Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 23.03.2013 По тонкой грани (заморожен)


23.03.2013 По тонкой грани (заморожен)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время и Место: 23 марта 2013, вечер. Женева, квартира Штейнберга.

Участники: Франц Штейнберг, Адольф Миттенхайн

Краткое описание эпизода: Обещал Франц Координатору женевского Дома, что устроит ему встречу с давним "поклонником", осталось организовать её. Разговор не для лишних ушей, поэтому Адольф приглашен в гости.

Предупреждения: я предупредил, если что.

0

2

+

Внешний вид: серые мягкие домашние штаны и белая футболка; босиком

Заходящее солнце золотило стекло окон женевских высоток, алые облака наползали на диск закатного светила, сотворяя какую-то поистине магическую атмосферу. Франц стоял на балконе и курил. Несмотря на то, что уверенности в положительном результате разговора с Потомком у него не было, тревожности и нервозности ангел не ощущал. Он слишком устал от стараний понять Миттенхайна, понять его пустой страх перед Домом. О своей связи с организацией он молчал, ненавязчиво для Потомка гасил его подозрения и следил за тем, чтобы ни один общий знакомый не проболтался. Миттенхайн был способным парнем и его способности в будущем могли пригодиться. Упускать возможности Штейнберг не любил.
Как и сегодня. В конце рабочего дня он позвонил Адольфу и договорился о встрече, долго извинялся за то, что не сможет заехать за ним, так как вечером внимания Франца вдруг потребовал Андрэ и отказать демону было бы невежливо. Шефер ушел несколько минут назад, оставил на столе недопитый брэнди и недоеденный шоколад, легкий запах элитного парфюма и несколько тонких черных папок, которые предстояло разобрать и решить, какие из них действительно стоят внимания. Пришлось долго объяснять, как добраться, очень хотелось сослаться на гугл-карты, но Штейнберг был терпелив - он бы и ручкой на бумажке карту нарисовал, если бы потребовалось. Выпитый брэнди всосался в кровь приятным теплом, расслабляя, против воли настраивая на гармонию растекающегося в небе золотисто-багрового зарева. Запечатлеть бы это кровавое золото на холсте, но ангел знает, что нет таких красок, которые в силах воссоздать живую энергию природы, и  любая картина, даже написанная гением, будет всего лишь блеклым слепком. В гостиной в углу стоял мольберт, накрытый тонкой темной тканью. Под ней - недорисованный портрет обнаженной натурщицы, работа над которым то кипела, то вдруг ангел ощущал мучительную невозможность взять в руки кисть и продолжать. Пока муза не "звала", портрет был закрыт, чтобы не следил за своим создателем словно Мона Лиза или Дориан Грэй.
Иногда ангел жалел, что не рисует лодки и подсолнухи. Они хотя бы безглазые, бездушные, им всё равно, ласков ли с ними их создатель или они сходят на холст безумной фантазией импрессиониста-наркомана.

Когда раздался звонок в дверь, брэнди и шоколад со стола Франц уже убрал. Он понятия не имел, в каком состоянии придет к нему Миттенхайн, поэтому на всякий случай приготовил немного еды. И наивно полагал, что ничего странного в этом нет, ведь каждый гостеприимный хозяин предложит гостю подкрепиться. А если еда еще и вкусная, то полученное от неё удовольствие располагает к хозяину и делает гостя более сговорчивым.
- Привет, - ангел встретил Адольфа с мягкой, теплой улыбкой, - спасибо, что приехал. Проходи, не стесняйся. Нормально добрался?

+1

3

+

Внешний вид: заляпанная пятнами кетчупа светлая футболка, поверх свитер, слегка обгоревшие брюки и темное пальто Ноа.

К тому моменту, когда в телефонной трубке Хайн услышал хорошо знакомый голос, день клонился к закату. На предложение приехать домой к ангелу, который в свое время здорово его выручил, Потомок естественно ответил согласием. Другого варианта ответа и быть не могло. Если бы Франц не помог, не протянул руку помощи, не вытащил бы со дна пропащую почти душу, судьба Адольфа могла бы сложиться иначе.
Долг красен платежом, но с выплатой пока не торопили. Казалось, владельцу "Терновника" было достаточно знать, что с его "подопечным" все хорошо, выступления с его участием приносят прибыль бару, в криминальных сводках нигде не засветилось его имя.
Только знал ли Штейнберг о том, чем на самом деле жил Потомок грифона на протяжении последних недель? Вероятно, нет, иначе его голос звучал бы более тревожно, бизнесмен бы заехал за Адольфом сам, невзирая на предварительную договоренность со своим управляющим, и, наконец, он бы в лоб задал вопрос, которого сам Хайн старательно избегал почти три недели.
"Это ты виноват в том, что происходит в Женеве?"
Адольф повертел в руках телефон, ранее принадлежавший ангелу, задумчиво поскреб пальцем по динамику. Когда в кармане завибрировало, Хайн крупно вздрогнул и обнял себя за плечи, ища у самого себя защиты. Он просил перестать беспокоить его, с каждой минутой просил все отчаяннее, но неизвестный абонент не желал сдаваться. Это пришлось сделать Адольфу.
Услышав в трубке голос господина Штейнберга, Потомок воспрянул духом и постарался выбросить все тревожащие мысли из головы. Ожоги на ногах, попытка самосожжения, странная листовка в руках, отключка прямо перед входом в парк... получилось. Франц, казалось, даже дистанционно умел снимать нервозность и голосом дарить успокоение.
Хайн отвечал Францу короткими рублеными фразами, избегая называть свое местоположение или выдать свою личность голосом. Он отчаянно боялся прослушки, потому что несколько часов назад сбежал из охраняемой конспиративной квартиры, на которой его допрашивал комиссар полиции.
Жуть брала, когда в памяти фрагментарно всплывали подробности побега.
Адольф сорвался к Штейнбергу сразу же как только закончил разговор, решив, что ждать ему будет не особенно с руки. Полиция вряд ли погонится за незадачливым самоубийцей, не объявит его в международный розыск и уж совсем минимален шанс, что за ним уже выехала специальная группа, которая работает только с Существами. Рвать когти в переносном смысле надо было как можно скорее и уже через два часа промокший до нитки Потомок ютился возле дома Штейнберга.
Он спрятался, услышав звук открывающейся двери, но пришлось немного выглянуть из укрытия, чтобы убедиться, что покинувший бизнесмена гость всего лишь демон по фамилии Шефер. Адольф не имел счастья лично быть ему представлен, но косые взгляды хитрых глаз преследовали его всякий раз, стоило появиться в баре с выступлением.
Забегая на лестницу, ведущую на этаж ангела, Хайн внутренне согласился: причины относиться к нему с подозрением и враждебностью были. Он сам себя бы запер, чтобы остальным было спокойнее, но тогда Потомки, и без того немногочисленные, лишатся талантливого собрата...
Адольф трижды постучал в дверь. Потом чертыхнулся, вспоминая о существовании дверного звонка и нажал на кнопку. Штейнберг будто только того и ждал. Открыл дверь и тепло, по-домашнему улыбнулся. Внутренности Хайна тут же с визгами бросились обниматься друг с другом, а сам он растаял и робко улыбнулся в ответ, топчась на месте и не решаясь зайти.
— Правда можно? Я немного промок пока ехал к вам... можно снять обувь, да? Спасибо, — Потомок поежился, вошел и сам закрыл за собой дверь. Снял обувь, прошел в комнату, шагая осторожно, словно под ногами был не паркет, а стекло.
Хайн промычал что-то невнятное, увидев стоящий в углу мольберт, но разобрать получалось только интонацию. Это было уважение. Ажольф искренне верил, что сам способен только писать тексты и играть на музыкальных инструментах. Или выполнять мелкие поручения Существ.
Он осторожно опустился на диван, вытянул ноги, наклонился, осторожно пощупал лодыжки и едва заметно поморщился от боли, пронзившей конечности словно электрический разряд.
В животе заурчало от голода.
— Нормально добрался, — Хайн не хотел пускаться в пространные объяснения вчерашних приключений, поэтому просто отрекомендовался по всей форме: промок знатно, ничего не ел, но чувствует себя хорошо. Природная стеснительность и нежелание вмешивать других в свои проблемы помешали добавить часть про ожоги на ногах. Францу лучше о них не знать. — Что вы, что вы, я только рад был приехать! У меня дома сейчас не очень-то уютно, так что я рад вашему приглашению.
Хайн улыбнулся ангелу. Сложил ладони на коленях. Его мучил один вопрос...
— Господин Штейнберг, я понимаю, что вы позвали меня по делу, но... прежде, чем я узнаю о нем... у вас не найдется поесть?

+1

4

- Снимай, - ангел впустил мокрого юношу, закрыл дверь и с минуту смотрел на него, соображая, где Потомок успел попасть под дождь. Потом подумал, что за время беседы с Шефером вполне могла случиться непогода, солнце разогнало тучи лишь полчаса назад. Адольф ступал неуклюже, словно у него болели ноги, Франц обеспокоенно покачал головой, но потом подумал, что тот без меры осторожничает. Мог бы за время знакомства и привыкнуть уже, у Штейнберга всё по-простому, только внешний лоск да дорогие костюмы пафосу нагоняют. Робким Миттенхайн не был, да только робел в присутствии ангела - о ли реакция на Франца такая специфичная, то ли разница в возрасте на восприятии сказывается, то ли социальный статус, то ли что-то еще.. Франц не мог понять. Но мог войти в ситуацию и оценить её - собственные выводы ему не нравились. Промокший до нитки, Адольф всем своим видом требовал, чтобы его сперва хорошенько обсушили, а потом уже разговоры разговаривали.
- А, не обращай внимания, - на мольберт Штейнберг махнул рукой, скрылся в спальне, спустя минуту принес Потомку плед, - всё никак не дается, уже третий месяц бьюсь. Остальные рисуются быстро, а эта... Где ты так промок? Замерз? Тебя впору выжимать. Вот, возьми, накинь на плечи.
После чего в голову пришла мысль о том, что Адольфу в мокрой одежде плед будет как собаке пятая нога, поэтому с языка тут же стало проситься предложение раздеться-просушиться. Франц боролся с искушением предложить эту идею Миттенхайну в лоб, но пока он думал, Адольф вдруг спросил про еду.
Клаус однажды как-то сказал, что лучше было младшему братцу родиться женщиной, больше пользы бы принес обществу. Не нужно было бы постоянно думать о гендерной принадлежности и пытаться сдерживать природу заботливого ангела. Хотя, как сам Франц мог судить по своей семье, ангел ангелу рознь, они, как и фломастеры, бывают разные. Некоторые добро прииняют, неуклюже, запоздало, будто переучивал их кто наскоро или демонами были в прошлой жизни, а в этой дали себе обещание быть белыми и пушистыми.
- Может, заодно переоденешься? Сухим ужинать приятнее, согласись, - сказал Штейнберг. Критично оглядел Потомка. - А вещи твои я брошу в сушилку, просохнут.
не дожидаясь, пока Адольф выскажет по этому поводу свое мнение, он направился в спальню и вернулся с футболкой и парой домашних штанов, аккуратную стопочку положил рядом с юношей.
- Всё чистое, если что вдруг, - мягкая улыбка, - не стесняйся, чувствуй себя как дома.
Но не забывай, что ты в гостях, прибавил Франц мысленно. Он не разобрал, что у Миттенхайна сильно болят ноги, но понял, что тот ощущает определенный дискомфорт - от внимательного взгляда не укрылось, как Потомок щупает свои лодыжки - осторожно, чуть разминает, будто затекли они или повреждены. Нужно будет присмотреться потом повнимательнее.
- Переодевайся и приходи на кухню. Я разогрею ужин.

Самому есть не хотелось. Легкое перевозбуждение и непривычное волнение ангел старался подавить и лишь глаза блестели любопытством поверх чайной чашки. Простой китайский зеленый чай, без излишеств помпезной чайной лавки, липовый мед в керамической плошке для Адольфа, стейк с обжаренной в кушжуте картошкой и зеленью, и сам гость напротив. Взъерошенный, в пледе, поглощающий еду и оттого какой-то одомашненный.
- Какой-то кошмар в городе происходит, - разбавил тихое позвякивание вилки о тарелку и негромкое радио мягкий голос. - Голова кругом. Видел позавчера твоего брата... Август Миттенхайн же твой брат, если я не путаю? Ищет убийцу своего соседа... - Франц откинулся на спинку стула, - Он говорит, что ты умер. Упоминал Детей без Дома, жертв среди их членов много. Тебя события как-то затронули?
Об отвлеченных темах сперва, как водится. Кухонные разговоры, сплетни о городе, о соседях и знакомых. Как в любой семье и в любом кругу друзей. Ничего необычного. Не хотелось ангелу играть роль информационной губки и информационного брокера в режиме "работает". Гости у него в последнее время бывали нечасто, и хотелось простого общения, хотя бы на первых порах.

+1

5

Хайн принял плед и тут же закутался в него с головой. Мокрая одежда противно липла к телу, но сейчас больше хотелось согреться, чем быть сухим.
«В тепле все быстрее сохнет»,—  подумал Адольф, благодарно улыбнувшись.
— Спасибо, господин Штейнберг! —  преувеличенно бодрый голос, но искренняя благодарность. Хайн кивнул и перестал обращать пристальное внимание на картину. Не хотелось смущать художника еще больше, ведь редкая неудача способна порадовать такого ангела, как Франц. К слову, Потомок был удивлен: он не ожидал проявления артистической жилки у предпринимателя. По мнению самого Хайна, каждый человек талантлив в одной области, а если их суммарное число переваливает за две, значит, тут что-то нечисто. Но подозревать Штейнберга в чем-то нехорошем означало фактически перечеркнуть три года знакомства.
Миттенхайн не сумел сдержаться и громко чихнул. В носу засвербило. Он виновато посмотрел на хозяина дома, виня себя за то, что не сумел вовремя донести ладонь до рта. Адольф помнил еще правила вежливости, которым ему учили в родительском доме. Но месяц, насыщенный приключениями по самую макушку, постепенно стирал и эти крохи воспитания.
— Соглашусь. — Торопливо кивнул Адольф.
Потомок грифона подождал, пока Франц уйдет на кухню, и только после того, как услышал аккуратное громыхание посуды и учуял запах еды, с явной неохотой стащил с себя плед и начал раздеваться.
Футболка полетела на пол первой, за ней последовал свитер и пальто. Воровато оглянувшись на дверь, ведущую в кухню, Хайн максимально осторожно стащил с себя штаны и повторно ощупал лодыжки и икры, замотанные в уже успевшие запачкаться кровью бинты.
Больно было ужасно. Мазь, которую он стащил у врача на конспиративной квартире, была у него с собой, лежала в кармане пальто. Аккуратно вытащив ее, Хайн смазал ей бинты, надеясь, что это хотя бы частично поможет.
— Я иду, господин Штейнберг! — Адольф переоделся в домашнее и поспешил на кухню, ступая так же осторожно.

Еда была потрясающе вкусной. Подобную роскошь последний раз доводилось видеть только в гостях у Ноа несколько недель назад. Сегодня было двадцать третье, а от Мерца пришлось сбежать четырнадцатого… прошло почти полторы недели, но события происходили так быстро, что даже начало месяца в голове Хайна существенно сместилось и казалось чем-то бесконечно далеким.
Адольф проигнорировал столовые приборы и с явным удовольствием выпустил когти. Его лицо при этом изъявляло выражение высшего удовлетворения жизнью. Одним взмахом правой руки мясо было порезано на ровные кусочки и в таком виде удовлетворило Потомка чуть более, чем полностью.
Хайн быстро расправился с едой. Он, быстро цеплял стейк и картошку когтем, а затем отправлял ее в рот.
Расчет Франца оправдывался: Адольф был гораздо более спокойным, будучи сытым. Он лениво курлыкнул и плотнее укутался в плед — домашняя одежда не могла скрыть забинтованные конечности полностью. Пришлось даже на стул забраться с ногами, чтобы Штейнберг ничего не заподозрил.
— Кошмар, — быстро кивнул Хайн, взяв чашку с чаем обеими ладонями и делая большой глоток. — Совершенно не представляю, откуда вдруг такая паника… преступника, кажется, ловят… что?
Известие о брате взволновало Потомка, но он слишком устал, чтобы тратить остаток сил на истерику. Хайн убрал когти и подцепил мед указательным пальцем, поднес ко рту и слизнул его. Затем снова закутался в плед как в кокон.
— Да, Август мой брат… старший, — зачем-то уточнил Миттенхайн. Голос звучал забито, будто Потомок боялся внезапного удара по лицу. Он съежился на стуле. — Мы с ним не общаемся. Не знаю, кто у него теперь живет… он не докладывает мне о своих соседях. Не такой он человек. — Хайн спрятал лицо в плед и снова чихнул. Утер нос ладонью, шмыгнул носом и посмотрел на Франца. Вздрогнул. Казалось, что под пледом он усох еще больше. — Я… мне пришлось внушить ему, что я умер. Не выдавайте меня, господин Штейнберг! Меня ищут… я пришел к вам в надежде, что вы дадите мне убежище или совет…
Он взял плошку с медом, вылизал ее подчистую, запил чаем. Ужасно хотелось вытянуть ноги, но пока было нельзя. Выражение его лица стало задумчивым.
— Может, кто-то чистит свое прошлое? Я знаю, что «Дети» были совсем не подарок, особенно братья Богарди и их ближайшее окружение… В число которых, я надеюсь, не входил… — Хайн замялся, прикидывая, говорить Францу о вчерашнем побеге и решил, что не стоит. — Я виделся с Гейне дня три назад… он был чем-то обеспокоен, как-то нашел меня сам, пригласил к себе домой. Он говорил, что живет с хорошим человеком, который помог ему выпутаться из того дерьма, в котором он оказался… Гейне хотел предупредить о чем-то, но я не помню ничего, что происходило после того, как я оказался в его доме…

+1

6

Франц не привык к тому, чтобы его гости за трапезой выпускали когти или вообще как-то проявляли свой дар. Потомок в его обществе явно чувствовал себя свободно, это льстило. Одежда Штейнберга явно была велика Адольфу, но определить, насколько, ангел не мог - Адольф закуклился в одеяло, словно сильно замерз. Ничего, горячий чай и сытная пища быстро восстановят тонус организма.
- Он говорит, что ты умер, - терпеливо повторил ангел в ответ на удивление Миттенхайна. Удивился и сам, поскольку полагал, что уж братья-то должны контактировать друг с другом. Франц прекрасно понимал, что отношения в семье бывают разные, но исходил из собственного опыта - даже во времена кромешных ссор он никогда не исчезал из виду родителей или старшего брата и сам как мог поддерживал теплые отношения со всеми своими родными. Да и за Августом вроде бы злопамятности или озлобленности не водится, хотя конечно у слова "умер" значений много, и не все они означают смерть физическую. Штейнберг покусал нижнюю губу, после чего поставил свою чашку на стол, - Знаешь, во всем этом бардаке мне закрадывалась в голову мысль, что ты мог быть к этому как-то причастен. Ну, вспомнить наше знакомство, предположить подобный вариант вполне логично, но преступник действует хитро и очень скрытно. Впрочем, хорошо, что ты ни при чем. Ты же ни при чем? - светлые глаза блеснули недоверчивостью и подозрением. Франц помолчал, потом вздохнул. Дочиста вылизанная плошка кричала о том, что несмотря на сотрудничество с группой Рейнхарта Адольфу до сих пор чужбы простые житейские радости. Мед, ну сущая безделица, правда стоит дорого, но иногда можно позволить себе даже на те деньги, которые Крис платит автору своих песен, а Францу было известно, что Крис не жадничает и переплатить не боится.
Даже как-то жалко его, растрепанного, забитого Потомка в бегах. Был бы ангел чувствительнее, сказал бы, что при виде Адольфа у него сердце кровью облилось.
Кстати, о крови. Стейк вроде бы хорошо прожарен и кровь из него не сочится, однако сквозь ароматы пищи Франц явственно ощущал знакомый тонкий запах металла и какого-то лекарства. Он потянул носом воздух, силясь понять, кажется ли ему, после чего поднялся и потер кончик носа пальцами. Нет, вроде бы не кажется. Адольф чихнул.
- Простудился? - обеспокоенно спросил Штейнберг, - Ну кто бегает под дождем, а? - он обогнул стол и приложил ладонь ко лбу Потомка. Лоб горячий, и судя по всему температура высокая. В непосредственной близости кроме страха Адольф пах еще и кровью, и это было странно, ибо на первый взгляд никаких видимых повреждений у него не было. "Не кровоточишь ли ты, малыш?" мысленно спросил Франц, но вопрос так и не сорвался с языка. Слушая Миттенхайна, он извлек из навесного шкафчика небольшого размера коробку с различными лекарствами, открыл крышку, порылся в ворохе упаковок и блистеров,  извлек нужные таблетки и протянул блистер Адольфу, - вот, выпей, к утру всё пройдет. Стоп, - при упоминании Миттенхайном фамилии парня, которого Август нашел повешенным в собственной квартире несколько дней назад лицо ангела сделалось озадаченным, - Я не говорил тебе о Гейне. Он повесился несколько дней назад, твой брат нашел его болтающимся на люстре в собственной квартире. Эм.. в комнате, которую он любезно выделил ему как Наставник. Не помнишь, что делал, говоришь..
Интересно, интересно, весьма. Пожалуй, Августу будет полезно узнать о том, что его брат вопреки убеждению Ищейки жив и относительно здоров, да еще и такие подробности.. Хм. Вот уж действительно горячие новости. Францу живо представился эпизод из какого-то русского кино, только на месте той крашеной девицы он в телефонной будке вещает в трубку "Лала, ты сейчас упадешь!". С другой стороны, пускай разбираются сами, единственное, что если Адольфа найдут, разоблачат и привлекут, алиби доказать не удастся. Ибо алиби нет.
- Эх, Миттенхайн, снова ты вляпался, ну как у тебя получается, а? - укоризненно спросил ангел. Он вспомнил, что обещал Адольфу высушить его одежду, и отправился в гостиную. На полу лежала мокрая груда, кровяной запах шел и от джинс, и проклиная организм за острое обоняние, Франц осторожно собрал одежду в корзину для белья, после чего закинул футболку, свитер и джинсы Потомка в стиральную машину. Позвал из ванной, - карманы пальто освободи, иначе содержимое спечется в сушилке. И поподробнее о том, что у тебя снова приключилось. Кстати, ты не поранился? Я явственно чувствую, что пахнет кровью и больничкой.
Самое главное - не пропустить момент, когда просить о встрече с Вернером станет неловко. Не пропустить, пресечь и выработать новый план. И вообще, пожалуй, не забыть о том, зачем Штейнберг пригласил Потомка к себе в дом. Жест подобного доверия, которое непросто обнаружить в людях, совершенно не случайный, и мальчик, пожалуй, это понимает.

+1

7

- На его месте я бы сказал то же самое... - протянул Адольф. Забывшись, он скребнул когтем по пустой уже тарелке и только услышав неприятный звук, спохватился и вернул рукам более привычный вид. Франц умел успокаивать, но с ним нельзя было расслабляться полностью. Он был очаровательным в своей заботе, но Хайн, поведя носом в его сторону понял вдруг - это было очарование крокодила. - Ничего удивительного. Мы итак давно не общаемся...
Он попытался отшутиться, даже улыбаться стал шире, что в свете сообщенной информации выглядело странно. Если Франц работал в Доме достаточно давно, то он не мог не знать, что о своем родственнике Авнуст не говорил никому ни слова. Ни единого, за десять с лишним лет работы.
Адольф встрепенулся, его усталый разум поразила запоздалая догадка:
- Вы с ним встречались? - вопросы посыпались как спелые плоды с дерева. Хайн вовсю таращился на Франца, забыв о вежливости. - Он говорил обо мне? А откуда о нашем родстве узнали?..
Он замолчал, пролепетал извинения и плотнее закутался в плед. Стало ужасно не по себе и тревожно. Дом не должен узнать, что Адольф жив. Наверняка Август, услышав это, просто отмахнулся - он не поверил бы, пока не увидел собственными глазами.
Но Франц не Август - уже хотя бы исходя из того, что он бывший работник Дома.
Хайн яростно замотал головой. Внутренности будто сдавило клешнями, еще прибавилось мерзкое ощущение, что что-то он все-таки он от ангела скрывает... чутье говорило так, но ему опасно давать волю.
Франц подозревал Адольфа? Или прощупывал почву?
- Я ничего бы не стал скрывать от вас, господин Штейнберг. Правда. Я слишком многим вам обязан, той же жизнью, которую до вас совсем не ценил... не сказать, что сейчас все по-другому: я в бегах, меня снова ищут, я по-прежнему не работаю нигде официально. Но без вас жизнь была бы другой. Она была бы хуже. Гораздо хуже.
Каждый раз, когда он вспоминал о взрыве на желещнодорожном вокзале, по спине ползли мурашки, а нутро пробирал мерзкий озноб. Хайн искренне хотел быть благодарен за свое спасение.
Но он все равно испугался, увидев лекарства. Потомок беззвучно выругался и снова чихнул. Покивал торопливо. Лучше будет, если Франц позаботится о нем.
- Спасибо! - Адольф проглотил лекарства, которые оставили во рту приятное послевкусие. - Это... не говорили?.. Я... может, это и не он был..
Вывернуться, срочно вывернуться!
Он чуть не сорвался следом за Францем. Сидел, кусал губы, сбросил плед на пол - стало жарко. Хайн сидел и молился, чтобы Штейнберг не включил новости или ему не позвонили! Надо чем-то его отвлечь... собой! Решившись, Адольф соскочил на пол и побежал искать ангела.
Взяв пальто, он тряхнул его как следует. Из карманов выпал старый поддельный паспорт, ключи от квартиры Рэнсона, мелочь на проезд, кредитная карта, на которую поступали деньги за песни и концерты от Криса.
Бывший мобильный телефон Франца был поспешно спрятан в штаны и прижат резиной.
- Не знаю, как это со мной получается... может, родись я человеком, все было по-другому.
Адольф прислонился к стене, скрестил руки на груди, опустил голову и тяжело вздохнул.
- Поранился, да... - ноги ужасно болели. Хайн постоял всего несколько минут, а уже их не чувствовал. Он мягко осел на пол, закрывая ладонью кровавые повязки. - А... это так, ерунда. Со всеми бывает. Господин Штейнберг, - Потомок протянул руку, с помощью ангела встал и они дошли до комнаты. Адольф выдохнул и стащил с себя верхнюю одежду. Отвлечь Франца. Не дать ему смотреть новости. Мысль билась в голове, а решительный взгляд сверлил Штейнберга.
- Господин Штейнберг, вы... вы... не сделаете мне массаж?..

+1

8

- Так от кого, говоришь, ты в бегах? - спросил Франц из ванной. Что он мог ответить на уточняющие вопросы Адольфа? Пожалуй, уже одно то, что ангел так спокойно говорит, что встречался с ищейкой Дома, бросает на него тень подозрения и предполагает, что Штейнберг связан с Домом - а если бы Франц был на месте Миттенхайна, он подумал бы именно это. Правда, Франц бы еще и удрал от греха подальше, потому что благодарность благодарностью, а своя шкура дороже. Поэтому, размышляя, что ответить на вопросы Потомка, ангел решил просто перевести тему. Правда, ощущал себя при этом танцором на льду: одно неверное движение, и придется изворачиваться, чтобы не рухнуть на скользкий лед.
Хм, о Гейне он знает. Интересно. Пожалуй, больше выспрашивать нет смысла, но и это весьма полезно. Ангел терпеливо дождался, пока Адольф выпотрошит верхнюю одежду, сунул её в стиральную машинку, включил её и прикрыл дверь. После смотрел на Миттенхайна изучающе, покусывал нижнюю губу и казалось, снова о чем-то думал.
- Ерунда на существе заживает очень быстро, а по тебе не скажешь, что всё в порядке. Покажи мне, - наконец сказал он, тихо, но требовательно. Подхватил протянутую ладонь, потянул, помогая Адольфу встать, и покачал головой. Пальцы Потомка были ледяными, и это после того, как он обсох и поел, да и в квартире Штейнберга не было холодно. - Человеком.. Если бы ты родился человеком, то был бы уже мертв. Тебе везет, Адольф, что ты не человек.
С другой стороны, родись Миттенхайн человеком, всё было бы гораздо обыденнее и скучнее. Ходил бы в школу, как все, потом в университет, потом на работу, или не ходил бы в университет и пробавлялся случайными заработками, но в его жизни никогда не было бы ни существ, ни Дома, ни всех этих паранормальных и околопаранормальных явлений. Кто знает, может быть в таком случае у Адольфа была бы совершенно другая жизнь, проще и безопаснее. Но что толку гадать, никто и никогда этого не узнает, в том числе и сам Адольф, поэтому все эти допущения всего лишь механизм защиты.
- Может, хочешь выпить? - спросил Франц в спину гостю, - Согреешься...
И тут поступило предложение, от которого у ангела от удивления приоткрылся рот и округлились глаза. Он резко остановился, будто бы врезался в прозрачную стену, и смотрел на Адольфа, гадая, кто кого сейчас подловил. Взгляд тут же пополз по обнаженному торсу, и через несколько мгновений недоумение и изумление сменилось интересом - болезненным таким интересом художника, поглощенного созерцанием яркой и живой неидеальности. Тело Адольфа определенно не отвечало требованиям современных канонов сексуальности, пышущего здоровьем и процветанием организма, но ангел совершенно растерялся от той жадности, с которой глаза шарили по рукам, груди, животу Потомка, да что там говорить, если бы взгляд был ощутим..
Словно в продолжение мысли, Франц ощутил жгучее желание коснуться Адольфа, ощутить под ладонями прохладу бледной кожи. План грифона удался, какое там новости, телевизор или радио, ангел на них начхать хотел.
- Хорошо, - согласился он и мягко толкнул Миттенхайна на диван. Пожалуй, так даже проще. - Ляг на живот и расслабься. Но прежде - покажи раны. И м... забудь о Гейне, Август сам разберется.

+1

9

Вопрос, заданный ангелом, был логичен и вполне укладывался в рамки системы "мне интересно, вот и спрашиваю", что для Потомка, бывшего в состоянии сильного стресса и еще не до конца от него отошедшего, было равносильно "через меня интересуется Дом". Собственно, от него Адольф и бежал, гонимый не только ветром и дождем в спину, но и желанием скрыться с их глаз, а уже потом, после, отойдя от первого шока, напасть — так, по его разумению, и делали братья Богарди. Их исторический пример в свете последних событий — забытья на две недели, страха за свою шкуру, неизвестности своей дальнейшей судьбы — мелькал нечасто, в коротких перерывах на дневной сон. Но окончить жизнь в пламени взрыва не хотелось от слова "совсем". Может, усложнять и не следовало, думал Хайн, но вперед вырвалось честное, произнесенное скорее для себя:
— От Дома.
И всё. Для господина Штейнберга это должен быть самый развернутый ответ. Грифон, правда, поймал себя на мысли, что ответ на этот вопрос вызовет новые. И в его голове уже крутились несколько вариантов, но пока рваными клочками мыслей, и потому страх с каждой минутой рос и креп в тщедушном теле.
Отвлекать внимание теперь требовалось не только господину Штейнбергу, но еще и самому себе.
— Я не... — из него так и рвалось истеричное "я в полном порядке!", но что-то подсказывало, что в это ангел не поверит. Адольф поджал губы, сердито нахмурился, всем своим видом выражая протест против самой обычной просьбы показать свои раны, но все-таки позволил утащить себя с пола и препроводить в места, больше подходящие для сидения. — Ох-х-х, — чем дольше длилась встреча, тем четче Адольф понимал: раны на ногих все-таки придется показать. Он хотел отсрочить момент демонстрации, готов был изворачиваться, вырываться и царапаться, но это был Франц — ангел-спаситель, и в этом свете показать обгоревшие ноги было все равно мало, чтобы покрыть свой долг перед этим Существом.
— Выпить?.. Пожалуй... — несколько обескураженно пробормотал Потомок, на краткий миг обернувшись и робко улыбнулся ангелу. Страх, вызванный мыслями о Доме и рваными воспоминаниями о причине получения ожогов на ногах, вспыхнул, но от такого щедрого предложения казалось, поутих.
"Выпью немного, — уговаривал себя Хайн. — Совсем немного, меньше стакана! Чисто в профилактических целях..."
Почему-то говорить о своем совершенном неумении пить было сейчас очень стыдно. Будто Франц мог влегкую изгнать Потомка из своей квартиры именно за это.
Адольф остановился, потом обернулся — во взгляде читалось недоумение, встретился с ответным — жадным, изучающим, взглядом господина Штейнберга — а в следующее мгновение упал на диван и тут же лег на живот, прижав ладони к груди.
Потом осознал, что его просят показать раны, сел, вытянув вперед ноги и размотал бинты. Взгляду ангела предстало зрелище полуобгоревших конечностей, чувствительных к малейшему прикосновению. Сильно покрасневшая кожа, отсутствие волос.
— Извините, — прошептал Хайн, приложив сжатые в кулаки ладони ко рту. — Простите пожалуйста.

+1


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 23.03.2013 По тонкой грани (заморожен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC