Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 20.11.10 "Хочу" и "надо"


20.11.10 "Хочу" и "надо"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Время и Место: Женева, улицы —> квартира Богарди.

Участники: Сато Хироши, Адольф Миттенхайн, нпс (Мориар Богарди)

Краткое описание эпизода: одного из "Детей без Дома" задержали, поместили в полицейский участок и благополучно занялись своими делами, совершенно позабыв про него. А тот возьми и сбеги во время смены дежурных, мимоходом ранив одного из них. Его чудом вернули. К делу привлекают человека, связанного с Домом — Сато Хироши — только он может помочь в подобного рода деле. Адольф Миттенхайн в это время гуляет на свободе, надеясь оставить эпизод со взрывом в прошлом, но он не знает, что для него это дело еще не закончилось...

Предупреждения:

0

2

- Майкл, ты что, издеваешься?
Перспектива залезать в злачные места Женевы в поисках свидетеля подрывника на вокзале не радовала. Хироши считал подобное ниже своего достоинства, и Координатор демонов это знал точно.
- Ты решил его защищать, вот и ищи.
Адвокат закрыл лицо рукой. Да-да, в этот раз никому нет дела, потому что дело слишком серьезное. Да и взялся Сато за него скорее из-за желания насолить Дому, чем из-за практических соображений. Все-таки демоны.
- Ладно-ладно, я понял.

У него было только имя. Имя и информация о том, что этот свидетель - Потомок. Больше Мориар ничего не рассказал. Он не доверял Хироши, и правильно делал. Адвокатам тайны доверять необходимо, но лучше не надо. Особенно когда тобой интересуется и полиция, и Дом.
Адольф Миттенхайн.
И где тебя искать, Адольф?
"Терновник", как всегда, был полон новостей, но о Потомке там либо не знали, либо не хотели говорить. Сато начинал злиться - неуловимый свидетель походил на иголку в стоге сена, и этот стог был таким несимпатичным японцу, что лезть вглубь не хотелось совершенно.
Время шло, подгоняя бесполезный поиск зацепки. В результате, после обхода нескольких мест, еще более-менее приличных, всплыл только район, где можно поискать Миттенхайна. И район этот не нравится Сато совершенно. За свои тридцать два года он научился освобождать преступников, но не драться как мастер кунг-фу. И почему он пренебрегал подобным?..
А Дом по-прежнему молчаливо взирал на попытку своего подопечного нарушить священный процесс наказания. Все как всегда.
- Заблудился?
Хироши остановился, совершенно не торопясь разворачиваться. Судя по шагам, там был не один человек. И человек ли?.. Тяжелый вздох. А ведь надеялся и верил...
Бита? Вы что, серьезно? Бита? Дьявол, больше никогда...
- Я ищу парня по имени Адольф Миттенхайн. И могу отблагодарить за информацию.
Не рассчитал. Кажется, деньги могут кого-то не вдохновить. Вот что всегда все портит - неподкупность, какой бы смешной она ни была. Бежать - гордость не позволяет. Напугать крыльями? Да они могут быть кем угодно, потом не оберешься проблем с Домом. И этот Вернер, он точно не упустит возможности появиться и покачать головой.

+1

3

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Мориар был подавлен. Всё, ради чего он жил — организация, младший брат — три дня назад всё пошло прахом и сгинуло в пламени взрыва. Мортен отправился в лучший мир без него. Все, чего сейчас хотелось — забыться. Не видеть, не слышать, не вспоминать никого из ставшей прошлым жизни. Но потом пришел адвокат. Тоже демон. В дорогом костюме, весь так и лоснился жизненными силами. Мориар, впервые его увидев, жадно облизнулся. Сато Хироши, значит?..
Адвокат хотел информации. Мориар, услышав цель его визита, посмеялся — он её тоже хотел. Всё, что Мориар знал о незадачливом подрывнике-Потомке он рассказал, укрыв, впрочем, тот факт, что Миттенхайн якшался с ними не первый день, а несколько месяцев. Если Мориара и посадят — то только за организацию теракта, повлекшего за собой гибель двадцати человек и инвалидность — еще семнадцати. Без свидетеля такой исход был наиболее вероятным, но если свидетеля найдут — старший Богарди сядет надолго.
Садиться в тюрьму на долгий срок не очень хотелось.
Когда адвокат ушел, по лицу Мориара расплылась самодовольная улыбка. Демон идет искать Адольфа. Надо сделать процесс поиска более увлекательным и кровавым. Будет крайне разочаровательно узнать, что досточтимый господин Хироши просто наткнулся на Потомка в переулке.
— Простите, — Мориар обратился к дежурному полицейскому, который тут же подскочил к дверям камеры предварительного заключения. — Вы, помнится, говорили мне, что я имею право на телефонный звонок. От вас можно позвонить на мобильный?

Адольф в панике собирал вещи, когда в заднем кармане завибрировал телефон. Старая модель, тип "раскладушка". Инстинктивно Адольв взял трубку.
— Всё бегаешь, Адди?
Миттенхайн похолодел, узнав голос Мориара. Из рук выпала толстая пачка банкнот — нехорошо тащить деньги, полученные за контрабанду наркотиков из общака, но пока прибылей в "Терновнике" не предвидится, пришлось выбрать между жизнью впроголодь и сытым существованием. Хайн выбрал второе.
От страха он не смог выговорить ни слова, язык будто отнялся. Но Мориар хорошо чувствовал Потомка даже на далеком расстоянии. Он прищелкнул языком и заговорил, не дождавшись ответа:
— У меня есть для тебя хорошая и плохая новость. Говорить буду кратко и по делу. Хотел вообще сказать тебе пару ласковых про тот инцидент, да время на исходе.
Хайн не знал, почему не бросил трубку. Почему продолжил складывать всё ценное, до чего дотянулись руки, в большую спортивную сумку. Откуда в его движениях вдруг взялась собранность  и быстрота. Адольфу было страшно и страх подстегивал его моторные реакции.
— Хорошая новость: я не смогу до тебя дотянуться ближайшие лет пятьдесят, а поскольку ты сдохнешь  раньше, то заранее говорю тебе "адье".
Хайн бегом кинулся из конспиративной квартиры, закинув ремень сумки на плечо. Он миновал несколько улиц на одном дыхании, бежал и не чувствовал ног. Стремительно темнело.
— Плохая: по твою душу послали гончую из Дома.
— Что ты сказал?!
— О, ты все-таки умеешь говорить, — довольно посмеялся Богарди, но голос тут же снова стал сосредоточенным. Видимо, время и правда было на исходе. — В общем, слушай: ему известно твоё имя и видовая принадлежность. В лицо он тебя не знает. Так что если ты хапнул из общака достаточно много — советую поскорее сменить лицо.
Лицо Адольфа залила непрошенная краска стыда. Он вырос на принципах демократического общества, а общество порицало тех, кто берет чужое.
Трубка замолкла.
Адольф остановился отдышаться. Согнувшись пополам, он оперся ладонями на колени и тяжело дышал. На вокзал путь заказан, но можно попытаться поймать такси до аэропорта и пока его никто не хватился... Додумать мысль помешали смешки, совсем рядом. Адольф нервно дернулся, узнав в одном из голосов демона, который отправил Потомка на верную смерть. 
— Ох, кажется я об этом пожалею...

— Ребят, он Адольфа ищет. — Шумный демон с битой в руке подошел ближе к мужчине приличной наружности. Тут же раздались смешки:
— Он идет Адди?
— Этого недоросля, который гексоген от тетрила отличить не может?
— Да ну!
— Как бы то ни было, его надо валить. — Демон занес биту повыше, метя в височную область. — Если он нас видел, это может стать проблемой.
Но ударить он не успел. Под аккомпанемент новой волны смеха в ноги к адвокату бросили Миттенхайна.

Адольф чихнул. Утер рукавом лицо. Его ощутимо пнули в бок. Миттенхайн затравленно озирался по сторонам, недоумевая, чем мог вызвать гнев демонической братии. Но вдруг подумал, что им-то теперь терять нечего. Они просто убьют его и... демона? Из груди Хайна вырвался удивленный возглас. Какого черта демоны убивают своих?
— Эй, парень, этот мужчина ищет Адольфа Миттенхайна.
Зрачкам Адольфа, казалось, сужаться было уже некуда.
— Ты случайно не знаешь, где он может быть? 
Новые смешки, еще несколько ударов битой по спине и ногам. Демона рядом не могли достать — Хайн как мог заслонял его своим телом, все время мешался, не давая ударить.
— Прекратите паясничать... — срывающимся голосом попросил Миттенхайн. — Пожалуйста, отпустите нас. Я заплачу. Деньги — в сумке...

+1

4

Он - Миттенхайн? Или нет? Сато не торопился уходить из-под внезапной защиты. Четверо. Один с битой. Наверняка есть ножи. Можно было просто попытаться сбежать, но где затеряться в этом районе Хироши не знал, да и если этот парень - Адольф, он ему нужен. Разве что Сато ждал кого-то иного на внешний вид. И этот парень совсем не защищался, а прочие не спешили прекращать веселье. Значит, Богарди сказал правду - Хайна не за что было жаловать.
Заплатит... Хироши хмыкнул. Только если кровью.
- Беги.
Взгляд в глаза самого нервного из четверых - было сложно поймать его до того, парень был слишком увлечен избиением Хайна. Чем нестабильнее существо, тем легче внушить ему что угодно. Применять внушение на этих придурков казалось японцу ниже своего достоинства, но ситуация не сильно располагала к избирательности. Следом прозвучал первый выстрел - пока еще в воздух.
Дуло пистолета Сато направил после на громилу с битой.
- Если ты считаешь, что я не выстрелю, можешь попробовать.
Может, Хироши не умел драться, да и с магией у него было не так хорошо, как могло бы быть из-за отсутствия практики и желания, но убедительным и спокойным он казаться умел. Вот и сейчас, не подходя достаточно близко для перехвата оружия, но не выпуская из поля зрения никого из оставшихся троих, сделал пару шагов вперед в ответ на отхождение назад противников. Следующая пуля угодит в того, кто главный в шумной компании, а дальше, даже если двое других решат напасть, будет проще. Наверное. Но это лучше, чем ждать, пока твоего свидетеля забьют до смерти и примутся за тебя.
По-прежнему не покидала мысль, что он зря взялся за это дело.
- Убирайтесь. Или, поверьте мне, окажетесь за решеткой уже завтра.
Хироши вытащил из кармана белого пальто телефон. Пусть Майкл и знал, куда отправился Сато - меры предосторожности, бегать и искать парней с битами он не станет. И все же.

+1

5

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Один из четверки при упоминании денег буквально-таки взвился. Подскочил было к Хайну, занес было кулак для удара, но был остановлен демоном с битой. Видимо, понял, что означает просьба Миттенхайна. И Потомок ясно видел, как на лбу без единой морщинки, вырисовывается одна неприятная мысль за другой.
Ему стало страшно. Удары временно прекратились.
Богарди их не кидали — о смерти Мортена они узнали от Мориара, когда тот первый раз сбежал из-под бдительного полицейского надзора. Он прибежал в этот же переулок и, запыхаясь, рассказал все как есть. Сказал, что организацию он не распускает и умереть ей ни за что не даст, но пока следует залечь на дно и не отсвечивать. И если кто-либо из них появится в поле зрения остальных с деньгами, то его следует убрать. Даже ценой своей жизни.
О конспиративной квартире с общаком никто из присутствовавших здесь демонов и слыхом не слыхивал, значит, быть предателем не мог, но спортивная сумка из плотной черной ткани, о которой сказал Адольф, была красноречивее любых слов.
Если Миттенхайн имел доступ к общаку, это значит, что ему доверяли. Несмотря на смешки у него за спиной, наплевав на его неблагонадежность в вопросах подготовки терактов, закрыв глаза на возраст и отсутствие опыта в подобного рода делах. А он взял и продал Богарди полицейским. Кто рассказал о деньгах Миттенхайну? Кто?
Демон с битой — Ларс — ласково засветил ногой Адольфу под ребра, вызвав у того лишь шквал негодующего шиканья. Хайн инстинктивно сгруппировался, чтобы избежать ударов по жизненно важным органам.
— Кто тебе рассказал о деньгах, шпана подзаборная? — Не успокаивался демон, нанося Хайну несколько ударов по спине. Видит Бог, этот парень так и заслуживает трепки.
— Мориар... — слабо проскулил Миттенхайн.
— Мориар?!
— Не гони, шваль! Почему он не рассказал об общаке нам? Нам?
— Это несправедливо.
— Валим их!

Мужчина, которого защищал Адольф, напомнил о себе выстрелом в воздух. Хайн отвернулся, часто дыша. К горлу подкатывала тошнота, перед глазами вертелись лица демонов. Звук выстрела словно резанул по оголенным нервам Потомка, заставив того вспомнить о своем страхе оружия. Миттенхайн постарался привести себя в норму, но дыхание окончательно сбилось. Подскочило внутричерепное давление.
"Только бы меня не вырвало при нём", — взмолился он.
Бежать. Бежать? Но куда? И есть ли смысл спасаться?
Миттенхайн не смог бы бежать долго, сил хватило бы только до следующего квартала. Но попытаться скрыться стоило. С трудом встав на колени, Потомок пополз в сторону сумки. Вовсе не потому, что жажда денег затмила все прочие мысли, а скорее из-за расчета, что его увидят, среагируют и отбросят в сторону, подальше от денег.

Громила с битой попятился, поднимая руки вверх. Он не боялся более старшего собрата с маской ледяного спокойствия на лице, но прекрасно знал, что если его сейчас завалят здесь — "Дети без Дома" пропадут раньше, чем Мориару удастся выйти из тюрьмы. Этого не должно произойти. Поэтому Ларс жестом приказал остальным отойти от подозрительного демона и Потомка подальше. Адольф уже добрался до сумки, схватился за нее, но никто не стал отбрасывать его в сторону, как он задумывал. Поняв это, Хайн встал на ноги, опираясь на стену. Он сделал несколько пробных шагов прочь от демонов.
— Эй, эй, не надо так кипятиться, — Ларс решил попробовать договориться. Краем глаза он следил за черепашьими маневрами Миттенхайна. — Ты здесь с какой-то конкретной целью, да? Вот и мы тоже. Понимаешь, этот гад — Демон поиграл битой, кивнув на Адольфа, которого все-таки вырвало. — Подставил нас уже дважды. Он людей убивал. Ты, видно, имеешь отношение к закону? Тогда не дури и вали отсюда подальше, это не твое дело. Мы сами займемся этим недоумком.
В подтверждение его слов остальные покивали.
Демонам не понравилось, что им пригрозили решеткой. У каждого из них были связи в полицейском мире Женевы, в судах. Если их посадят завтра — послезавтра они уже выйдут. Поэтому угрозы не вызвали ничего, кроме смеха.
— Прощайся с жизнью, Адди! — Ларс подскочил и со всей дури огрел Миттенхайна по затылку. Адольф ударился лбом и мягко сполз по стене, но он не потерял сознания. В какой-то момент ему казалось, что сейчас последует еще один удар — и тогда — конец. Но удара не последовало. Грянул новый выстрел, на Адольфа упало грузное тело Ларса.
Остальные, выпучив глаза, созерцали деяние рук собрата. Воцарилась тишина. Одних, как и Миттенхайна, сковал ужас, других же зрелище мертвого товарища заставило крепко задуматься. Один из демонов, самый шумный, но притихший во время переговоров Ларса, дал дёру. Никто не стал его останавливать.
Адольф криво улыбнулся. Похоже, с этого момента в "Детях" не стало доверия.
Оставшаяся двоица явно не знала, куда себя девать. Воспользовавшись их замешательством Адольф, ценой нечеловеческих усилий, рванул что было мочи прочь из переулка.

Сил хватило на полтора квартала. Чувства собственного достоинства — на то, чтобы не рухнуть мешком посреди дороги, а отойти к мусорному баку, зажатому в узком проходе и опереться на него рукой, стараясь захлопнуть рот, образовавший почти идеальную "о" — настолько Хайна пугал мужчина с пистолетом.
"Я ему нужен. Зачем? По делу Мориара? Но с ним же всё ясно. А со мной?"
Адольф поднял голову и встретился взглядом с демоном, для которого бег серьезных усилий явно не потребовал.
— Вы хотя бы представьтесь... "именем закона", всё такое... — пробормотал Потомок, думая, что его пришли арестовывать.

+1

6

"Да у них явные проблемы".
Вникать сейчас в то, кто кому что рассказал, сколько денег в сумке Адольфа и кому они принадлежат на самом деле, Хироши не хотелось от слова совсем. И договариваться с громилой - тоже.
Людей убивал. Он что, считает, что только один имеет с подобными товарищами дела? Но то ли решил, что Потомок нужен адвокату меньше, чем тот считал, то ли не воспринял угрозу о выстреле всерьез, но посмел ударить еще раз. Сато выстрелил. Выстрелил в надежде, что сородич не раскроил Миттенхайну голову о кирпичную кладку.
Незнакомый демон осел на землю - Хироши целился наверняка, даже не скрывая от себя удовольствия от убийства. Подобных стоило отстреливать при первом их слове. Остальные решили не рисковать зря, а Адольф наконец прекратил подставлять себя под удары и предпочел убежать.
Сато отходил назад, держа на прицеле оставшихся, пока не стало понятно, что никто никого преследовать не собирается. Мелькнула мысль убить и этих, но - шум, Дом, проблемы. Пока это еще смахивало на самозащиту, особенно в таком районе и таким контингентом здесь. К тому же, спасение другого... человека.

Миттенхайн не убежал далеко. Хироши не стал останавливаться для объяснений - уйти от места столкновения стоило подальше, японец не знал местных раскладов и полагал, что с той стороны может и подмога подоспеть, особенно подожженная местью и желанием наказать за что-то там Потомка. Поэтому отправились дальше.
- Ты - Адольф Миттенхайн?
Хироши тащил Потомка за локоть, уже убрав оружие обратно. Богарди сядет так надолго, насколько только будет возможно - хоть судом Дома, хоть судом человеческим будет вынесен вердикт.
- Меня зовут Сато Хироши, я адвокат. Хотя сейчас здесь по запросу Дома. И насколько я знаю, ты причастен к делу о взрыве не меньше братьев-демонов.
Какие грязные улочки. Как мало света. Все тусклое, будто бы выцветшее. С неба западал мелкий, противный ноябрьский снежок. В осеннем легком пальто было ощутимо прохладно. И вся эта обстановка... Сато чувствовал, как непроизвольно морщится. Светлые брюки были безнадежно испачканы.
- Но мне ты нужен в качестве свидетеля. Нужно поговорить в спокойном месте. Или выберешь Дом?
Еще один взгляд на парнишку. Щуплый, тонкий, какой-то странный. Потомок... Они в представлении японца были на том же уровне, что и ангелы. Ну, может, немного выше, потому что были "честнее". Одновременно брезгливости вызывали больше. Тем не менее, этот Потомок позволил выбраться из заварушки с наименьшими потерями. Признавать это было непросто и почти неприятно.
- Слушай... почему ты даже не пытался защищаться? Разве Потомки не обладают своими особенностями?
Не бороться... Хироши было сложно принимать подобное поведение, это было что-то на грани отсутствия самоуважения - позволять бить себя, когда можешь хотя бы попробовать дать сдачи. Пусть даже умерев при этом. Необходимость выразить признательность подобному существу жгла и тяготела.

Отредактировано Сато Хироши (04.06.2014 21:46:26)

+1

7

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Слова доходили до разума Адольфа как если бы на лицо наложили подушку. Смысл слов, коннотации, интонации, с которыми говорил демон — всё мимо, всё прахом, сейчас бы набраться сил для элементарного анализа ситуации, подсчета потерь, проверки самочувствия... но есть "хочу" и "надо". Адольф не хотел разговаривать с демоном, что-то ему объяснять, оправдываться, просить об отсрочке разговора по причине неважного самочувствия. Он хотел чай и спать. Но почему-то вынужден был открывать рот для ответов, превозмогая боль в затылке и вату вместо мыслей в голове. Хайн осторожно кивнул, подтверждая слова демона. Всё просто, даже слишком. Чтобы предъявить обвинение, нужно удостовериться в личности обвиняемого. А чтобы обвиняемый себя признал, требовалось вербальное согласие. Хайн его озвучил, голос был слаб, но звучал скорее утомленно, чем сломлено:
— Да, я — Адольф Миттенхайн.
Ох, и не хотелось же представляться своим настоящим именем. Мортен полгода назад выправил ему новый паспорт, по которому его звали... чёрт, Хайн не мог вспомнить, как его звали по новому документу, удостоверяющему личность. Руки так и чесались посмотреть. Маленькая книжка лежала в переднем кармане брюк, до нее бы только рукой дотянуться.
Но в этот момент демон представился. И тогда надежда на то, что адвокат Сато Хироши — всего лишь случайный прохожий или цепной пес полиции разрушились как нестабильный атом углерода.
Адольф вытаращился на Хироши так, будто тот в один миг выкинул фортель, свойственный оборотням, только вместо волка с клыками Хайн видел пистолет в человеческий рост, который на его глазах убил себе подобного. И ему это нравилось. Хироши был способен на убийство.
— Вы... вы... — Хайн сглотнул комок слюны, прочистил горло. Снял с себя рубашку, которую надел поверх футболки когда бежал с конспиративной квартиры, отер ей лицо, словно надеясь увидеть на месте адвоката кого-то другого. Будто считал его миражом.
Глубокий вдох помог унять дрожь в голосе. Адольф взглянул в лицо своим страхам Дома и оружия.
Конечно, он предполагал, что демоны — опасные и хитрые создания, но не настолько же. Дом, с его мирными способами решения проблем и излюбленным методом психологического воздействия на жертву — и Сато Хироши с пистолетом в руке?
С ума сойти.
"Обдрочиться", — Сказал бы Мориар. Так он выражал наивысшую степень своего восхищения кем-то.
— Если вы нашли меня, значит вы уже говорили с Мориаром Богарди? — Голова Миттенхайна была словно обмотана тряпками, которые закрывали уши и мешали думать. Леший, у него проблемы. — Я всего лишь исполнитель... да и то несостоявшийся. Я никого не взрывал.
Сознание собственной правоты придало ему сил. Адольф выпрямился, расправил плечи. Но он был слишком слаб. С удивленным выражением лица Потомок сполз по стенке мусорного бака. Помотал головой. Засмеялся.
У него критическая рассинхронизация головы с телом.
— Спокойное место, — задумчиво проговорил Хайн, смотря на Сато снизу вверх. — Есть тут одно, в трех кварталах отсюда. Жилье братьев Богарди. Общак.
Хироши хотел говорить. Хироши нужно было вникнуть в подробности произошедшего. По его словам, Дом уже заинтересовался этой историей.
Адольф хотел скрыться и жить по поддельному паспорту. Адольфу нужно привести себя  в порядок. В его квартиру соваться нельзя — друзья Ларса опомнятся и обязательно нанесут туда визит. Про жилье Мортена и Мориара знали только они сами и Адольф. Там их с Хироши никто не тронет.
Значит, туда.
Потомок встал, поморщился от боли, пронзившей затылок. Обнял себя за плечи. Прикасаться к Хироши было всё равно что замарать руки кровью Ларса и многих других жертв адвоката.
Хайн медленно двинулся в направлении западного района города, по дороге ответив на вопрос Хироши:
— Потомки обладают особенностями, которые помогают им выжить — не больше, но и не меньше того. Ваши слова звучат почти оскорблением... по ним выходит, что я не способен защитить себя... Но вы правы в одном: я действительно не могу использовать свои особенности когда мне грозит опасность. За это приходится платить слишком высокую цену. Вы должны понимать, как адвокат... пока не доказана моя вина — а вы ее не докажете — мне ничего не грозит. Но стоит мне показать свою темную сторону — пути назад уже не будет. Я попаду туда, откуда нет возврата.

Обстановка в квартире братьев Богарди осталась такой же, какой ее оставил Адольф при  побеге. Отперев дверь ключом, Хайн открыл ее пинком и прошел в гостиную, особо не церемонясь с вещами, которые попадались ему под ноги. Он со стоном упал в ближайшее кресло, отсоветовав адвокату включать свет. Вместо этого источником освещения был выбран камин. Хайн пошевелил наполовину сгоревшие ветки кочергой, после чего зажег огонь.
— Располагайтесь, господин Хироши. Но не чувствуйте себя как Дома. Итак... что вы хотите от меня услышать?

+1

8

- Говорил, - подтвердил Сато слова Потомка, не вдаваясь в подробности.
Японец ждал, пока Хайн придет в себя и сообразит место, в котором их не попытаются убить. Впрочем, если тот решит устроить ловушку, это будет не очень умно с его стороны - поймать пулю в свое тщедушное тело. Квартира Богарди как вариант не нравилась Хироши, но оставаться в этом районе больше положенного времени адвокат не собирался.
- Это и было оскорблением.
Шаги вслед Хайну, пропустив его вперед, как ведущего к безопасности. Это было смешно и нелепо. Быть должником Дому - худшее, что можно придумать, его главы справедливо и субъективно не делают различий между кем бы то ни было. Даже если ты Потомок, стащивший общие деньги, или демон, защищающий преступников.
- И у тебя нет пути назад - Дом тебя теперь поймал. Ты засветился, Миттенхайн.
Сато знал - попавший в поле зрения Дома уже не уйдет от него. Координаторы, как верные цепные псы незримой английской королевы найдут, втопчут и отступят, получив все, что от тебя было нужно. Это коснется каждого, и неудачливый подрывник, даже затерявшийся в глуши Женевы, небольшая проблема. Вопрос лишь в том, когда Хайн на самом деле понадобится Координаторам. Они слишком любят порядок и знание всего обо всех.

Хироши убрал руку в перчатке от выключателя, но садиться никуда не стал. В комнате было холодно, почти так же, как и на улице. В своем уютном кабинете в центре Женевы оказаться хотелось как никогда сильно. Там тепло, есть хороший кофе, много интересных и прибыльных бумаг и нет ни одного упоминания о Доме.
Адвокат обернулся к Адольфу, потом перевел взгляд на камин. Обстановка комнаты была бедной, тусклой и не внушала никаких чувств, кроме отвращения пополам с недоумением о том, как судьба забросила сюда.
- Все, что ты знаешь об этом происшествии. И если расскажешь достаточно, то у тебя останется время, чтобы уйти от ищеек Дома.
Необходимость помнить доброту и не быть должным такому существу, как Потомок... В противном случае Сато бы сделал все, что мог, чтобы отправить Хайна в Дом и, тем самым, получить плюсик в репутацию и оставление в покое на какое-то время.
- Суд людской тебе не страшен, но суд Дома может... быть все еще близок.

+1

9

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]"Все, что ты знаешь об этом происшествии".
Всё, что Хайн знает — это то, что не стоит верить на слово человеку, которого при малейшем движении ведёт в сторону от изначально заданной траектории движения, будто он пьян. Потомок помахал рукой в воздухе, фокусируя на себе внимание адвоката.
Сато Хироши поверит любому его слову. У него просто нет другого выхода.
Адольф едва заметно усмехнулся, что со стороны можно было принять за усмешку человека, окончательно смирившегося со своей незавидной судьбой.
Он не то пойман, не то до сих пор считается свободным Существом. Смешок перерос в нечто большее. Хайн стыдливо прикрыл рот рукой, и, не в силах сдержаться, мелко захихикал как школьник на задней парте.
Это же до чертиков забавно! Его взлеты мгновенно оборачиваются падением, верх — низом, светлое, доброе, кратковременное — чем-то  мрачным, пугающим и вечным. Вроде спас демона из заварушки, а тот угрожает ищейками Дома. Ушел от преследования, скинул "Детей без Дома" с хвоста, а безопасным местом считается не собственная однушка на окраине Женевы, а квартира братьев Богарди, где одних только ловушек с десяток и они могут рвануть в любой момент. Ему сорок минут назад нанесли черепно-мозговую травму, голову в щепки чуть не разнесли, а все, что делает Хайн —это пытается унять рвущийся наружу смех, словно бита не порвала не кожу и задела кости черепа, а пробила мешок с радостными воспоминаниями из детства. Весьма сомнительного качества был этот смех: лающий, нервный, тонкий. Неприятно, должно быть, господину Хироши его слушать.
Ничего, потерпит. Хайн тоже не особенно горел желанием терпеть новые и новые намёки на Дом.
Потомок кашлянул в кулак, коротко и наспех извинился и начал свой рассказ. Но начал его с лирического отступления, которое считал более ценным, чем свои показания. Нужно было обезопасить свою шкуру. Хайн сказал: 
— Я хотел бы заблаговременно избежать этих "если" или "но"... — Адольф замялся, слегка пожевав губу. Ветки в камине треснули, заставив его вздрогнуть и настороженно уставиться на камин. Он положил руку на подлокотник, подпер рукой голову. Голос звучал отстранено. Паузы были почти перед каждым словом. — Сами понимаете: если я уже "засветился" пред светлыми очами Дома, то мне нужно рвать когти отсюда. И как можно скорее... значит так, мое условие таково: я рассказываю вам все, что знаю, а вы подпишете показания именем, которое написано у меня в паспорте.
Пришлось чуть привстать с кресла, чтобы достать синюю книжку. Адольф раскрыл ее на нужной странице и бросил в руки господину Хироши. Он надеялся, что адвокат хорошо умеет не только стрелять.
Миттенхайн рухнул обратно в кресло. Поморщился, приложил ладонь к раскалывающемуся от боли затылку, по которому словно текла и текла горячая, словно кипяток, вода.
— О том, что представляют из себя "Дети без Дома" вы, наверное, знаете? Слышали хотя бы? Если нет, слушайте: это были ребята в возрасте от тринадцати до двадцати пяти — и все демоны. Они почти десять лет держат Существ Женевы в постоянном страхе: похищают людей, родственников Потомков, торгуют наркотиками и убивают ангелов. Демонов, на моей памяти, они пока не трогали...
Адольф в упор смотрел на адвоката и сыпал, сыпал фактами ему в лицо. Он говорил о совершенных братьями Богарди преступлениях: несколько случаев, в которых расследование Дома зашло в тупик, о попытке подорвать здание Дома — но здание оказалось заброшенным,   фонд переехал. Хайн оттягивал страшащие его воспоминания как мог, но в какой-то момент поймал себя на том, что излагает дело о попытке убийства господина Штейнберга, причем рассказывает всё в самых мельчайших подробностях.
— Инициаторами планов всегда выступали Богарди. Младший, Мортен, был идейным вдохновителем, а Мориар исполнял. Но в этот раз все было по-другому...
Хайн вспомнил лицо Мортена — часто изможденное и лишенное шанса загореть хотя бы на пару тонов. На душе сделалось гадко. Взгляд  наткнулся на фотографию в черной пластиковой рамке, висящей на стене позади адвоката: братья Богарди, совсем еще маленькие, стояли возле порога женевского Дома. Адольф вздрогнул и вскочил на ноги так, будто его подняли рано утром по тревоге.
Богарди — и Дом?
Нет, они не могут быть с ним связаны.
Они сбежали из-под надзора Координаторов и устраивали диверсии против своей альма-матер почти десятилетие. Будто мстили Дому за что-то. Хайн еще раз прокрутил в голове эту версию. Да, если всё так и было, то в действиях братьев проглядывался смысл. К тому же, ему вдруг стало даже слишком ясно, почему они взяли в свою команду такого неопытного в вопросах индивидуального террора как Адольф.
Хайн стоял, тяжело опираясь руками на спинку кресла и часто дышал. Его поторопили с рассказом. Видимо, господину Хироши хотелось как можно скорее убраться отсюда и вернуться к своим бумажкам. Миттенхайн заходил по комнате ураганом: вытаскивал и вытряхивал на пол содержимое ящиком комода, тумбочек, маленьких тайников в полу. Будто что-то искал. Сметал на пол бумаги, лежащие на столике рядом с камином. Его глаза лихорадочно блестели, речь стала путанной:
— Они... бомбу мне вручили не братья. Технически, их нельзя привлечь в качестве авторов теракта семнадцатого ноября... это просто немыслимо, с ума сойти. Да, извините, мне вручили коробку с нарисованной на крышке железной дорогой, вкратце изложили суть дела. Это же кромешный ад... так вот, я сделал все, что от меня требовалось: подошел к предполагаемой жертве и вручил ей в руки коробку. Потом я услышал выстрел и взрыв... записи с камер подтвердят мои слова... коробку разорвало на клочки, поэтому вы не сможете провести экспертизу... а Мортена-то по фрагментам собирали, хех.

+1

10

Пришлось просто ждать, пока Адольф уймет свои эмоции. На это уходило время, драгоценное время, которое можно было потратить более продуктивно. Кажется, после этого случая и потомки впадут в немилость к адвокату.
Хироши открыл паспорт, скользнул взглядом по имени и закрыл, положил на грязный стол.
"Ну и замечательно".
Демоны, убивающие ангелов и потомков - что может быть лучше? У этих Детей есть достаточно смелости или безумия и нет жажды обладать статусом более законным. И подобные существа должны быть, чтобы такие как Хироши не пачкали руки, но осознавали - тем, кого они не любят, обрывают крылья и вырывают когти. Мысль эта немного смирила Сато с ситуацией, в которую он влез. Интересно, насколько Координаторам докучают эти Дети? Насколько они хотят поймать их?
Но все это не даст им почти ничего, потому что раскрывать Детей было невыгодно просто из собственных моральных соображений. Впрочем, найдутся ли там энтузиасты, хотящие взять власть в свои руки после бесславного конца братьев Богарди? Обидно.
Хайн вдруг вскочил, и демон напрягся, готовый, если что, стрелять снова. Но Адольф смотрел куда-то позади адвоката, так что Сато обернулся. На грязной стене висела фотография - часть Дома, дети. Кто эти дети? Улыбающиеся, похожие друг на друга. Потомок, как одержимый, начал вытаскивать все из ящиков. Хироши же снял аккуратно рамку со стены и стал вытаскивать фотографию. Это - Богарди? На фоне Дома? Значит, они были там. Они были там и, судя по выражению лиц, не были несчастны.
Диверсии против Дома, когда еще несколько лет назад стояли к нему спиной и не чуяли опасности? Сато понял, что влезает туда, куда определенно не следует. Ненависть к Дому, когда до того было доверие, взрывы и убийства, калечение ангелов и потомков, и все - из-за чего? Это было почти симпатией к Богарди, почти завистью, которую нельзя испытывать, чтобы не копнуть дальше. Хоть в комнате и горел камин, стало холодно. И, тем не менее, фотография, сложенная вдвое, отправилась во внутренний карман пальто, будучи отправной точкой. В чем?
Хироши не сразу понял, о чем говорит Адольф. Что значит - не они? Но они там оказались. Хайну дают коробку со "взрывчаткой", он передает ее, но взрыв происходит в руках Мортена.
- Подожди, - притормозил Сато потомка. - Тебе дали коробку со взрывчаткой не братья. Бомба была на самом деле у Мортена Богарди. И его разорвало в клочья, потому что кто-то выстрелил. Богарди все так и планировали, или кто-то выстрелил по своим соображениям? Кто отдал тебе коробку?
"Зачем, черт побери, ты вообще был нужен?"

+1

11

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Адольф как раз вытряхивал на пол содержимое очередного тайника, когда услышал краткий пересказ того, что он уже говорил адвокату раньше. Потомок отреагировал на голос Хироши не сразу, сперва заставил себя встряхнуться, подняться с колен и отряхнуть от пыли брюки. Бумаги, которые все падали и падали на дощатый пол, были бесполезными пустышками — счета на оплату электричества и воды, служебная корреспонденция мелких Ищеек Дома, какие-то детские рисунки, схемы транспортной системы Женевы и много чего еще по мелочи. Другими словами, в тайниках было пусто. Сокровенные для главарей преступной группировки места были забиты чем угодно, только не важными документами. И это при том, что об этой квартире знал только Адольф, а он-то уж точно никому бы не выдал ее адрес.
Они прятали свои планы не на бумаге, Мортен не такой дурак. Нужно было думать с позиции младшего Богарди, который имел привычку ко любой проблеме подходить креативно. Иными словами, если в этом доме и была какая-то важная информация, ее нужно было искать не в тайниках.
Хайн кивнул, собрал бумаги с пола, подошел к камину и бросил листки в огонь, который тут же весело занялся, получив подпитку. Потомок обернулся на адвоката и нервно дернул плечом, выражая свое недоумение. Он поднял взгляд к потолку, еще раз вслух пересказав то, что помнил.
— Да, все так и есть. Я сидел в кафе на первом этаже, когда ко мне подошли трое или четверо, я сейчас уже плохо помню. Был среди них такой шумный, светловолосый, может даже альбинос... его кажется звали Гейне. Так вот, он и вручил мне коробку, сказав, что сейчас мимо будет проходить один мужчина и ему-то эту коробку и надо вручить. Там было много людей... но я понял, что они хотели убить ангела.
Миттенхайн посмотрел на пламя в камине и взгляд его погрустнел. Чем больше он думал над тем, что случилось три дня назад, чем больше наводящих вопросов задавал ему Хироши, тем больше Адольфу казалось, что он ко всей этой истории вообще не имеет отношения.
Ему вручили "бомбу", собирались убить, — но вместо него погиб один из тех, без кого организация не может существовать.
Мориар остался в живых, но ближайшие несколько десятков лет он проведет за решеткой или будет казнен. Он — пусть гениальный, но все же исполнитель.
Оставался единственный вариант — Адольф должен был сохранить планы братьев Богарди от кого-то, кто захочет получить к ним доступ в случае смерти одного из них.
— Я вспомнил, — Хайн подошел к адвокату почти вплотную, часто и прерывисто дыша. Он не смотрел на лицо демона, от внезапно пришедшей ему в голову идеи Потомок не совсем понимал, где находится. Реальный мир на несколько секунд почти перестал для него существовать. —  Гейне! Ублюдок, вот кто это был!
Миттенхайн пулей метнулся в прихожую, задев плечом господина Хироши, и принялся обстукивать стены справа от двери. Короткие сильные удары чередовались с громким чихом от поднятой им пыли.
— Это Гейне его прикончил, больше некому. Он каким-то образом прознал, что Мортен изгой и решил взять "Детей" в свои руки... понимаете, среди демонов того поколения отсутствие крыльев считалось ужасным позором. А объяснения Мортена они бы просто не поняли...
Хироши должен был помнить Гейне хотя бы по его сверкающим пяткам и умению быстро оценить возможные риски и ретироваться в момент, когда опасность вот-вот схватит за руку.
В какой-то момент собственные действия стали казаться Адольфу бессмыслицей. В самом деле, что он творит? Обстукивает стены сверху до низу, ползает на коленях, отдирает плинтуса — и все ради случайной догадки. Хайн ничего не обнаружил в прихожей, перебежал в кухню. Ему, казалось, было совершенно наплевать на раскалывающуюся от удара битой голову, которая кружилась и из-за этого Потомка шатало как пьяного, плевать на демона, которого он спас, защитив собой, но который был готов выстрелить в него в любой момент. Миттенхайн искал доказательства тому, что смерть Мортена была подстроена. Он смел со стола кружки и ложки, по полу покатились куски тростникового сахара, в ноги адвокату прикатилась даже бутылка Джек Дениелс, заполненная до половины. А Адольф снова опустился на колени и как остервенелый рвал когтями доски из пола.
— Мортен был запасным вариантом. — Пыхтя, прошипел Миттенхайн, отбрасывая доски в сторону и утирая вспотевший лоб рукой. — Либо Гейне намеренно перепутал коробки. Не знаю.
Он наконец нашел, что искал. Под полом обнаружился тайник. Хайн дернул тяжелую железную ручку и снова оглушительно чихнул. В небольшом хранилище, которое по форме напоминало квадрат, лежали кассеты с надписями, листки с неряшливыми чертежами, несколько фотографий и книжка в зеленой обложке.
Вот оно — то, что он должен был сохранить. Доказательства того, что Мортен не совершал самоубийства. 
Миттенхайн взял ее в руки первым делом — книга оказалась дневником Мортена. Неосуществленные диверсии на Дом, планы, контакты демонов.
Адольф взвыл и отшвырнул книжку в сторону. Читать ее было стремно,  смотреть на нее было стремно, да все что угодно сейчас  было стремно.
Кассеты оказались отсортированы по датам. Миттенхайн взял несколько, повернулся и показал их адвокату.
— Это кассеты с наговоренными планами по диверсиям Дома. Видите? На одной стоит дата 15.04.09 — тогда они предприняли попытку подорвать одно из отделений Дома в Берне, им почти удалось. План провалился, но был выполнен, поэтому на кассете имеется зарубка. А другая... — Миттенхайн осекся, когда увидел цифры. Это был план на март две тысячи тринадцатого года. — Даже знать не хочу. — Хайн бросил кассету в руки адвоката, встал с пола и взглядом нашел приютившийся в углу магнитофон. Подошел к нему, вставил в проигрыватель еще одну кассету, где было написано его имя и сегодняшняя дата.
— "Мы не сомневаемся. что не доживем до конца этого года", — раздался в кухне чуть грустный голос Мортена. — "Все слишком круто завертелось. На нас все чаще совершаются облавы, их инициирует тот, кто должен стать нашей следующей жертвой — человек (он подчеркнул голосом это слово), он слишком часто вставляет нам палки в колеса. Он впервые попался в поле нашего зрения в две тысячи  пятом году, но тогда мы не приняли его всерьез. Теперь он работает на Дом Ищейкой. Мы убьем его, ради твоего же блага, Адди. Пока я жив, мы будем уничтожать их. Одного за другим..."
Запись закончилась. Хайн стоял, молча хватая ртом воздух.
— Господин Хироши... скажите, вы работаете на Дом?

+1

12

Адольф наводил бардак, вокруг этого потомка кипел и бушевал хаос, материализуясь в листках, вещах, звуках. Потомок направился в другую комнату, Сато не успел отойти. А Миттенхайн, тем временем, принялся громить квартиру, отдирая плинтуса и обстукивая стены.
Гейне... Хироши облокотился о косяк двери и скрестил руки на груди. В память были только обрывки об этом существе, только имя, смазанный облик, какие-то истории. Ничего конкретного. Ничего не интересовало адвоката в этом Гейне до сих пор. Он был мелок, далек, он был связан с делами, которыми Сато старался не пачкаться. И вот - вот его фигура, в полный рост тенью закрывает истину.
Адвокат стоял и бездумно смотрел, как Адольф орудует когтями. Тайник был вскрыт, на полу оказались уже записи и кассеты. Сато поднял дневник, бегло пролистал и убрал туда же, куда и фотографию. Бессмысленно отметил, как некрасиво топорщилась ткань пальто. Гейне, Мортен, выстрел, взрыв, Адольф, которому суждено было все это найти...
"Дети без Дома", громившие Женеву, переживали переворот власти, и дело было всего лишь в отсутствии крыльев... этот бред был наименее интересен Хироши, до него просто не доходила эта часть, поэтому причину пришлось принять на веру. Гораздо занимательнее была банальная жажда власти.
Кассета с мартовской датой. Никто не хочет спросить, хочет ли Сато знать это? Знать это все? Хироши все медлил, чтобы убрать кассету в карман, потому что именно она будто бы была опасной, чужой и лишней в ухоженном мире демона, где розы цвели тем цветом, каким им приказали и не смели колоть хозяина шипами.
Тем временем, голос Мортена рассказывал о новых планах. Если никакая Ищейка не умерла за этот период, то удалось предотвратить смерть безвестного пса Дома.
Убивать всех. Всех, кто когда-то имел отношение к тому аспекту Дома, который нанес обиду братьям Богарди. Кассету Сато по-прежнему держал в руках. Все это было заманчиво и интересно, на всем этом можно было получить себе выгоду, если бы не внезапная и такая ненужная вовлеченность и интерес к делам братьев.
Одного за другим...
Нет, это нисколько не должно его касаться. Помедлив, Сато положил кассету на стол, накрыв ладонью, но не убирал ни ее, ни вещь. Это ценная улика. Это нужно принести Координаторам. Да с какой кстати им вообще кто-то и что-то должен? Потому что Безопасность. Стабильность.
Да, как то убийство журналиста, наделавшее столько шума. Как смерть безвинной и глупой Софи и ее матери.
Он не знал, как ответить на этот вопрос. Ведь Хироши пришел сюда из Дома и сообщил об этом. Но да - он не работал на него. Сотрудничал, когда была необходимость. Но "работал" - это значит "подчинялся". От мысли стало мерзко.
- Нет. Но я не гарантирую ничего.

Отредактировано Сато Хироши (16.06.2014 22:15:33)

+1

13

[AVA]http://i61.fastpic.ru/big/2014/0530/3b/3fd31181663675e9da2031ec54799f3b.png[/AVA]Адольф вставил в проигрыватель новую кассету, но до того, как нажать на кнопку воспроизведения, он обернулся и посмотрел на адвоката с видом мученика, которому предстояло в скором времени пострадать за все грехи организации, в которой он состоял.
— Гарантировать не может никто, ничего и никогда, — сказал он, склонив голову набок. — Но вы хотя бы попытайтесь. Безопасности для себя я уже не прошу — я успею спрятаться и залечь на дно до того, как грянет буря. Но эти материалы... они должны быть либо уничтожены, либо переданы в более надежные руки, чем мои...
Те парни из подворотни будут его искать. Если Гейне решит их возглавить, в чем Адольф уже практически не сомневался — на него точно спустят всех собак, может даже обвинят в убийстве Мортена. Миттенхайну это не нужно. Ему нужно было не это.
На кассете, которую он поставил, была полустершаяся надпись "А.М. и М.Б., переговоры от 27.05.09", которые могли обозначать что угодно. Миттенхайн хотел подтвердить или опровергнуть посетившее его дурное предчувствие.
Палец дрогнул, нажимая на кнопку.
— "(помехи, уличный шум)... это несерьезно. Поверьте, если мы захотим — мы возьмем свое. Это можно сделать не спрашивая вашего мнения, но мы цивилизованные люди и можем договориться. Если не сможем, то давайте хотя бы попробуем". — Снова голос Мортена. Звук на записи был так себе, но если сидеть тихо, все можно услышать.
— "Я до определенной глубины внутренних органов рад, что вы не подложили мне под стул бомбу. Конечно, давайте попробуем. Тем более, что кроме меня с вами никто и говорить-то не станет", — в кухне эхом отразился от стен голос, который должен быть знаком господину Хироши.
Голос ищейки Дома.
Голос Августа Миттенхайна.
Адольф, глухо вскрикнув, закрыл уши ладонями и тихо заскулил. Но против воли вслушивался в записанное Мортеном. Младший Богарди продолжал говорить: о том, что ему позарез нужен Потомок, о том, что без него они не смогут уменьшить количество случайных жертв и вообще, если им не поднесут требуемое на блюдце с голубой каемкой, то они найдут, конечно, другой выход из положения, в котором оказались, но Дому это будет слишком дорого стоить. В том числе и в долгосрочной перспективе.
"— Почему именно он?" — Деловым тоном поинтересовался Август и Адольф разом представил, как старший брат вперился в Мортена ледяным взглядом. — "Он абсолютно не годится для манипулирования людьми. Он не сможет повести за собой десятки людей ради диверсий на Дом. Поймите — если ваша организация за восемь лет не добилась каких-то внятных результатов, то это не повод развиваться экстенсивно. Подумайте о более продуктивных вещах. Задумайтесь о том, как изменить свою жизнь до того, как по ваши с Мориаром души приду я. Приду по-настоящему, а не с флагом парламентера."
—"Вы хороший человек,..." — нервы Адольфа не выдержали. Он одним ударом когтистой руки смел проигрыватель на пол, затем принялся топтать его ногами, рвать на части когтями, и все это время он истошно вопил. Ему нужен был кто-то, кто сможет его успокоить. Кто-то, кто не побоится выстрелить в воздух или даже в него. Кто-то, кто задаст, наконец, вопрос "какого черта ты тратишь мое время?".
— Ненавижу тебя! — кричал Адольф, сметая останки проигрывателя в хранилище, собрав с пола столько бумаг, сколько уместилось в руках, он пулей пронесся мимо Хироши. На полпути до входной двери остановился и несколько раз довольно сильно поколотил стену, представляя, что вместо темных стен с рисунком из кленовых листьев перед ним лицо его брата.
Теперь ему стало даже слишком хорошо ясно, почему Август так настаивал на его отправке в Дом.
Но от перемены поводов первопричина ненависти остается той же.
Он сжег документы и планы, кассеты и все листки, что попадались на пути к камину. Заметив в дверном проеме адвоката Адольф виновато вздохнул и убрал когти. Его скорбная фигура прошла обратно в гостиную и села в кресло сгорбившись, скрючившись на маленьком клочке, свободном от хаоса разбросанных бумаг и квитанций. Смотреть на Сато было страшно, смотреть на кого-либо еще было страшно.
— Я был планом, господин Сато, — грустно сказал он, поднимаясь с кресла и подходя к адвокату. Адольф принялся осторожно ощупывать демона, уделяя особое внимание карманам. Он искал пистолет. Найдя, приставил руку господина Сато к своей груди. Посмотрел ему в лицо и набрал в грудь побольше воздуха.
В груди горячей волной поднимался страх, но другого пути он не видел.

+1

14

Голос одного из братьев и голос Ищейки Дома. Хироши готов был расхохотаться. Обворожительно. Ищейка и террорист. О чем-то договариваются еще в 2009 году. Интересно, чем кончился этот договор, что дал Август Миттенхайн... Сато посмотрел на потомка. Миттенхайн. До сих пор в голову адвоката не приходило, что они - родственники. Но теперь... Адольф должен был сохранить документы, Август вначале сотрудничал, но судя по записи об Ищейке-человеке, который мешал планам Богарди, дорожки их разошлись.
"Почему я вообще об этом думаю?"
Август пытался вразумить Богарди. Зачем? Проще было их сдать.
Хм. Связь Ищейки и Богарди, в которой он не сдает их, а договаривается, взывает к разуму. Это интересно. И может стоить определенную услугу.
Сато отошел назад, смотря за буйством Адольфа. Когда тот ушел от хранилища, присел у разорванного магнитофона, вытаскивая обрывки пленки. Что-то да с этим сделают. Сегодня он уходит отсюда с большим кушем, но он может обернуться неожиданно в будущем. Неожиданно-опасно. Брось, Хироши, ты здесь почти случайно.
Если честно, адвокат думал, что Адольф смоется. И можно будет спокойно отсюда уйти. Потому что, видимо, Август Миттенхайн был своему брату совсем небезразличен. Но тот принялся все сжигать. И Сато испытывал смешанные чувства - злости и облегчения. Рука потянулась к пистолету, но... да, сжигай в приступе ненависти. Так всем будет безопаснее. Дневник Богарди и кассета, пленка - всего это достаточно более чем.
Не успел японец сделать шаг из квартиры, как Миттенхайн вернулся. И у него, кажется, поехала крыша. На душевные терзания потомка демону было наплевать. Он был жалок в своем приступе, злости, и эта последняя капля - этот пистолет к груди, окончательно уронил Адольфа в глазах Хироши. Это обшаривание, руки, которые были когтями, - на, черт побери, белом пальто демона.
- Я не ангел, отпускающий грехи, - Хироши убрал пистолет, прошел мимо к двери. - Хочешь сдохнуть - убей себя сам.
Проскользнула мысль, уже на лестнице, чтобы шепнуть Миттенхайну, чуть направить туда, к дверям ада, куда попадают все самоубийцы. Сато даже остановился, но через пару секунд зашагал дальше. Нет, это не его проблемы. Что Адольф будет делать дальше со всем этим? А не убьет ли его сам Гейне?
- Терзайся, терзайся этим, Адольф.
Август Миттенхайн, Богарди, Гейне, дневник и пленка. Все это нужно свалить на чьи-то плечи. На чьи-то, хозяин которых будет слишком не рад связям, выстраиваемым нынче в этой истории.

Отредактировано Сато Хироши (18.06.2014 08:20:47)

+1

15

Сато просто ушел. Не хлопнул напоследок дверью, никак не поблагодарив за предоставленную информацию. Не отпустил грехи так нуждавшемуся в этом Миттенхайну.
Некоторое время Адольф просто стоял на месте. Он был не в силах пошевелиться, сделать шаг в сторону, даже просто мотнуть головой не мог. Когда господин Хироши произнес страшные слова, похожие скорее на лозунг, написанный краской на каком-нибудь заборе, чем на совет, Хайн открыл рот, но с его губ не сорвалось ни звука. Во рту пересохло, язык превратился в наждак и скоро закровил — так сильно Потомок тер им десны и  кромки передних зубов.
"Хочешь сдохнуть — убей себя сам".
Мортен последовал совету господина Хироши раньше, чем познакомился с таким замечательным, добрым собратом. Мориару очень повезет умереть до окончания следствия, чтобы не коротать остаток жизни в стенах тюрьмы Дома. Гейне слишком любит жизнь, чтобы уходить из нее добровольно и по-английски, ни с кем не прощаясь.
А как поступит он сам? Хайн поискал взглядом подходящий предмет для самоубийства. Подойти могло все что угодно, от свежих листов бумаги, острый край которой мог легко перерезать тонкую кожу Потомка в области шеи до кочерги — в таком случае хватило бы и одного удара по затылку. В углу комнаты обнаружилась бита. Но пистолет адвоката мог бы решить проблему быстрее и проще.
Хайн бросил взгляд на камин. Наблюдая за весело пляшущим огнем, он с какой-то смутной тоской понял вдруг, что не сможет убить себя сам. Он не способен на это. Другого такого как он не будет на свете, а от его смерти Дом только выиграет...
Мысль о Доме вернула Адольфа к жизни.
"Терзайся этим, Адольф", — эхом отозвался голос демона в его голове.  И тут мир треснул, а Хайн заорал так, что его могли слышать все: прохожие, соседи сверху, прошмыгнувшая мимо камина крыса.
— Да идите вы к черту!
В камин полетели новые порции бумаг и платежных квитанций, куски плотной ткани, почему-то с запахом бензина, набор отверток, пустой чемодан с огромной дырой на дне. Хайн все подбрасывал предметы в пламя, замешательство превратилось в бешенство, глубинный страх перед смертью вырвался наружу раскаленным потомок эмоций. Он подумывал даже взорвать этот дом к чертовой матери, пусть его по кускам собирают! Но сила взрыва может оказаться слишком большой и пламя уничтожит не только эту, но и квартиры соседей, заденет случайных людей... нет, нельзя давать Дому такое мощное оружие против себя самого!
Он очень скоро утомился от криков. Спотыкаясь, прошел по коридору до кухни. Опустился на колени и шокировано уставился на останки проигрывателя, на полупустой тайник.
Внутри паза не было кассеты. Не было зеленой книжки, но это еще полбеды, Хайн сам бросил ее в руки Хироши... он дал адвокату возможность надавить на Миттенхайна-старшего. Адвокат придет к брату в офис или домой, скажет, что он расследует дело братьев Богарди и имя Августа упоминалось в связи с планировавшимся терактом. Но господина Хироши ждет разочарование — Август ничего не сможет ему сказать. Он забыл все, что было связано с младшим братом.
В желудке заурчало.
В стенном шкафу обнаружились полупустые пачки с чаем и печенье, а покопавшись под чертежами и планами Миттенхайн достал и почти с благодарностью во взгляде осмотрел никем не тронутую бутылку ликера. Пройдя в гостиную он рухнул в кресло, вытянул ноги и под аккомпанемент треска горелой бумаги сковырнул когтем пробку. Градус почти сразу же ударил по мозгам, даря хрупкое, и оттого еще более ценное ощущение спокойствия и защищенности.
Выпив почти половину, он вдруг почувствовал сонливость. Борясь с алкогольным забвением, Хайн подумал, что останется жить здесь. Своей квартире он больше не доверял, к тому же скоро выходил срок ее съема... бутылка с глухим стуком упала на пол. Ослабевшие пальцы разжались. Адольф задремал.
В конце-концов, денег, которых он хапнул, хватит на оплату света и воды по крайней мере на первое время.
"Терновник" обеспечил его работой.

+1


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 20.11.10 "Хочу" и "надо"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC