвратительно пахнущую наволочку, отнес ее в душевую кабину и выстирал. Повезло, что мыло для рук не было израсходовано даже наполовину.
— Ну, приятель, ты портить кровь умеешь! Нехило так мне поднасрал. Ладно, за дело...
В течение следующего часа он мыл пол, неумело орудуя наволочкой. Пол не сиял кристальной чистотой, но по крайней мере был чист от следов крови. Наволочка была постирана вторично и теперь висела на спинке кровати. Затем настал через чинить сломанный аппарат для вызова врача. Прибор превратился в неработающий кусов пластмассы, пришлось просто положить его на место.
Закончив с уборкой, Тод сел в на кровать по-турецки, закрыл глаза и постарался  расслабиться. Тело вопило об отдыхе, но пока Адольф спит (или думает, что спит, не суть важно), нужно было ловить момент и думать.
Скрипнула дверь, заставив напрячься. Ну, кто это снова пожаловал? Он не двигался, пока неизвестный прошел в палату и тихими шагами нарезал около кровати круги. Потом шаги стихли. Рэнсон приоткрыл один глаз.
Перед ним в точно такой же позе восседал незнакомый молодой человек с такими же длинными волосами, как у Миттенхайна, только они не так сильно кудрявились. Его глаза были закрыты, губы сжаты.
Губы Тода скривились в гадливой усмешке.
— Нет, серьезно? Откуда второй мертвец в этой лохматой голове?
Но стоило двери палаты открыться по-настоящему, видение тут же исчезло. Рэнсон встряхнулся как мокрый пес. Обратил взор на вошедшего. Испуганный взгляд Миттенхайна и странная улыбка сейчас очень кстати. Нужно создавать видимость цельной личности.

0

52

Переход на «ты» у Дитера всегда означал, что разговор будет не связан с работой, так уж повелось.
- С плечом все нормально, - Каин уселся в кресло напротив Крамера. С вопросом о ране в памяти вспыхнули малоприятные воспоминания вчерашнего дня, руку пронзила слабая, но ноющая боль, Норберг поморщился, но его сразу отвлек Дитер, развернувший рентгеновский снимок. Действительно, на снимке виднелись странные отклонения, не присущие обычным людям, не заметить такое было трудно. Все упиралось в один большой вопрос: как такие изменения могут возникнуть? Что это? Генетическая мутация? Атавизмы и привет от предков?
Услышав о Доме, Каин перевел взгляд со снимка на Дитера. Вот как, значит начальник в курсе что такое «Дом», и как следствие должен был знать и о регистрации, и о таких как Миттенхайн..Выходит, не все, что сегодня городил Адольф бред чистой воды, была в этом всем и крупица правды.
- GPS-чип, да, хорошо, - секретарь кивнул, мысленно прикидывая, где можно найти сию вещь в такую рань, а главное – у кого. Был один вариант, но как-то не хотелось подключать в это все людей ненадежных и светиться там, где не следует.
- Дайте мне час-полтора, и все необходимое для чипирования будет у Вас.
Норберг кивнул, обозначая, что все понял, поднялся с кресла и покинул кабинет.
Крамер хотел выпустить Миттенхайна. Это было не очень хорошей идеей, особенно, принимая во внимание асоциальность и агрессивность этого типа, но идти против начальства было глупо и неразумно. Перечить же Дитеру Каин не собирался, он не для этого устраивался работать в клинику.

***
Складывалось ощущение, что еще чуть-чуть и пойдет дождь. Небо заволокло серыми тучами, к тому же поднялся сильный ветер, который пронизывал секретаря насквозь. Норберг, сунув руки в карманы брюк, уже минут двадцать торчал под навесом какого-то невзрачного здания на окраине города и ждал. Плечо продолжало противно ныть даже не смотря на то, что он выпил перед уходом из клиники две таблетки обезболивающего.
Все эти шпионские игры откровенно говоря бесили. Каин понимал, что покупка и продажа левого устройства для слежки, вживляемого под кожу, подсудное дело, особенно когда это самое устройство выкрадено с военной базы. Но Норбергу с его далеко не кристально-чистым прошлым было легче найти человека готового продать GPS-чип военного образца, чем шляться по местам сбора любителей орнитологии.
Черный, тонированный вольво остановился за два дома от Каина, из машины вышел мужчина средних лет и направился прямиком к нему. Широкая неискренняя улыбка на его лице как минимум предполагала разговор, которого секретарь Дитера хотел избежать.
- Боже, сколько лет! Как я рад тебя видеть!
Фальшь.. Норберг чувствовал ее в словах, в интонациях, в холодном, колючем взгляде.
- Я тоже рад встрече, Эрих, – Каин с чистой совестью солгал в ответ и пожал протянутую руку. Люди из его темного прошлого – гнилые люди, не достойные ни уважения, ни уж тем более доверия. Стоящий перед Норбергом субъект был отличным тому примером: за свои сорок лет он не раз привлекался за контрабанду оружия, но по какой-то чудесной причине ему удавалось выкручиваться и выходить сухим из воды, к тому же ходили слухи, что он был замечен в растлении малолеток.
- Куда ты так резко пропал? – мужчина закурил, и Норберг предусмотрительно сделал шаг в сторону, как-то не хотелось пропитываться запахом чужих сигарет. – Как брат?
- Стефан умер, и ты прекрасно об этом знаешь. Я всегда удивлялся, твоей привычке – пройтись по больному. Впрочем, ближе к делу, - Каин достал из внутреннего кармана белый конверт и протянул его собеседнику, - Наличными, как и договаривались.
Эрих кивнул, деловито пересчитал содержимое и убрал деньги, тут же в его руках появилась плоская черная коробка.
- Здесь пистолет для вживления, чип и ретранслятор. Думаю не стоит объяснять, как этим пользоваться.. Заряжаешь, прижимаешь к телу и нажимаешь спусковой механизм. Вот это, – мужчина ткнул пальцем в чип, запечатанный в маленькую продолговатую ампулу, – уходит под кожу. Если предварительно обезболить и вживить во сне, человек даже не узнает об этом. Идеальные места для вживления – шея сзади, поясница..ну в общем разберешься.
- Да, спасибо. – Норберг взял в руки коробку, - Я все понял.

***
Каин протаранил бампером парковочное ограждение и чертыхнувшись вышел из машины: бампер придется менять.
Он немного не рассчитал, на все про все у него ушло три часа и это еще при раскладе, что обратно Норберг гнал, нагло нарушая скоростной режим. Зато поручение Дитера выполнено. Он поднялся сначала к себе, бросил на спинку стула пиджак, перевел дыхание и привел себя в порядок. Привычка выглядеть идеально на рабочем месте въелась уже в подсознание.
У кабинета Крамера Норберг лишь на секунду замер, задумался, но все же постучал и вошел.
- Простите, что так долго. – секретарь протянул начальнику черную коробку.

Отредактировано Каин Норберг (29.06.2014 04:47:35)

+2

53

Исполнительный, как и всегда, Норберг, взялся за дело с привычным энтузиазмом, хотя Крамер и не рассчитывал особо, что проблему можно решить быстро. Поэтому, как только секретарь покинул кабинет, Дитер сперва посвятил все свое внимание текущим делам, а через пару часов, вечером, как только клиника закрылась для приема посетителей, устроился на кожаном диване, стянув с себя пиджак и туфли, с намерением урвать у бьющей ключом жизни хотя бы немного времени на сон.
Усталость и выпитые два шота бурброна перед тем, как принять горизонтальное положение, сделали свое дело, и демон действительно утек в царство Морфея. Увы, долго пробыть в мире причудливых иллюзий ему не удалось. Сквозь густую темноту сна до сознания прорвался знакомый голос.
- Закройте дверь, Норберг.., - не хотелось даже открывать глаза, но откладывать проблему - не значило ее решить. Шумно выдохнув через ноздри, Крамер сел на диване, опуская ноги в туфли и потирая ладонями сонное лицо. Надо было взбодриться.
- Хотя нет, сделайте сперва кофе, - набрасывать пиджак Крамер не стал, поправил только рубашку, немного выбившуюся из брюк во время сна. Глянул на часы - до полночи еще далеко, а значит секретарь умудрился раздобыть требуемую игрушку всего лишь за три-четыре часа. Удивительный талант, заставляющий задуматься о секретах личности Норберга и вызывающий зудящее желание покопаться в его прошлом, которое, судя по некоторым особенностям поведения, может оказаться не слишком розовым и безоблачным.
- Вы меня поражаете, -сквозь завесу сигаретного дыма выдохнул демон, когда секретарь вернулся в кабинет с ароматным напитком, запах которого требовал немедля его вкусить. Дитер забрал чашку, провел носом над горячей пенкой, чуть прикрыв глаза. Ммм.... Наслаждение.
- Спешу вас огорчить, я не силен в подобного рода технике и вынужден вас просить, чтобы вы помогли мне в этом нелегком деле снова. Я не дам Тоду вас снова задеть, но вживлять данную конструкцию ему под кожу лучше вам. Безусловно, я укажу вам место, куда это безопаснее всего делать, но, боюсь, с новинками робототехники, - Дитер спрятал лукавую усмешку, отпивая обжигающе горячий кофе, - я могу не справиться.
В действительности демон подозревал, что особых сложностей в проведении такого рода операции нет, но усталость и напряжение сказывались на твердости его рук, к тому же именно Каин заварил эту кашу, так пусть похлебает ее вместе с начальством.
Возражений Дитер не принимал, и хоть форма приказа была крайне вежливой, и обманчиво напоминала просьбу, отказаться секретарь не имел никакого права. Сигарету демон докуривал неспешно, смакуя кофе и вид подчиненного, разбирающего и собирающего прибор для вживления чипа.
- Как далеко он берет по радиусу и как он отслеживается? - не праздное любопытство, а понимание необходимости постоянной слежки,  заставило задать этот вопрос. Логично, что даже у супер-современной аппаратуры есть свои пределы, и Дитер хотел о них знать до того, как они отправятся к Потомку.

+1

54

Каин исполнил приказ и принес Дитеру чашку свежезаваренного горячего кофе, после закрыл плотно дверь – лишние уши им не нужны. Сегодняшний день был такой же сумбурный как и вчерашний, но Норберг упорно выглядел собранным и сосредоточенным, будто бы накануне ему не накладывали швы в этом самом кабинете.
Каин не стал спорить с Крамером, вживить чип Адольфу было не сложно и хотя он ни разу подобного не делал. Но раз начальство настаивает, выбирать не приходится.
- К сожалению рассказать, как работает этот прибор технически, я вряд ли смогу. – Норберг не лукавил, он не вдавался в подробности системы передачи данных этого прибора слежения, -Однако с уверенностью могу сказать, что радиус действия у чипа достаточно большой, уж в рамках страны он берет точно. Система слежения GPS. Вот в принципе и все.
Норберг достал из черной плоской коробки маленькую узкую колбочку и пистолет с простым спусковым механизмом, зарядив чип, Каин отложил прибор в сторону.
- Все подключается к любому портативному или стационарному компьютеру. Вы позволите? – соблюдая правила приличия поинтересовался Каин. Он обошел стол Крамера, подсоединил к системнику ретранслятор, тут же на экране высветилась карта, потребовалось лишь чуть-чуть изменить настройки программы, что бы в следующий момент на мониторе замигала красная точка, указывая их местоположение.
Каин развернул монитор к сидящему на диване Дитеру.
- Как видите, все работает, осталось лишь вживить чип.
Что-то подсказывало Норбергу, что Миттенхайн вряд ли обрадуется, когда узнает, что с ним хотят сделать. В обязательном порядке надо будет захватить с собой дозу сильного успокоительного. Каин вообще считал, что лучше бы Адольфа перед процедурой вырубить, чтобы тот даже не знал о наличии у него чипа. В противном случае, кто знает каким образом этот сумасшедший решит избавиться от устройства слежения.

+2

55

В более полной информации, чем выдал ему Норберг, хирург на данный момент и не нуждался. Демонстрация возможностей прибора слежения оставила его вполне довольным результатом, а значит можно было переходить к следующему, пожалуй, самому опасному и неприятному этапу их маленького заговора. Прежде чем выйти из кабинета, Дитер докурил сигарету и залпом, обжигая губы, выплеснул в себя кофе, принесенный услужливым секретарем, в чьей компании он и направился сперва к старшей сестре, выписал на VIP палату препараты для пятиминутного наркоза.
Все приготовления к маленькой операции Дитер завершил в процедурном кабинете, нужная смесь в шприце была аккуратно опущена в карман халата.
- Зайдете, когда я вас приглашу, Каин, - у двери палаты с запертым Потомком Дитер жестом остановил секретаря. Дикиое существо, находившееся за бронированной дверью, могло вновь попытаться причинить вред человеку.
Плотно закрыв за собой дверь, хирург громко кашлянул, предупреждая обитателя палаты о внезапном вторжении:
- Тод, я принес вам лекарство, которое следует принимать поздно ночью. Будьте так любезны, сядьте и закатайте рукав, - Дитер поморщился. Чувствительный к запахам нос демона уловил нотки нестерильности, крови, затхлости. Полумрак дежурного освещения не позволял оглядеть всю палату досконально, но и этого света хватило, чтобы заметить мутные разводы на полу, поцарапанные стены... Решение выпустить эту бестию показалось Крамеру уже не таким правильным, но и оставлять в клинике его было слишком опасно. И дорого.
- Я просмотрел данные ваших анализов, - Крамер спокойно, без лишних движений занялся подготовкой к уколу. Смочил тампон в спирте, выпустил лишний воздух из шприца, - все в вашем организме работает хорошо, за исключением головы. Но с этим, увы, я вам помочь не в силах. Тут нужен иной специалист, и если у вас появятся средства, я могу порекомендовать одного достойного профессионала.
Крамер включил мощную лампу под потолком, кивком головы показал на столик рядом с кроватью, куда пациенту следовало уложить руку.

+2

56

Тод увидел демона и не сумел скрыть досады. Конечно, глупо было бы ожидать встретить у порога кого-то другого. Никто, кроме демона Крамера и его дражайшего секретаря не имеют права сюда входить. Наверное, это и к лучшему, правила безопасности они на то и правила, чтобы их неукоснительно соблюдали те, кто в них верит. Но в любом правиле бывают исключения.
Исключений не случилось. Демон вошел, оценил обстановку палаты, повел носом. Учуял кровь? Не оценил стараний по ликвидации последствий буйства Миттенхайна? Еще бы, в его глазах все, кроме Каина автоматически превращались во второй сорт. Рэнсон усмехнулся, приветственно кивая Крамеру, словно старому знакомцу.
Подобный жест со стороны демона был лишним. Миттенхайн обладал не только чутким слухом, обонянием и чутьем Потомка, но и еще одной не самой полезной в жизни особенностью: он имел чуткий сон. Природная возбудимость, сложенная со способностью просыпаться сразу же, как только он услышит легкий шум поблизости, в кой-то веки дали преимущество. Так что к приходу демона Тод уже успел проснуться.
— Ага, да, и вам доброго-хрен-пойми-какого-времени-суток, док, — расплылся в улыбке Рэнсон, слезая с кровати. Услышав про лекарство, вернулся на место. Недоверчиво скривил губы. — Один момент.
Лекарство, которое следовало принимать в ночное время суток? Тод слышал такие рекомендации только про таблетки, ампулы со снотворным или еще какую химию, но никак не про жидкость, вводимую через вену. В этом скрыт какой-то подвох?
Рукав больничной рубашки закатать получилось со второй попытки. Руки снова начали дрожать. Тоду в сущности было плевать, что там введут ему в тело, но Адольф, даже придавленный грузом подсознания, орал как резанный.
— Если лекарство нужно принимать по поздним ночам, то будьте любезны, выдайте мне с собой еще ампулку. — Рука легла на поверхность стола. Тод аккуратно придерживал ее другой рукой, подарив демону пару скептичных взглядов. — И рецепт выписать не забудьте.
С анализами все было в порядке. Можно было выдохнуть, никакой заразы в теле Миттенхайна не водилось. Он был чист как слеза невинно убиенной девственницы. А вот ненавязчивая насмешка относительно благополучия черепной коробки Миттенхайна вызвала недовольство. Тод скривил губы.
— У меня средства есть, не сомневайся, дядя. А рекомендацию дай, с радостью посещу твоего психа. — Обидно было за этого недотепу Миттенхайна. Вроде парень и не глупый, но наивный и легко прогибается под грузом личностных проблем. Может, если бы он с этим как-то боролся, результат был бы иным. Но, увы, придется принять этот укол, эту усмешку, это пренебрежительное отношение.
Ничего, господин Крамер, оно тебе еще не раз поперек горла встанет.

+1

57

Терпение - чудесный дар, который создатель белокрылых, по легенде, раздавал страждущим пред троном его. Но Крамер был лишен сего волшебного свойства и воспитывал его в себе с юных лет, как и усердие, умение игнорировать боль, и нахальных ничего не представляющих из себя типов.
Игла пропорола обработанную спиртом кожу, послушно вошла в вену. Дитер мягко надавил, впуская препарат в кровь Потомка. Он был уверен в действии наркоза, никаких серьезных отличий в  составе крови не было обнаружено. Благо, пациент проявил себя спокойно, дав волю только своему неуемному языку.
- Досчитайте до десяти, - Крамер указательным пальцем прижал ватку к месту прокола. Он внимательно следил за зрачками и дыханием Потомка, и сам про себя отсчитывал удары сердца. Один-два-три... На седьмом ударе пациент мягко стек на кровать.
Не теряя времени хирург поднялся, открыл дверь и жестом пригласил секретаря войти. Надо было действовать быстро, препарат сдерживал сознание пациента в отключке всего несколько минут. Потомок мог быть счастлив, что вместо резкого удара головой о стену, он получил одно из самых продвинутых и современных средств, не оставляющих последствий для тела.
Аккуратно уложив парня на живот, Крамер вновь воспользовался проспиртованным тампоном, чтобы очистить кожу чуть выше лопаток.
- Сюда, - хирург протянул своему партнеру стерильные перчатки и указал на выбранное им место технической вакцинации. Чип, как он успел увидеть во время маленькой демонстрации в кабинете, едва достигал сантиметра, имел гладкие формы, и для непрофессионала при осмотре после введения под кожу скорее всего покажется не более, чем прыщем или кожным новообразованием.
Пока Норберг проводил процедуру, Крамер не спускал с него глаз, откровенно любуясь строгим выражением сосредоточенного лица, напряженными губами, острым взглядом.
По завершению короткой операции, пожалуй, самой скоротечной за всю врачебную карьеру Крамера, пациент был уложен на спину в естественную позу. Чип вошел под кожу почти без крови, и не должен был более тревожить своего носителя.
- Ты хорошо справился.
Крамер похвалил секретаря уже за дверью, крепко заперев замок. Утром он убедится, что внедрение инородного тела прошло успешно и вывезет Потомка за пределы его драгоценной клиники, - можете отправляться домой.

+1

58

Норберг остался в коридоре, ожидая пока Крамер его позовет. Секретарь лишь на секунду засомневался в том, что Миттенхайн может сдать его, заявив об их давнем мимолетном знакомстве, но как ни крути – Адольфу открывать сейчас рот было глупо. Чем тише он себя ведет – тем выше шансы, что его отпустят прямо сегодня.
«И вновь социально опасный элемент окажется на свободе.»
Не прошло и минуты, как дверь палаты открылась, и Дитер пригласил Норберга войти. Адольф лежал на кровати без чувств, постностью обездвиженный. Он был слишком худым для своих лет, и скорее походил на недокормленного подростка. Миттенхайн почти не изменился с их первой встречи, разве только волосы стали длиннее да взгляд безумнее.
Каин надел медицинские перчатки, протянутые ему начальником, подвернул манжеты рубашки и склонился над кроватью. Он чувствовал на себе испытывающий взгляд Дитера и не мог избавиться он навязчивого желания закончить процедуру как можно быстрее. Холодный металл корпуса пистолета коснулся кожи Адольфа чуть выше лопаток, Каин нажал спусковой механизм, услышал, как пистолет для чипирования тихо щелкнул, извещая о том, что сам чип уже загнан под кожу. Вот и все. Быстро и безболезненно. Каин помог Крамеру перевернуть Адольфа на спину и, чуть помедлив, покинул следом за начальником палату.
  Норберг улыбнулся в ответ на простую похвалу, кинул напоследок взгляд на металлическую дверь. Секретарь Дитера искренне надеялся, что когда он завтра придет на работу – Адольфа уже не будет здесь.
- Спасибо. Тогда с Вашего позволения я пойду.
Норберг думал, что придется задержаться в клинике куда дольше, но видимо на сегодня он был уже не нужен. Оно и к лучшему. Завтра, конечно, придется вплотную заняться своими прямыми обязанностями и, обзвонив всех поставщиков, уточнить сроки доставок. Но это все завтра.
Через час Каин будет дома, наложит свежую повязку на плечо и, если повезет, уснет пораньше, потому что от недостатка сна уже начала противно ныть голова.
Боже, он так хотел спокойствия в своей жизни, но раз за разом сам же все и рушил.

+1

59

Считать до десяти Тод умел. Но его терпение кончилось на цифре пять, досчитывать остальное он предоставил Адольфу: пускай тот узнает, что есть лекарства помимо таблеток и не устраивает по этому поводу истерик в будущем.
Ампулу демон не обещал, он проигнорировал просьбу Рэнсона и его самого с такой же силой привычки, с какой сам Тод издевался над всем, что его окружало. Но если подорваться сразу после выписки в ближайший стационар и сдать свою кровь на анализ уже там — сейчас и несколькими днями позже — может, тогда через разницу в составе и получится понять, в каком направлении стоит копать, чтобы получить заветное успокоительное.
Жидкое счастье.
Как было бы здорово в самом деле успокоиться.
Тод ушел на цифре шесть, Адольф присоединился к нему чуть позже.
Хайн не успел понять толком, что происходит: почему на сгибе локтя противно, будто от укола, саднит, зачем его снова успокаивают, если прецедентов, способных повлечь за собой наказание покоем не было? Адоль удивленно вскинул брови, пробормотал пару простых слов, пытаясь прощупать почву окружающей реальности, но химия ядом растеклась по венам, лишая воли.
Потомок грифона попытался сопротивляться действию препарата, введенного ему Крамером, пытался думать — о чем угодно — лишь бы не засыпать.
"Не может этого быть, — думал Хайн, находясь на самой кромке сна и бодрствования. — Не было этих дней... не было. Не могло быть. Не должно было быть..."
Он потерял сознание и не мог помешать введению ему под кожу чипа. Больше того, он не имел — и долго еще — не будет иметь о нем ни малейшего понятия. Выгода Крамера была очевидна: зверек будет послушнее, если за ним следить и в нужный демону момент возникать перед глазами, ненавязчиво обозначая разницу в их положении. Адольф признает и уважает право сильного, вот только становиться жертвой более жесткого Существа в его планы не входило.
Демон был сильным морально и страшен в гневе. В будущем его лучше не злить.

Когда Адольф разлепил глаза несколькими часами позже, то не понял сразу, какое время суток там, снаружи, вне больничных стен. Сколько времени прошло с тех пор, как он попал сюда? Снова отключка, снова странные сны. Хайн резко сел на кровати, широко распахнул глаза и смотрел на противоположную от входа стену.
Он отвратительно спит, не может заснуть — кругом слишком много звуков, предметов и людей, которые их издают. Всем скопом они мешают отойти в мифическое царство Морфея. Но с тех пор, как Миттенхайн находится в стенах этой клиники, он спит чаще, дольше. Спит, но просыпается более разбитым, чем засыпает.
— Ерунда какая-то, — мотнув головой, Потомок перевел взгляд на дверь, затем на вошедшего демона. — Сколько я уже здесь нахожусь? — Он еще не до конца проснулся, а потому воспринимал и палату, и Крамера как часть сна. — Когда меня отсюда выпишут? Какой закон я нарушил?
Вопросов было много, а существовали ли на них ответы?

0

60

Утром, еще до прихода основной части персонала и пересменки, Дитер, оставшийся в очередной раз в клинике на всю ночь, вошел в палату к беспокойному пациенту. Усталость серой маской легла на его лицо, смазала лед острого взгляда, но в остальном хирург выглядел так же безукоризненно, как и всегда.
Поприветствовав кивком головы Потомка, Крамер подошел ближе, и сдержанно-вежливо предложил тому встать для осмотра. Ловкие пальцы врача профессионально ощупали сперва ребра пациента, затем его шею, и лишь в финале едва ощутимо прогулялись вокруг небольшой красной припухлости на его спине. При ускоренной регенерации к завтрашнему дню от внедрения чипа не останется и следа. Он врастет в плоть, закуклится там, как личинка, не причиняя беспокойства своему носителю.
- Могу порадовать вас. Более в этом месте никто вас не держит.
Крамер не стал садиться. Судя по тому, что пациент не срывался к шкафу в поисках одежды, ее у него либо не осталось, либо превратились его лохмотья во что-то совершенно непригодное для носки. Портить престиж клиники, выпуская из нее бомжа, Дитер не собирался.
- Если вы готовы, то пойдемте со мной.  Я отвезу вас по адресу, который вы назовете.
"А потом поеду домой, делегировав все свои дела и полномочия секретарю...", - мысль заслуживала внимания, а тело демона отчаянно требовало отдыха.
Машину Крамер парковал во внутреннем дворе, вдалеке от постоянно забитой парковки клиентов. Камеры, конечно, были нацелены и на этот дворик тоже, но утром мало кто следит за подъезжающим персоналом, к тому же самый пик прибытия работников начнется не ранее чем через час. В коридоре первого этажа, уже перед дверью, Крамер и его спутник столкнулись с анастезиолгом, припершемся на работу заранее. Дитер загородил собой Потомка, вежливо поинтересовался столь рьяным стремлением пахать у своего подчиненного, выслушал ответ, ничуть не выказывая беспокойства, проводил взглядом.
В машине уже можно было расслабиться. Потомка он усадил на заднее сиденье, чтобы тот не мешал своими ерзаниями. Вероятно, тому показалось, что демон совершает ошибку, оставляя открытой спину для удара, но Крамер прекрасно контролировал ситуацию через зеркало заднего вида.
- Адрес?
Услышав неточные координаты, водитель тронлся, черный седан с тонированными стеклами плавно зашуршал шинами, покидая свое привычное место парковки.
Во время поездки оба хранили молчание. Крамер даже не удосужился попрощаться с Потомком, да и мысли его витали уже где-то совершенно в другом месте. Хлопнула дверь, благородно зарычал мотор и демон умчался по направлению к своему дому, горячей ванной и огромной постели.

0


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 7-9.03.2013 Редкий экземпляр


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC