Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 3.04.13. Один в поле не воин


3.04.13. Один в поле не воин

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Время и Место: ночной клуб, где впервые встретились Адольф и Рейвен, время после полуночи.

Участники: Адольф Миттенхайн, Рейвен Чельберг.

Краткое описание эпизода: Рейвен назначает встречу Адольфу, и тот приходит к тому месту, с которого начались все его неприятности. Они должны всего лишь поговорить, но жизнь в последний месяц стала слишком непредсказуемой.

Предупреждения: возможен мат , упоминание сексуальных отношений. мат все-таки есть. и сексуальные отношения тоже.

+1

2

Рейвен торчал слева от входа в клуб, как раз там, где было ужасно темно, и нервно постукивал по ладони телефоном.
Все эти дни он вел себя так, как обычно, за исключением разве что одного: ему пришлось выложить Августу большую часть из того, что наболтали на пару Тод и Адольф. Рейвен попытался было сопротивляться, говорил, что пленник свалил, так что смысла нет все пересказывать, злобно рычал, пару раз срывался на крик, но потом, сглаживая углы, выдал практически все.
Особенно противно было признавать, что чувак в теле Адольфа действительно убил людей и сам в этом признался за милую душу. Будто бы Рейвен говорил, что да, он действительно хотел помочь убийце. И нет, ему все равно, что его тоже чуть не порешили.
Благо, на этот разговор ушло не больше часа, потом Август принялся заполнять какие-то бумажки. Рейвен пару раз заглядывал ему через плечо: это не были документы, факты ложились на лист неровными кляксами, обозначая скорее размышления. Тогда он успокоился окончательно.
Разговоров о регистрации тоже не заходило — вернее, все попытки начать моментально разбивались о недовольное "потом". А у Августа, казалось, и без того было много дел. Когда они оставались вдвоем, Рейвену уделялось максимальное внимание, но Август будто чего-то ждал.
Вот и дождался того, что Рейвен свалил на встречу с его братом.
Он глянул на часы на телефоне, облизал губы, огляделся, сунул руку в карман, чтобы вытащить сигареты. В пластиковой баночке, которая лежала там же, загрохотали таблетки. Рейвен чудом нашел их в шкафчике на кухне, сфотографировал, даже лизнул одну, заснял банку и побежал к своему знакомому медику узнавать, что это может быть. Из-за того, что он не принес образец, поиски немного затянулись, но к моменту встречи с Адольфом у Рейвена имелось тридцать таблеток: больше достать пока что не вышло.
Оставалось надеяться, что это те колеса, а не какие-то похожие.
Рейвен закурил, поправил воротник, закрывая шею. Хоть уже давно была в разгаре весна, ночами в Женеве шумел холодный ветер, торчать на одном месте, как он это делал уже больше получаса, было откровенно не очень. Но ладно, выбора не оставалось.
К Рейвену уже пару раз подходили люди, кто-то хотел стрельнуть сигарету, кто-то выспрашивал, где взять наркотики, кто-то предлагал себя. Один кадр даже догадался спросить, сколько Рейвен стоит, на что услышал некуртуазный гогот. Ретировался в секунды, будто его и вовсе не было. Правильно, главное — вовремя осознать свои ошибки.
Рейвен не переставал оглядываться, во рту противно горчило от выкуренных сигарет. Он прищурился, вглядываясь в темноту, и различил приближавшегося к нему человека, приготовился отсылать его туда, откуда он пришел, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это Адольф.
— Ого, ну надо же, а тебя еще никто не поймал, — присвистнул Рейвен. Младший Миттенхайн, как и старший в последние дни, выглядел неважно, так что фраза была обоснована и напрашивалась сама. Да и нервным казался, что мама не горюй.
Неприятно кольнуло воспоминание, как они стояли в этом же месте в прошлый раз, только на противоположных местах: это Адольф тогда подпирал стену, а не Рейвен. Зато сейчас был шанс уйти без попыток кровопускания.
— Я тебя гребаный час ждал! — соврал Рейвен, затаптывая окурок в грязь и отпихивая его к куче помятых пивных банок. — Когда я назначаю время, это значит, что я хочу увидеть человека именно к тому часу, о котором сказал!

+1

3

На встречу Адольф безбожно опоздал.
Он отмерял время по новостным каналам, но долго выдержать однотонный бубнеж не получилось. Потом Хайн решил сходить в душ, расслабить нервы перед встречей, но в ванной комнате на него вдруг нахлынули воспоминания о случившемся четырнадцатого марта. Это произошло как раз в тот момент, когда Хайн одной ногой уже стоял в душевой кабине. Потомок наскоро вымыл голову, стараясь не смотреть в зеркало и с воплями выбежал в комнату. Встал посреди помещения, осознал сдуру, что забыл одеться и нацепил на себя первое, что попалось под руку. Рубашки Августа были велики как раз на полтора размера, а брюки нашлись в стенном шкафу. Голова была мокрая. Ему еще повезло, что подстригся коротко — волосы сохнут быстрее.
Хайн упал на кровать, перевернулся на спину, сложил руки на груди и уставился в потолок.
Почему-то вспоминалась не первая встреча с Рейвеном — ее Хайн помнил крайне смутно и давно поставил блок на любое упоминание в среде себя, а та, что случилась в доме у Августа.
Адольф попытался понять, осознать и попытаться привыкнуть к тому спектру эмоций, которые вызывал собрат.
Страх — неизвестно, что может отрасти и чем может обернуться драка с ним; интерес — все-таки человек, который помогает тебе совершить побег, а потом не забывает про тебя, когда ты пробежал два квартала и даже более того, бежит следом за тобой, чтобы убедиться в твоей сохранности, — в общем, он не совсем тривиален; влечение — но какого рода, Адольф понять пока не мог. И он откровенно боялся копать глубже.
Потому что где-то в глубине подсознания сидит зверь и его опасно выпускать. Что там, его опасно даже слушать — Тод может заговорить любого, умело чередуя трехэтажный мат с вежливой беседой. С ним никогда не знаешь, чего ожидать от жизни, куда повернет разговор и какой предмет прилетит тебе в голову следующим.
Итого, Август заботил мысли Хайна в последнюю очередь.
До встречи с Рейвеном оставалось еще часа полтора, с учетом дороги до места и вовсе час. Адольф поставил на телефоне будильник и закрыл глаза, надеясь задремать. Расчет оказался верным. Уже через десять минут в комнате не было слышно ничего, кроме шума ветра и проезжавших мимо машин за окном и тихого сопения Потомка на кровати.
Минут через пятнадцать он открыл глаза. Рука потянулась к телефону, переставила звонок будильника на сорок минут вперед, а большой палец нажал на боковую кнопку, вызывая на экран камеру.
Тод поднял над собой руку с телефоном, направил глазок камеры на себя, широко и довольно улыбнулся, а затем включил запись.

Адольф бежал так быстро, как мог. Он не предназначал себя для физических нагрузок. Болели ноги после долгого бега позавчера, тело бил мелкий озноб. Но он должен был доставить себя до места назначения если не вовремя, то хотя бы целым. Когда до клуба оставалось метров двести, Хайн перешел с бега на быстрый шаг. Тяжело дыша через рот, он с трудом переставлял ноги, но старался выглядеть непринужденным искателем случайных развлечений, а не убегающим от погони юнцом.
У клуба, сумевшего так круто повернуть жизнь Хайна, толпилось много людей. Адольф все еще немного нервничал при виде неоновых вывесок и толпы. Он прекрасно помнил, чем все кончилось шестого марта, тридцать первое помнил крайне фрагментарно, но ощущение того, что он что-то натворил, не отпускало до сих пор.
Потомок крепче сжал в руке мобильный телефон, поправил на переносице очки с простыми стеклами и в толстой оправе, поискал взглядом Рейвена. Собрат был тут как тут: подпирал собой стенку и недовольно зыркал по сторонам.
Хайна встретили не с распростертыми объятиями, хотя глупо было ожидать иного. Он кисло посмотрел в ответ.
— Не смешно, — буркнул Потомок, нервно дернув левым плечом. Поправив воротничок светлой рубашки, Адольф стыдливо свел плечи. — Прости. Меня... меня Тод задержал.
Он, леденея внутри от собственной наглости, схватил Рейвена за руку и потащил в клуб. Внутри народу оказалось еще больше, чем стояло на улице, но все же Адольф умудрился довести своего - кого? друга, врага, вынужденного союзника? - до барной стойки.
Плюхнувшись на круглый кожаный стул, Хайн наклонился к бармену и что-то ему прошептал. Тот понимающе кивнул и протянул ключ, который был тут же перехвачен рукой Потомка.
— Пойдем, — Рейвен пытался взять ситуацию в свои руки, даже протестовал, в какой-то момент уперся ногой в проем, ведущий на второй этаж, в комнату ВИП-персон, поинтересовался, какого хрена происходит, но Хайн хотел как можно скорее оказаться с ним наедине. Он отпер дверь маленькой полутемной комнатки с круглым диваном, стеной в зеркалах и бутылками нераскупоренного мартини на полу, завел внутрь собрата и устало опустился на диван, вытянув ноги.
— Будет лучше, если они будут думать, что мы занимаемся чем-то... неприличным. Так точно беспокоить не будут. — При этих словах Адольф снова покраснел.

+1

4

При ближайшем рассмотрении Адольф оказался запыхавшимся и черт знает как одетым.
"Ну, хотя бы спешил", — успокоил сам себя Рейвен.
Правда, хоть и спешил, мог бы не надевать эти ужасные очки. Рейвен, конечно, тоже не был иконой стиля и чаще всего вообще походил на неформала, но, о боже, он бы никогда не додумался одеться так, будто влез в шкаф отца. Или даже деда: масштаб катастрофы оценить в полумраке было сложно.
— Срань господня, — пропел Рейвен, усмехнулся и тут же был одернут. — Ладно, извини.
Он выслушал оправдания, покивал, придерживая Адольфа за плечо. Этот чахлый придурок вечно создавал впечатление, что того и гляди рухнет, сорвется, сделает что-нибудь неадекватное. Это ощущение было особенно сильно сейчас, когда Адольф едва дышал.
Зато хотя бы наличие Тода он признал. Вроде, даже возмущен не был. 
— Вы там дрочили в две руки что ли? — попытался пошутить Рейвен, но понял, что вышло неудачно. Для таких действий у Адольфа с Тодом хватило бы одной руки. Вот же ж. И не скажешь, что не повезло парням.
Адольф на это только смущенно пробурчал что-то и потащил Рейвена в клуб. Они шли мимо танцующих людей, кто-то обращал на них внимание, две пьяненькие девчонки попытались затанцевать, но не вышло: Адольф пер вперед, как бравый танк, не сворачивая и только немного виляя.
Затормозили они у бара. Рейвен собирался было рухнуть на стул и сообщить, что говорить при таком шуме будет не очень удобно, но этот нервный идиот, оказалось, все продумал и попер дальше.
В вип-комнатах Рейвену доводилось бывать пару раз, он как-то больше предпочитал толпу и светомузыку — или, на крайний случай, места с очевидными кроватями, а не кожаными диванами, на которых сидеть мягко, но вот лежать — абсолютно неудобно.
— Стой, зачем нам сюда, ты сдурел? — он дернулся, поморщился, попытался упереться в дверной косяк, но его буквально запихнули внутрь. Дверь захлопнулась.
Ну конечно. Кожаный, мать его, диван, интим и алкоголь. Рейвен тут же подцепил бутылку мартини, откупорил, нюхнул, поморщился, но все равно утащил ее на диван. Не стесняясь, он положил голову Адольфу на колени, устроился поудобней, глянул на него снизу в верх.
— Да ты чего так напрягся? Мы, вроде, говорить пришли, но если хочешь, я могу подняться, ты разденешься, — Рейвен широко улыбнулся, рассмеялся, отпил еще мартини, чудом не облившись. Пить из бутылок в лежачем положении он был тот еще мастер.
От Адольфа вкусно пахло Потомком. Рейвен, все еще не в силах отделаться от мысли, что дело именно в запахе, потянул носом воздух, улыбнулся и присосался к бутылке. Открывшийся новый мир был прекрасен до неприличия и приводил в неописуемый восторг. Рейвену будто бы открылся новый спектр знаний о людях: он их ощущал, будто видел с новой стороны. Некоторые казались ужасно, до боли просто светлыми, пахнущими звенящей чистотой, от которой скребло в горле, — это были ангелы. От части несло темным и густым, к ним влекло, они будто обещали, что покроют тебя целиком, и это были демоны. Рейвен ориентировался по этим понятиям, толком не зная, прав он или нет, но играть в угадайку ему нравилось.
Вкусно и по-родному ощущался только долбанутый на всю голову Адольф. Рейвен понял даже, что своим он осознавался и тогда, когда был Тодом. Хотя, конечно, нельзя было отрицать, что эта часть Адольфа все равно несла опасность.
Наверное, особенно по этому лежать на нем недавно пробудившемуся Потомку было безумно приятно.
И не оставалось сомнений, что он со своим периодическим вынюхиванием выглядел откровенно придурочно, но Рейвен бы давно был вынужден отказаться от доброй половины своих привычек, если бы заботился о мнении окружающих. Пусть Адольф вообще скажет спасибо, что не было решено попробовать его на вкус.
— Ну, ты как там, живой вообще после всего? — лениво спросил Рейвен, предложил мартини, искренне надеясь, что стоявшие здесь бутылки можно будет позже наполнить водой и сделать вид, что они ничего не брали. Платить за нелюбимый алкоголь совершенно не хотелось, это было таким же кощунственным, как брать в баре пиво, а не бьющие по голове коктейли в количестве от пяти и дальше.

Отредактировано Рейвен Чельберг (06.07.2014 18:22:34)

+1

5

На предложение раздеться Рейвену вместо ответа в словах была продемонстрирована сложенная в кукиш ладонь. Показывать средние пальцы — прерогатива не для всяких там, ею могут пользоваться лишь те, кто умеет быть эффектным и без лишних перформансов. Хайн к числу таковых себя не относил.
Бывает все же польза и в признании самого себя ущербным.
Посмеется Рейвен над ним или нет, но хоть бить не ломанется – и то счастье.
Выражение лица Адольфа при этом можно было смело квалифицировать как "я вообще-то обиделся, но ты хороший по-любому, а я стесняюсь обижаться на людей открыто, так что все нормально, правда-правда". Странное, в общем, у него было лицо.
В комнату проникали только глухие и оттого казавшиеся очень далекими звуки электронной музыки. Относительная тишина и покой. Наконец-то.
— Нет-нет, спасибо, не надо. — Хайн замахал руками, с видимой неохотой отказываясь от предложенного Рейвеном мартини. Пить хотелось ужас как. Когда Адольф только вошел и увидел алкоголь, то ему вдруг захотелось страшно надраться, чтобы наутро ничего не помнить. Он бы и не отказывался, но еще дома был предупрежден Тодом о возможных последствиях принятия градуса на грудь. — Я разговоры разговаривать пришел, пока меня не размазало совсем.
Ну не признаваться же Рейвену в том, что Адольф просто-напросто не умеет пить! Пусть думает, что Адольф все-таки из приличной семьи. Но тут же пришлось себя одернуть: отговорка слабая, ее вмиг раскусит чувствительный нос Потомка. Придется понадеяться на то, что алкоголь сбавит степень восприимчивости.
— Знаешь, лучше бы я умер, — смурно поведал Миттенхайн плечам Рейвена. Сказать ему, что весь алкоголь уже оплачен карточкой Августа? Нет, рано. — Все смешалось в такую кашу, которую мне еще лет десять расхлебывать. Я пытался разорвать этот круг, выйти из него, но меня спасла полиция... А в последние два дня ничего не происходило. Я копал информацию на демона по фамилии Крамер. Много спал — спал по-настоящему, а не как у Августа и последние пол месяца. Даже не скрывался от Дома — они знают об Адольфе Миттенхайне, ну, может, о Тоде знают немного... но вот по документам я вообще левый человек.
Если Рейвен был в восторге от открывшихся ему новых возможностей, то Адольф его восторга не разделял. Свою Сущность он осознал достаточно давно и успел привыкнуть к делению окружающих на светлое - ангелов и темное - демонов. Он бросал мимолетный взгляд на человека, видел его принадлежность — и тут же снова опускал голову.
Знание — не только сила, но и безумный геморрой. Если светить им направо и налево, то жди беды. Надо донести эту мысль до стремительно надирающегося Рейвена, пока не размазало уже его.
Хайн придвинулся ближе к кожаной спинке дивана, подтягивая за плечи приятно ощущавшегося собрата, стараясь сделать это максимально осторожно. Не дай бог, Рейвен подумает, что от него хотят сбежать.
— Рейвен, скажи, ты все еще не зарегистрирован? Август говорил с тобой об этом?
Адольфу был нужен друг. Тот единственный человек, который не стал бы пользоваться телом Хайна из чистого любопытства; тот, кто не ставил бы ему уколы в плечо, а после не помогал проводить над Хайном опыты; тот, в конце-концов, который может с легкостью и без угрызений совести высмеять любой абсурдный поступок Миттенхайна, — но поддержать, несмотря ни на что.
Все признания в любви к Миттенхайну люди начинали со слов "И, несмотря ни на что..."
Как же это достало, сил нет.

+1

6

Рейвен был настроен исключительно благодушно, и дело было даже не в выпивке. Он, хоть сам в том не признавался, все эти дни дергался и не мог решить, поступил правильно или нет. Тридцать первого Рейвен действовал по воле порыва и собственных моральных устоев — они были, просто отличались от общественной морали, вот и все. Сложно не иметь собственного мнения, когда всю жизнь читаешь книги, а еще сложнее не обрасти жизненными установками.
И самое главное, что узнал Рейвен у порога подросткового возраста, — все принципы должны быть гнущимися так, как ему удобно в данный конкретный момент.
Вот, например, Августа предавать было ни в коем случае нельзя: он все делал бескорыстно, был упертым и как раз негнущимся, а еще жутко честным. Рейвен не знал, как применять таких людей в жизни, но ему почему-то казалось, что сделай он что-то там не так, Августа в секунды размажет и убьет.
Адольф тоже был безобразно честным, странным и настолько обросшим проблемами, что его самого уже плохо было видно. С тем, как его мотала жизнь, макать в дерьмо, когда можно обойтись и без этого, уж точно не стоило.
И еще эти двое были братьями, а Рейвен маячил между ними и должен был как-то состыковать, раз уж ввязался. По сути, еще он должен был выбрать себе сторону, с которой удачней производить состыковку, но Рейвен был максималистом: он собирался ковыряться с обеих.
— Ну, мое дело — предложить, — делиться выпивкой не хотелось, это был жест вежливости, но не более того. Восприимчивость никуда не девалась, Рейвен даже еще не начал пьянеть, хоть то и дело прикладывался к мартини, но и распознавать эмоции он толком не умел. Наверное, дело было еще в том, что и раньше у него не получалось толком понять, что там от него хотят, когда не желают грохнуть на месте.
Адольф опять помрачнел, зато, кажется, перестал смущаться.
— Ты сам в этом виноват, — спокойно ответил Рейвен, перестав улыбаться. — Сам вляпался, теперь вот сам бежишь. Идиот, куда ни посмотри.
Его сдвинули с места, аккуратно придержали. Рейвен подъехал поближе, чтобы голова оставалась у Адольфа на коленях, оценил проявленную заботу. Потом он поднял руку вверх, ткнул горлышком от бутылки собеседнику под подбородок.
— На суицидника ты не похож, — продолжил Рейвен со все той же серьезностью, — у тебя вид был бы другой, будто тебе на все плевать, а ты несчастный, потасканный, но живой. В общем, не дури.
Рейвен еще раз ткнул бутылкой в Адольфа, а потом продолжил пить. Таких придурков, желающих вынь да положь порезать вены или повиснуть на люстре, он повидал достаточно много: кому руки заматывал, кого из петли доставал и с искусственным дыханием маялся, около кого просто рядом стоял, наблюдая за оказанием помощи, к кому-то просто приходил после, чтобы занести дозу и промыть мозги. И ни разу ни один из этих самоубийц не сверкал чистыми сгибами локтей или имел прожженные препаратами десны, а за спиной у них была не светлая прекрасная жизнь, а какая-нибудь гадость, от которой даже равнодушного к чужим проблемам Рейвена пробирало. Зарабатывать на жизнь продажей наркотиков и иметь собственную зону было сложно: для этих людей он был своеобразным Иисусом.
Вот и у Адольфа тоже маячила сплошная тьма позади. А раз уж Рейвен собрался помочь, стоит убедить его, что не все так плохо.
Потому что на деле будущих суицидников от обычных людей не отличало абсолютно ничего.
Когда он убрал бутылку от губ, снова выглядел вполне бодрым и долбанутым, будто бы только что не пытался наставить Адольфа на путь истинный.
— Говорил, конечно, — Рейвен легкомысленно поморщился и отмахнулся, — но у меня есть отличный аргумент, позволяющий нам с ним отложить процесс моей регистрации: я все еще взвешиваю все "за" и "против". Мне кажется, еще некоторое время я его смогу помотать. Август, кажется, считается с моим мнением.
Вообще, Рейвен думал, что сможет продержаться незарегистрированным хоть месяц: Август относился к нему очень трепетно и аккуратно, прекрасно осознавая, что один неверный шаг может повлечь за собой хлопки дверьми и вопли, а то и вовсе попытку скрыться за горизонтом.
— Меня насильно в Дом никто не потащит, а вот тебя — да, так что лучше пока особо не отсвечивай, не зря же я дергался и помогал тебе.
Что еще спрашивать, Рейвен не знал. Он назначал сегодня встречу только ради того, чтобы убедиться в целости Адольфа, дать ему номер своего телефона, таблетки и отпустить с миром, поэтому предполагал, что они пересекутся у входа в клуб и побегут дальше. Но не же: его потащили внутрь, запихнули в вип-зал, вероломно подсунули под нос алкоголь.
— И как же тебя знают в миру? — спросил Рейвен. — Чтобы я не прохлопал, когда говорят о тебе.

+1

7

Услышать жизненный лайфхак от Рейвена — это в какой же рубашке нужно родиться, чтобы так повезло?
Адольф поморщился, но постарался скрыть это от глаз собрата, чтобы не нарушить только-только зарождавшуюся атмосферу взаимопонимания. Он не любил выслушивать чужие советы, еще больше не любил что-то советовать сам. Ну кому какое дело до его, Хайна, песочницы? Пусть Рейвен сидит в своей кормушке и отсвечивает перед светлым ликом Августа, а Адольф-то ему зачем сдался? Вот так вот жизни учить, попивая мартини, купленный за чужой счет? 
Адольф не мог бы повести себя как Рейвен. Именно поэтому руководитель из него получился примерно такой же, как из его старшего брата — актер театра и кино. Представить подобную картину, в принципе, можно, может, с парой литров крепкого алкоголя будет даже неплохо смотреться, но на практике модель нежизнеспособная и трещит по швам еще на стадии реализации. 
— Я как-нибудь сам разберусь, похож я на суицидника или нет, — сердито пробурчал Адольф, морщась вторично — теперь от уткнувшейся в подбородок бутылки. Убирать от себя сладкое горлышко он не решился. Рейвен был непредсказуем. — Но за слова поддержки — спасибо.
Они были знакомы слишком мало, чтобы знать истинную подоплеку слов друг друга. Но чутье, особое, дарованное только им, помогало понять друг друга почти без слов.
Не будь они оба Потомками — кто знает, куда бы завела их судьба, свела бы у Августа, а еще раньше — с Каином.
Ладони при одной мысли об этом человеке сжались в кулаки. Хайн с силой ударил ими о спинку дивана, посмотрел на Рейвена. Собрат хмелел на глазах, но ощущался пока еще вменяемым. Умеет же пить человек, и никаких курсов проходить не надо. А есть ли в принципе места, где обучают пить? Некая абстрактная школа жизни, которую Хайн не видел в глаза, потому что большую часть своей жизни провел в тихих и закрытых помещениях? Если она существует, то Рейвен закончил ее с отличием.
Миттенхан задумался о словах собрата.
Ощущал ли себя живым Адольф? Вовсе нет. События последнего месяца сделали с его внутренним миром примерно то же самое, что делает со старым асфальтом камнедробилка. Старый слой его характера — послушного, застенчивого, легко внушаемого — грубо сковырнули, измельчили до размера маленьких осколков, а нового покрытия все нет — класть его — это работа уже других людей.
Март начался с Координатора а закончился Августом. Знак? Предзнаменование? Напутствие высших сил, в которые Хайн никогда не верил?
— Вот же дьявол! — Хайн еще раз саданул по спинке кресла кулаком. Теперь он очень обиделся на старшего брата. Просто до печеночных колик проникся к нему отвращением. — Меня, его родного брата, он не слушает, а тебя, извини за выражение, за милую душу готов просто так приласкать, пригреть и так далее! Ты уверен, что он до сих пор не прописал тебя ни в одной из своих бесконечных бумажек?
Конечно, уверен, иначе бы не пришел. Не распивал бы мартини, лежа у своего несостоявшегося убийцы на коленях. Рейвен, что, больше не считает его опасным типом? Адольф не особенно над этим задумывался, но сейчас они походили скорее на двух старых приятелей, встретившихся постольку поскольку, ну просто так судьба завела в один бар.
Выглядевший как черт пойми кто Адольф и раздолбай Рейвен. Как, кстати, у него фамилия? Надо бы спросить потом... или узнать из третьих рук. Рейвен до сих пор торгует наркотиками, у его конкурентов или друзей, с которыми он держал этот клуб и район около него должны быть его контактные данные. Телефон в том числе.
— Если и считается, то я уверен, что Дом он о тебе так или иначе в известность поставил. Не знаю, может, в помощники себе подрядил?
Пока Рейвен пил, Хайн завистливо вздыхал и время от времени пробегался взглядом по обстановке помещения. Безвкусное оформление, почти кричащее о своей порочности. Впору разочароваться дизайнером.
Адольф тоже не представлял, о чем еще можно говорить с Рейвеном. Но тот с успехом щебетал за двоих. И то, что он говорил, Хайну совсем не нравилось. Точнее, он с нервов все перепутал.
— Если ты вызвал меня на встречу, чтобы ткнуть в лицо своим благородством, то спасибо тебе большое, собрат, удружил! — На душе стало гадко. Только понадеялся на помощь бескорыстную, а тут такая подстава. — Спас из лап рядовой Ищейки. Кланяюсь в ноги. И нет, Рейвен, в Доме обо мне ничего не знают, а даже если я значусь в их бумажках, то только как мертвый брат Августа Миттенхайна! У меня уже четыре года как новые документы, сделаны так, что не подкопаешься. Вот, смотри.
Адольф достал из заднего кармана паспорт. Развернул на третьей странице, показал Рейвену.
"Изэ Ньюкомер" — было написано там. Дата рождения — 2 июня 1994 года. Место рождения — Швейцария, Женева. Родственники — отсутствуют.
— У Мортена Богарди было отличное чувство языка, — улыбнулся Адольф, возвращая паспорт обратно в задний карман брюк. Он подавил в себе желание закинуть ногу на ногу. — "Я новичок". Забавно, правда? И никто не догадается, что под таким идиотским именем скрывается Потомок грифона. Ты мог слышать это имя году в... да в том же две тысячи десятом. Помнишь? Нас тогда Мортен и знакомил. Ну и свой первый сингл я под этим именем записал. Пришлось, правда, оба экземпляра уничтожить, когда началась вся эта кутерьма со смертями. Тод сказал, что вторую копию он забирал из дома Августа в двадцатых числах марта.
Адольфу все еще не верилось, что он в своей голове не один. Он очень удивился отсутствию у себя элементарной паники, желания сбежать как можно дальше, в попытках скрыться от назойливого внутреннего голоса, но не было этого. Хайн повел себя как человек, который спит и видит сон. Воспринимает все происходящие с ним странности как нечто само собой разумеющееся.
Хайн наклонился, снял очки и задумчиво посмотрел Рейвену в глаза. Собрат к тому моменту уже практически полностью опустошил бутылку с мартини. Миттенхайн дотянулся до стола, взял из тарелки гроздь винограда без косточек и положил одну Рейвену в рот.
— Рейвен... скажи, почему ты мне помог? Почему не сдал Дому на опыты?

+1

8

Рейвен фыркнул на возмущение Адольфа, прижал к носу кулак, весело щурясь. Ну надо же, как его подорвало-то. Конечно, понятно, Рейвен и сам бы разбесился, а тут вдруг возомнил себя всезнающим и классным, причем, как показала ситуация, это было приятно.
— Да спокойно ты, не возмущайся! — он пожал плечами, насколько это вообще было возможно. — Я же просто свое мнение высказал, ничего такого.
Ну надо же. Кто ж знал, что Адольф так взбесится? Рейвен действительно не хотел ничего плохого, вот не зря он еще давно выбрал для себя линию поведения легкомысленного раздолбая, это было очень удобно.
Адольф тем временем несколько раз молча шарахнул кулаками по спинке дивана. Рейвен округлял глаза на каждый удар и вливал в себя мартини, великодушно позволяя избиваться несчастную мебель столько, сколько душе угодно. Он-то на самом деле не очень любил кожаные диваны.
— Тут все сложно, Адольф! — Рейвен поморщился, не желая распространяться о своих личных отношениях. Одно дело, когда он хвастается, какую девочку трахнул в туалете клуба, совсем другое — когда признает, что действительно признал человека. Это даже что-то вроде слабости, а он и так был не слишком физически силен, зачем позволять кому-то при возможности надавить на тебя морально или, хуже того, эмоционально? К тому же, это же два брата, черт возьми! — Он записал меня на какую-то должность, но так, чисто для галочки. Не помню точно, кем, но чем-то вроде парня, который приносит ручки и заправляет чистую бумагу в принтер. Какая-то абсолютная лажа, чтобы к нему никто не прикопался, пока я тяну резину.
Нет, Август действительно что-то говорил! Но Рейвен только отмахнулся, выслушал свои мнимые обязанности и оговорку, что на деле от него ничего не требуется, кроме, как обычно, его наличия в августовской жизни, и радостно продолжил заниматься всякой ерундой, вроде попыток объяснить, чем зерновой молотый кофе лучше растворимого.
Это, разумеется, было значительно важнее, чем узнавание того, на какую фейковую должность тебя приняли.
— Прекращай ты, не играю я в благородство, нахрен мне оно не сдалось, — Рейвен недовольно поморщился, принял паспорт, придирчиво рассмотрел значившуюся там информацию, усмехнулся вместе с Адольфом, оценив имя, вернул документ. — Наверняка слышал, но у меня не очень хорошая память на имена, извини. А ты, получается, младше меня? Тебе восемнадцать? — разумеется, даже здесь он вычленил самое его интересовавшее. А потом, словно опомнившись, восхищенно поднял брови: — Ого, стоп, ты еще и музыкант? Блин, кру-у-уто! Жаль, что дисков не осталось, я бы с удовольствием послушал.
Двадцатые числа марта... Рейвен тогда уже был в этом доме? Да, точно был. Стало вдвойне обидней, что он лишился такой уникальной возможности.
Перед лицом появилась виноградина. Рейвен слегка прищурил глаза, наслаждаясь эротизмом этого простого жеста. Для него вообще многие движения имели какой-то свой внутренний подтекст, а часть казалась откровенно интимной, хотя для нормальных людей наверняка была обычной.
Он понятия не имел, как общество относится к кормежке виноградом с рук, но вот Рейвена вставило знатно.
Ему чудом удалось сдержаться и никак не проявить себя. Вообще, в этом он был мастак: Рейвен всегда опасался не так понять намеки, поэтому напрочь игнорировал их.
Он просто съел виноградину и ухмыльнулся.
Вроде, так все и должно быть.
— Ну-у-у... — переключиться с одного на другое было сложно, особенно когда ты сам себе толком не объяснил причины. — Это тоже сложно.
Рейвен отставил бутылку с остатками мартини: после винограда воскрешать во рту гадостный вкус не хотелось совершенно. Он сложил руки на животе, постучал кончиками пальцев друг о другу, разглядывая потолок, собираясь с мыслями.
— Ты меня дважды мог убить, но, как оказалось, это было чем-то вроде вынужденных мер. Ну, и еще вы с Тодом рассказали мне, как вам не фортило, я посчитал, что Август не прав... Ты тоже, конечно, нихрена не прав, но он тогда был не прав больше... А, в общем, мне типа так захотелось, ладно? — Рейвен отмахнулся. Он ненавидел объяснять собственный ход размышлений, потому что он никак не укладывался в человеческие слова. — А тебе что, откат сделать? Притащить к Августу? Я могу, мне не жалко.

Отредактировано Рейвен Чельберг (07.07.2014 01:45:20)

+1

9

Хайн в ответ на мнение Рейвена только недовольно фыркнул.
У каждого есть свое мнение  — у отца, который считает своим святым долгом по десять раз за день напоминать о том, что Потомков считают вторым сортом, давно хотят смешать с грязью и вообще, Дом давно хочет их вид на органы растаскать; у Августа, который денно и нощно блюдет покой и сохранность младшего брата, чтобы Координатор потом досчитался всех органов и не задалбывал с вопросом «А ты что, не Потомок?»; даже у лежащего на коленях Хайна наркодилера оно было!
Адольф еще немного поерзал. Ему вдруг стало стыдно за вспышку своих эмоций. Рейвен ведь и, правда, ничего плохого сказать не хотел.
— Ты меня тоже прости, — голос Потомка звучал виновато. — Месяц выдался тот еще, весь на нервах хожу, уже не помню, когда высыпался в последний раз. Глаза из орбит скоро вывалятся.
Да, Адольф сам виноват во всех своих бедах, но он бы и думать не стал о диверсиях против Дома, не попадись он под руку Координатору из Дома! В голове мгновенно возник план мелкой мести. Тут же стало стыдно за плохие мысли в отношении ближних своих. Но Карл сломал ему нос! Если этот ангел и правда служит в ненавистной организации, значит, Август должен многое про него знать.
Но Рейвен пока что успешно отвлекал Потомка грифона разговорами. Хайн скормил ему еще пару виноградин, пожевал губу и только после этого решился заговорить снова.
— По описанию на полуслужащего тянет, — Миттенхайн прикрыл глаза, вспоминая скудные крупицы информации об иерархии Дома, рассказанные четыре года назад Августом. — Вроде безобидно совсем, Дому ты фактически никто, делай, что хочешь, в рамках оговоренных полномочий, конечно… спроси потом, что он тебе там написал, а? Вдруг не только заправлять бумагу в принтер? У Августа был раньше тоже парень для принтера. Вроде и толковый парень был, но демон и тащил энергию, а Август и не замечал.
Знавал Адольф когда-то одного полуслужащего. Это были все те же демоны, из той же тусовки наркодиллеров и пропащих наркоманов, только этот кадр вовремя успел одуматься и перебежать на сторону Дома, под крыло Ищеек. Жил себе сыто, жрал и без того скудные жизненные силы Августа. В киношку ходил по субботам. Даже подледным ловом увлекался. А потом его приставили наблюдать за Адольфом — во избежание «эксцессов» и чтоб не сбежал.
Только Август знать не знал, что после бутылки текилы далеко не убежишь. Не Дом, так полиция схватит.
Так что Рейвену стоит быть поаккуратнее. На него может быть записано что угодно. Интересно еще, что старший брат написал в графу «вид»? Если Потомка — то тут никакой регистрации не надо, данные на Рейвена автоматически попадут в систему. Человеком быть безопаснее.
— Ладно-ладно, прости! — Миттенхайну стало окончательно ясно, что он возмущался зря, и надо было потерпеть до конца встречи. Но Хайн не умел держать себя в руках, разучился за месяц активной беготни. — А? Получается, так… я об этом не думал. Алкоголь продают, на такси возят, деньги за выступление платят — и ладно. Всем плевать, сколько такому таракану, как я, лет.
Снова стало неуютно, только уже в другую сторону. Хайн не любил светиться, свои умения показывать стеснялся, но если уж заходила речь о деньгах, крове и обеспеченном будущем, то Потомок поступался принципами и выдавал по максимуму. Но кроме редких случаев — ни-ни о своих талантах. А тут сидит человек, который почти искренне восхищен его родом занятий? Отказывать ему в удовольствии послушать себя было почти обидно.
— Ну, насколько мне известно, диски Тод не уничтожал, «где еще запишешься сейчас, когда тебя пол-Женевы готово с руками оторвать?» — Хайн передразнил голос покойного друга, но вышло неумело и как-то блекло. — Так что если еще встретимся, могу подогнать. Только тс-с-с, — Он приложил указательный палец к губам и скормил еще виноградину. — Я труп и меня официально нигде нет.
Ради собственной безопасности он менял память людей. Сколько их уже таких, с покореженным фрагментов прошлого? Их количество давно перевалило за сотню.
И будь Рейвен человеком, то был бы сто первым! Хайн почувствовал раздражение. Оно окатило его холодной волной, заставив вновь недовольно нахмурить брови.
У таких, как Рейвен, ничего не бывает «сложно». Адольф  повел чутким грифоньим носом, пытаясь прочитать вектор мыслей собрата. Размытое смущение, раздражение, немного задумчивости. И искренность. Рейвен был честен с Хайном.
— Рейвен, ты тоже нихрена не прав был, когда бежать мне помогал. Но я благодарен и к тому же, я теперь твой должник, — Адольф покачал головой, доставая телефон из бокового кармана брюк и давая его Рейвену в руки. Это был тот самый телефон ангела Штейнберга, прошедший с Хайном огонь, воду и медный пиздец в лице Координатора-ангела. — Честно говоря, мне не очень хочется возвращаться к Августу. И, да… на будущее, если еще встретимся: не называй при мне его имя, хорошо? Знать его не желаю, паскуду. А сейчас… тебе Тод что-то хотел сказать.
Хайн вывел на экран телефона список видеозаписей, прокрутил немного вниз и нажал на миниатюрный значок воспроизведения.
— «Здорово, ублюдки!» — Хайн дернулся, но был вынужден держать экран перед лицом Рейвена. На записи было его, Адольфа, лицо крупным планом. Знакомая самоуверенная улыбка, блеск в глазах, то и дело облизывающий губы язык. — «Давненько не виделись, аж три дня! Если ты смотришь эту видюху, Рейви, то поздравляю, тебя до сих пор не схватили за яйца жесткие Координаторы. Сиди себе на жопе ровно и жуй виноград. Мартини я тебе оплатил, комнату заказал — и только попробуй подвернувшимся шансом не воспользоваться! Нагни всех Миттенхайнов разом, им в кайф! Так, к делу… хотя, нет, еще одно лирическое отступление. Поздравь от меня этого мелкого пидараса тоже, он все еще жив и «дееспособен», несмотря на то, что у него шиза. Га-га-га. Так вот, Адди. Ты слышишь меня, Адди?»
Миттенхайн с трудом сглотнул слюну и кивнул. Выглядел он при этом как человек, которого сейчас жарят живьем.
— «…Закрой ушки, Адди, я сейчас кое-что скажу Рейву. Вздумаешь нас подслушать — поглажу против твоей грифоньей шерсти, понял?»
Адольф наспех извинился перед Рейвеном, всучил ему мобильник и крепко прижал ладони к ушам. До него не доносилось ни звука.
А Тод на записи тем временем продолжил, обращаясь к Рейвену.
— «Значит так, песик. Времени у нас мало. Пока мы отдыхаем, твоя Ищейка работает. Мы должны его опередить и отмыть мое доброе имя. То есть, доброе имя мертвого Адольфа, ясен хер. Выбирай: либо ты выбираешь меня и мы беседуем насчет маньяка, о котором тебе уже было говорено, либо ты остаешься с Адди и стараешься не прибить его нахер, а доставить минимальное удовольствие, поимев его в задницу. Знаю, тебе не понравится. Но один Потомок уже оценил. Считай, что тропа не заросла. В о-о-о-общем! Если заинтересован в спокойной жизни — своей и Августа, на других мне плевать — целуй этого малолетнего мудака со всей дури! Триггер на меня у него срабатывает в случае, если ему угрожает быть нагнутым. Хех. А если не заинтересован — удали эту запись. На все про все даю тебе тридцать секунд. Выбирай».

+1

10

Адольф продолжал его кормить, а Рейвен старался воспринимать это нормально — так, будто бы это было в порядке вещей. Они даже болтали так, будто все было нормально, один другого не собирался убивать. Будто бы, в конце концов, Рейвен не лежал на коленях у мнимого трупа. Странное, в общем, ощущение. Такого раньше не бывало.
Даже о музыке Адольфа поговорили. Рейвен, конечно же, покивал, соглашаясь: да, он с удовольствием послушает, ему ведь нравится музыка! А особенно забавно будет послушать музыку знакомого. Рейвен знал некоторых музыкантов, но ни один его никогда не хотел серьезно грохнуть, не скрывал долгой бытовой и общественной драмы, поэтому, можно сказать, писал хрень даже в трагедиях. А тут вон мастер.
Рейвену было любопытно.
По поводу Августа он отмолчался. Старший из братьев был для Рейвена больной темой: по сути дело, болтать о нем хотелось постоянно. Сентиментальностью это не пахло ни разу, просто нужно было разобраться в себе, разложить все по полочкам, а для этого, разумеется, обсудить. А с кем лучше обсуждать человека, как не с его родственником? Правда, раньше Рейвен считал ненормальной тетушку своего друга Гэри, но та просто жила с выводком кошек. Сейчас-то было понятно, что более сумасшедшие реально встречаются.
В общем, отделаться удалось одним бодро сказанным "хорошо".
Рейвен собирался было продолжить вести непринужденную беседу, скинуть ее в какое-нибудь откровенно мирное русло, вроде выяснение того, где Адольф сейчас живет, откуда берет деньги и подобного, но ему под нос сунули телефон. Он уставился на экран.
— Вы не могли найти нормальный способ связи? — недоуменно спросил Рейвен и, когда на него нетерпеливо шикнули, поднял руки вверх. — Боже, ну что за придурки...
Тод на видео не ощущался. По наглой роже было видео, что это не обычный Адольф, а корчащий рожи и изо всех сил выебывающийся, что казалось безумно нелепым. Рейвен даже усмехнулся поначалу, а потом прижал палец ко рту, будто затыкая сам себя, нагнал на лицо серьезности. Важное послание. Ну конечно.
— Даже виноград учел, паскуда, — восхитился Рейвен.
И вдруг — ого, Тод обращается к Адольфу! А Рейвен-то был уверен, что они могут переговариваться в голове с этой нелепой прической, странно было, что таких бонусов у этих чертей не имелось.
Он коротко улыбнулся, взял телефон и продолжил держать его перед самым носом, изредка поглядывая на честно закрывшего уши Адольфа. Рейвен бы не подчинился: какого хрена какое-то его сраное альтер-эго будет говорить с другим в тайне от реального я? У этого Миттенхайна были серьезные проблемы с самооценкой, не иначе.
Рейвен смотрел и нехорошо скалился, обдумывая собственное положение, в которое его ненавязчиво поставили. Вот уж не поймешь, кого здесь нагибали больше.
— Сучий блядский уродец с пизданутыми выборами, — пропел Рейвен, прижал телефон к груди и вздохнул.
Значит, тридцать секунд? Вот же он отыграется за такие попытки манипулировать собой.
— Адольф? — Рейвен привлек внимание помахиванием руки, а потом, не опуская эту руку, взял Адольфа за шею, сильно укусил за губу и, воспользовавшись шоком, тут же влез в рот языком. Этот дурацкий виноград раздразнил его, но не настолько, чтобы засасывать тщедушного Потомка просто из любви к искусству, но, в самом-то деле, выбор был очевиден.
Адольф дергался, сопротивлялся, даже по ребрам пару раз кулаком заехал, а Рейвен все стоически терпел, крепко удерживая его голову над собой, целовал глубоко и старательно, жадно, вкладывая все раздражение в поцелуй. В какой-то момент сопротивление прекратилось, даже наоборот: Адольф вдруг начал отвечать и улыбаться. Рейвен тут же дернул его за волосы, заставляя прекратить.
— Привет, Тод, ты хочешь меня настолько, что даже не придумал другого способа тебя вызвать? — промурлыкал он.

Отредактировано Рейвен Чельберг (08.07.2014 22:38:22)

+1

11

Хайн был человеком честным.
С самим собой, до недавнего времени — со всем миром, который ограничивался, правда, четырьмя стенами, мутным лицом полуслужащего, да Августом, периодически наносившим визиты вежливости в комнату, где жил Адольф, и который кончился после первых двух недель марта. Потом был ад на земле, две недели абсолютного беспамятства, предупреждение от демона, встреча с господином Штейнбергом у него дома, какие-то бумажки, чернила на руках, и озноб почти каждое утро.
Честностью пришлось поступиться. Совесть еще грызла, когда Хайн менял воспоминания о себе у людей, знакомых с Тодом, ведь теперь он им был немногим больше, чем хотелось раньше. Но только так он мог выиграть себе еще время, пока пытается понять, что же изменилось в нем, Адольфе, за последнее время.
Он честно зажал ладонями уши, постарался отрешиться от всего, что его окружало. Даже глаза зажмурил, сцепил зубы, запел про себя одну из своих старых песен, стремясь отвлечься, пока Тод и Рейвен беседуют.
Запись, сделанную мертвым другом, Хайну духу посмотреть не хватило. Он подозревал, что это видео — часть какого-то плана, а для любого плана важны две вещи: точность в деталях и чтобы каждый из винтиков-исполнителей знал только свою часть. Адольфу было не впервой чувствовать себя пешкой. И он очень не хотел нарушать чьи-то планы.
Песня в голове успела раза два прокрутиться в голове, прежде чем Рейвен, наконец, махнул перед лицом Адольфа рукой. Миттенхайн уловил жест, открыл глаза и наклонился поближе, намереваясь спросить, о чем говорил Тод на видео, но Рейвен мертвой хваткой вцепился Миттенхайну в шею, укусил и глубоко поцеловал.
«Не хочу!» — возопил Адольф, отчаянно сопротивляясь насилию со стороны собрата. Дыхание перехватило, чужой язык по-хозяйски исследовал его рот. Ощущения были так себе, особенно остро ощущался кислый вкус мартини. Хайн дернулся, замахал руками, попытался стряхнуть Рейвена с себя, но потерпел фиаско. Высшим достижением можно было назвать только случайное попадание кулаком по ребрам собрата, но эффект от него тоже получился довольно смазанным.
«Подвинься, дружочек», — внутренний голос многообещающе улыбнулся, выбираясь из недр подсознания. Адольф осторожно кивнул, лег на воображаемый пол и свернулся калачиком, поджав колени к груди. «Поскорее бы это закончилось», — последнее, о чем он успел подумать.
Тод успел урвать свой кусочек кислого мартини с языка Рейвена. Он собирался еще немного поиграть с острым язычком невыносимого мальчишки, но был замечен и немедленно отстранен. Рэнсон расхохотался в голос, оценив силу хватки.
— Все, все, отпускай! Ох, Рейвен, сосешься ты знатно… отпусти, кому говорят! Вот так. Премного благодарен.
Тод провел ладонью по своему затылку, проверяя, сколько волос Рейвен успел выдрать из лохматой головы Миттенхайна. Оказалось, что потери если и наличествовали, то были минимальными.
— С-сука, — довольно улыбнулся Рэнсон, откидываясь на спинку дивана и попинав Рейвена коленом по спине в качестве моральной компенсации. — Я тебе все честь по чести выложил, а ты вздумал дурку валять? Не хочу пока с этим несовершеннолетним куском идиота разговаривать лично. Пробовал уже, когда были у Крамера, так он пол палаты разъебал, итак потом по кускам собирали. Мне пришлось платить потом. Скот мелкий.
Положение Рейвена было крайне удобным. Он так и напрашивался на очередную порцию винограда в рот. А полупустая бутылка мартини отлично сыграла бы с другой стороны. Но это потом, сейчас, правда, нужно по делу общаться.
Собрат был милостиво усажен на кресло с левой стороны, предварительно сдернут с коленей. Тод чуть развел ноги, облокотился на них и задумчиво покусал губу, которая уже почти не кровила.
— Значит, так, обаятельнейший из мудаков, как я сказал, времени у нас мало. Конкретно – до завтрашнего утра, потом я с этим отбросом встречаться пойду. Встречаться и беседовать. — Рэнсон кисло улыбнулся. — Списки там получать, свою премию… но не только. Мне нужна ниточка к Дому. Тот чувак, который сможет помочь с информацией и нелегальными транками. Таблетки, что Адди просил, у тебя с собой?

+1

12

— Ну вот, ты лишил меня последнего удовольствия! — паясничал Рейвен, закатывая глаза и качая головой, а потом все-таки не сдержался и заржал.
Опять потянуло опасностью, зато теперь выражение лица Адольфа соответствовало этому ощущению, а не создавало почти комический диссонанс, как на видео. И как только они оба уживались? Абсолютно же разные.
Валяться на Тоде было неуютно, но Рейвен был упорен во всех своих начинаниях. Конечно, он не очень любил жрать кактус, но, показухи ради, мог оставить хоть всю Мексику без текилы. Вот и сейчас он собирался оставаться на своем месте до того момента, пока его не сгонят — на это у него храбрости бы точно хватило.
Это произошло довольно быстро, и не сказать, чтобы Рейвен действительно расстроился. Он развалился в кресле боком, свесил обе ноги с одного подлокотника, а на втором уместил голову. Вот тут-то и показалась прелесть кожаной мебели: кресло было таким мягким, будто бы он забрался в гамак.
Рейвен отметил про себя слово "несовершеннолетний", поднял глаза вверх, разглядывая потолок. Ему казалось, что Август говорил о том, что его брат не сильно его самого младше, точно не на десять лет, как было в случае самого Рейвена. Кажется, он где-то что-то не до конца понял, причем явно тогда, три дня назад.
Ладно, мелкий — и мелкий. Тогда Адольфу тем более нужно помочь. Или этому Тоду.
— Постоянно заставлять его психовать тоже не лучший метод, — Рейвен приподнял бровь, выражая скепсис по отношению к использованию всех и вся. Нет, конечно, ему тоже нравилось применять окружающих по мере необходимости, но чтобы его, Рейвена, принуждали быть рычагом!..
Немыслимо.
Рейвен поискал глазами бутылку, увидел ее у дивана, да и, к тому же, почти пустую, поморщился, перевернулся в кресле задом кверху, сполз, потянулся рукой к столу, зацепил, слегка пошатнув, новую бутыль, притянул к себе, вернулся в исходную позицию и сделал большой глоток.
— В следующий раз, — показательно поморщившись, — заказывай какой-нибудь крепач, а не эту ерунду.
Противореча себе, Рейвен опять присосался к бутылке. Напиваться в его планы не входило: от мартини обычно пошатывало, но мысли оставались ясными. Главным сейчас было последнее — как, по мнению Рейвена, и всегда. Может, именно с такой идеей Тод назаказывал не что-то жесткое и сорокоградусное, хотя казалось очень сомнительным, что он действительно думал на шаг вперед в таких вещах.
Рейвен вздохнул, наблюдая за тем, как Тод изображает размышления. Все-таки лицо Адольфа такому характеру шло мало.
— Сам пойдешь встречаться? — уточнил Рейвен, параллельно ставя бутылку на пол. То, что говорилось о "заказчике", было понятно по тому, как изменилась самодовольная рожа Тода. — Один?
Он чуть приподнялся, нашарил карман толстовки, вытащил непрозрачную белую банку, перекинул ее Тоду, проследив за тем, чтобы полет куда-нибудь не перекосило: все-таки из позиции лежа метать что-то было ужасно неудобно, но черта с два Рейвен бы двинулся и передал.
— Тридцать штук, вроде, рецептура та же, но хрен знает, если честно. Забирать таблетку из дома я не решился, с одним моим чуваком определяли по фотке и вкусу, который я запомнил. Но с тем, какие они невыкапываемые, могу предположить, что попал. Короче, мудозвон, жри на здоровье, — Рейвен подумал, что сейчас было бы совершенно круто отвесить поклон, но вставать не хотелось. Вместо этого он опять обнялся с бутылкой.
Вдруг Рейвен отлепился от горлышка, нахмурился.
— Слышь, а ведь ты тот еще дебил, никто тебе информацию круче, чем Август, не предоставит, он же там у них все бумажки ковыряет, а еще отловом всяких нелегалов занимается. А ты его, можно сказать, просрал, когда ты... Адольф оттуда валил. Я понимаю, Ликвидатор, все дела, но можно было отсидеться и пустить по следу этого твоего дружка Дом, чтобы самому к нему не таскаться.
Рейвен потарабанил пальцами по собственному животу. Это казалось ему идеальной, но, к сожалению, безвозвратно потерянной возможностью. Работать через чужие руки — что может быть лучше?

+1

13

— Не лучший метод? — переспросил Тод, с кислой улыбкой лицезрея скепсис на лице Рейвена, потянулся было рукой к носу, чтобы как следует за него дернуть и отбить тем самым желание влезать, куда не просят в ближайшее время, но ладонь лишь захватила пустоту. Эффектный жест сорвался по чистой случайности. Можно было бы пнуть любителя совать нос не в свои дела по голове, благо он на ней так удачно распластался. Но вместо этого Рэнсон положил левую ногу на правую. Для полного сходства с Августом не хватало только напустить на себя серьезности и скрестить руки. — А что еще я могу? Предложи лучший вариант, гений тактической мысли.
Если Рейвен правда такой хороший советчик как себя малюет — он предоставит варианты. Их будет больше одного, потому что в противном случае бутылка мартини окажется горлышком в теле недобропорядочного студента и не очень примерного гражданина совсем с другой стороны.
Тод молча проследил как Рейвен мастерски расправляется с очередной бутылкой алкоголя, пропустил мимо ушей совет на будущее, совсем не по-доброму усмехнулся своим мыслям. Он был не согласен с Миттенхайном по многим вопросам, но в одном они точно сошлись. Рэнсон недовольно зашипел, подавшись к Рейвену, смотря на него почти зло:
— Мал ты еще мне советы давать, мелочь пузатая. Но сегодня, так и быть, сделаем исключение в честь моего триумфа.
Когда он отстранился, Рейвен и глазом не моргнув, сделал несколько крупных глотков. Либо нервы у этого парня железные, либо он идиот, каких мало. Конечно, предположить в Рейвене идиота было легче всего. Во-первых, умственно не полноценные встречаются в природе чаще, а во-вторых, люди таких способностей как он легко находят себе применение вне стен наркопритонов. Рэнсон хмыкнул, поднял перед собой руку, лизнул тыльную сторону запястья.
Странный все-таки этот наркодилер. Вертит людьми, как хочет — и как вертит! Уровень его мастерства можно оценить хотя бы по должности заарканенной им Ищейки — а  сам не желает ни на минуту влезать в кожу тех, кого сам постоянно использует. Поправочка: он уже влез в эту самую шкуру, но желает поскорее ее с себя сбросить. А наутро будет все отрицать, потому что какой с пьяных спрос? Хорошо Рэнсон все-таки сделал, что не заказал виски, как собирался сначала. Не заслужил Рейвен утреннего забвения. И даже показательное недовольство, отыгранное мастерски, не поможет ему заработать на выпивку.
Тод снова лизнул линию вен на запястье Миттенхайна. 
— Один, ясен хер. Пойди мы вдвоем — он мгновенно раскусит наебку. Я ж говорил, он Потомок, у него опыта больше, чем у вас с Миттенхайном. Даже если ваш опыт сложить, помножить на самое большое простое число и возвести в максимально возможную степень, все равно старый засранец вас сделает.
Тод мог сколько угодно изображать героизм, но сейчас он говорил совершенно серьезно. С того самого дня, как Адольф сбежал из дома Августа, у Рэнсона зрел план погребения собрата Хайна заживо. И один из пунктов этого плана гласил, что собрать доказательства причастности конкретно этого козла к преступлениям можно только при личной встрече. Желательно один на один. Если настоящий Крысолов почует слежку, он может быстренько свернуть разговор, не дать списков, наебать с премией и какими-либо деньгами вообще. Да и не к чему Рейвену видеть мясное производство, в которое Тод точно пустит старого Потомка в этом случае.
— Он не должен почувствовать лажи, — Тод изучающе осмотрел ногти на пальцах, немного погрыз кутикулу на среднем. Рейвен временно выпал из поля зрения. — Значит, план такой: я прихожу на место встречи, получаю из его рук эти блядские списки. Вырубаю к чертовой матери, вызываю охранку из Дома. Если нам повезет, старый хер и на этот раз напишет списки жертв своим злоебучим потреблядским косым почерком. — Тод резко вскочил с дивана, закружил по маленькой комнатке как бешеная пчела. — Пойми, дурилка картонная, я хочу закопать конкретно этого уебка! Мне не нужны козлы отпущения, ими я в другое время займусь, если повезет.
Он вовремя обернулся, поймал таблетки. На губах вновь появилась самодовольная ухмылка. Таблетки были одной из ключевых составляющих его плана. При их отсутствии пришлось бы изворачиваться с изучением книг по травматологии — Рэнсон хотел на время вывести старого Потомка из сознания, пока бегает за помощью и пихает доказательства в руки объективного свидетеля. Для пущей убедительности, травма должна быть естественной, по типу той, которую получил Август намедни. Только Рэнсон мелочиться не хотел, он хотел засветить сразу в голову.
Повезло, что теперь необходимость штудировать специфическую литературу отпала.
— Жрать их буду не я, — Рэнсон в знак благодарности присел не на живот Рейвена, а на закинутые на подлокотник дивана ноги. Услышав недовольное шипение, соскользнул на пол, поднялся и отвесил низкий поклон. Раз Рейвену нравится ощущать собственную крутость — получите, распишитесь. Тод постучал по двери, выглянул наружу, заорал кому-то, что хочет курить, дождался, пока в руках появится сигарета и зажигался, прикурил, вернул зажигалку и сел напротив Рейвена. Затянулся сразу дважды и счел нужным поправить себя. — Точнее, не только я. Половину скормлю Крысолову, чтобы его знатно вырубило, пока я за подмогой бегаю.
Сладкий вкус сигарет, оставшийся на языке, свидетельствовал об очевидном факте: сигарету он стрельнул у девушки.
Рейвен тем временем отцепился от горлышка бутылки и стал на удивление серьезным. Снова резко захотелось дать по этой задумчивой морде с ноги. Но Рейвен был слишком лакомым союзником. Рэнсон еще раз затянулся, выпустил дым колечками через нос и покачал головой.
— Рейви, дружок, это ты чего-то не понял. Информации по этому делу у меня больше, чем у кого бы то ни было, это, во-первых. Во-вторых, Адольфу в доме Августа не место, ведь «заставлять его психовать тоже не лучший метод», — Тод передразнил нравоучительный тон Рейвена. — А мы стобой бравые парни, ориентированные на результат. Ты видел, как работают Ликвидаторы, нет? Не видел? А я видел и на себе испытал. Август в любом случае сдал бы Адольфа. Крысолов, поняв, что исполнитель, то есть я, нейтрализован, нанимает другого человека с еще более нестабильной психикой — ищи его потом по всей Женеве!
Бутылку тод все-таки отобрал, сделал пару глотков, вернул Рейвену. Затянулся в последний раз и в один заход докурил сигарету. Потушил смачным плевком и не глядя выбросил в угол.
— Так что в наших с тобой интересах поймать этого мудака своими силами. Впрочем, я придумал еще один вариант. — В глазах Тода появился хищный блеск. — Ты можешь пойти со мной и увидеть все своими глазами.

+1

14

Вот и второй начал брыкаться. Рейвен закатил глаза, постучал бутылкой себе по животу, пытаясь призвать самого себя к терпению. Вечно никто не мог оценить его благие порывы, а потом еще говорят, что он бессердечный говнюк!
— Это не советы, обмудок, а мысли вслух. Нахрен ты мне не сдался, советы тебе давать? — хоть он и морщился, но выражение лица при этом оставалось достаточно добродушным — эдакое легкое надменное презрение. Шло бы все подальше, особенно всякие там недовольства: у него есть бутылка, даже не одна, если еще пошуршать по комнате, и проблемы, от которых можно было успешно отгородиться, сидя взаперти в этой комнате.
В общем, мир и покой. Прямо как Рейвен всегда мечтал.
Ну хорошо, не мечтал, но приятно было притвориться хотя бы для себя, что он нормальный человек, а не фрик какой-то.
— Нам же не нужно, чтобы Адольф от меня шугался? — он приподнял одну бровь, глядя на то, как отодвигается Тод. Правильно, нечего над ним нависать и закрывать обзор, Рейвен ненавидел, когда кто-то нарушал его личное пространство.
Тод что-то делал со своей рукой. Скользнув по нему взглядом, Рейвен мысленно обозвал его придурком, поболтал ногами. Он понятия не имел, о чем может размышлять этот психопат, но с каким-то тупым удовольствием слушал его размышления.
Рейвен кивнул, соглашаясь: да, ни Адольф, ни, тем более, сам Рейвен не справятся с престарелым страшным мужиком. Вообще, с другим Потомком встречаться было немного жутко, особенно раз он может почуять что-то не то. Это как на верную смерть идти.
Но Тод же шел — и вел с собой Адольфа, так что, по идее, прется туда не один, так?
Зачем еще загребать Рейвена?
Он расслабился, осознав, что своим задом рисковать не придется, а Тод вдруг подскочил и, продолжая говорить, стал носиться туда-сюда.  Рейвен следил за ним взглядом, отмечая, что стены комнаты тоже приходят в движение. Поморщился, даже волосы взъерошил, пытаясь вернуть голову на место: помещение плыть не перестало, только волосы стали еще более лохматыми.
Тод нервничал. Рейвен еще раз глотнул мартини.
— Свали, блин, ты тонну весишь! — стекло, прижатое к губам, неприятно завибрировало, когда этот придурок вдруг вздумал плюхнуться ему на ноги, извернулся и скинул Тода на пол.
Он ждал дальнейших объяснений, но Тод додумался открыть дверь, выглянуть в коридор и выпросить у кого-то сигарету. Рейвен демонстративно поднял брови, достал пачку из кармана, повертел ею в воздухе, достал одну сигарету и зажигалку, спрятанную в пачке, и затянулся.
— Как ты ему таблетки в рот впихнешь, если он может тебе дохрена всего внушить? — прерванный разговор был продолжен. Вся затея, от и до, казалась Рейвену бесконечно неразумной, и эта неразумность крылась в том, что в деле был огромный риск — притом неприкрытый. Вроде, все можно понять и принять, когда в одном из вариантов исходов есть элемент риска, но только не тогда, вариант всего один.
А Рейвен прекрасно понял, что выхода у Тода,в  общем-то, нет.
Он нахмурился, с готовностью отдал бутылку, принял ее назад, машинально хлебнул, облизал губы, глядя в неопределенную точку в пространстве.
— Вариант со мной и без меня, — задумчиво проговорил Рейвен, — прямо даже не знаю, что выбрать.
Так же легко, как на этом кресле разваливался, он собрал все свои конечности, поставил бутылку рядом, сел нормально и потянулся, зажмурившись. То ли в спине, то ли в плечах что-то негромко хрустнула, раны на шее заболели. Когда Рейвен открыл глаза, комната прыгнула особенно сильно, а потом продолжила качаться едва-едва, как и до этого.
— Кровь, кишки на потолке, разорванные грудные клетки и прочее добро нам встретиться на пути? Если нет, то пошли. Если да — ничего, зафотаю и отправлю в инстаграм, наберу кучу лайков.
Рейвен тоже обожал казаться крутым, а показательная крутизна окружающих заставляла его выпендриваться активней и отчаянней. Он склонил голову к плечу, лучезарно улыбаясь и глядя прямиком на Тода.
— М, слушай! — Рейвен вдруг хлопнул себя по бедру, выудил мобильник из кармана, разблокировал и нажал на адресную книгу. — Давай сюда номер, буду звонить тебе ночами и дышать в трубку. Или Адольфу — уж как там попаду.
В графе "имя" Рейвен написал "мудила" — вроде, и конспирация соблюдена, и реальность неплохо отражена. Тут же вспомнился испуганный Адольф. Рядом с "мудила" через косую черту было добавлено "паникер".
О деле, на которое его брали, думать пока что не хотелось, к тому же, Тод сказал, что собирается к тому старому Потомку — Крысолову? он назвал его Крысоловом, как того, который из Гамельна? — только утром, время у них еще было.

+1

15

Злая судьба распорядилась снабдить Рэнсона не самым лучшим напарником.
Было в принципе удивительным делом, как они — один был почти пьян, второй явно был не в себе и нервничал — до сих пор не перегрызли друг другу глотки, да еще умудрялись говорить тоном двух старых приятелей, которые грызутся по инерции, а не потому что есть повод.
Тод позволил своей фантазии немного разгуляться и представил, как набрасывается и перегрызает зубами тощую шею, как бутылка мартини летит на пол, неуклюже перекатываясь и едва-едва играя светом на гранях горлышка в скупом освещении вип-комнаты, как руки Рейвена скребут по лицу и спине Тода, тщась вырваться... Стоило увидеть это внутренним зрением, как по телу тут же мягко растеклось приятное тепло, и вкус мартини на языке уже не ощущался таким горьким. Рэнсон даже тихонько заурчал от удовольствия.
Но пока он не мог этого сделать. Мечты придется отложить в ящик и надеяться, что он не окажется шибко долгим. Но в том, что Потомок еще свое получит, Рэнсон не сомневался ни минуты.
Он открыл глаза и обнаружил Рейвена набирающим что-то на экране своего мобильника. С легким вздохом человек в теле Потомка плюхнулся рядом и мягко забрал из тощих пальцев чудо инженерной мысли.
Уткнулся в экран, набрал первые цифры и только после любопытствующий взгляд сместился в графу «имя». Тод поржал. Оценил остроумие владельца телефона, закончил вводить телефонный номер, но после не вернул его, как следовало бы, а  до конца пролистал телефонную книжку. Не увидел ничего интересного.
— В конце-концов могло быть и хуже, — Рэнсон с видимой неохотой расстался с не принадлежащим ему имуществом,  закинул ногу на ногу и стрельнул у Рейвена сигарету. — Мог бы назвать меня каким-нибудь «монстром из преисподней» или «этим». Ладно, хер с ним, проехали. — По лицу скользнула тень неприятных воспоминаний.
Тод тряхнул головой, положил руку на плечо Рейвена и, опираясь на него, доверительным шепотом продолжил прерванный разговор. Он уже успел прикурить и дважды затянуться. Даже задуматься насчет ранее прозвучавших вопросов успел.
Вопрос о возможностях старого Потомка в самом деле стоял ребром.
Хуем.
Грот-мачтой.
—  Он не может ничего внушать Существам, — снова начал пускать дым колечками из носа Тод. — У него абилка не под это заточена. Насколько я успел понять, он был каким-то подопытным в свое время, на нем проводили не то опыты, не то еще какую срань в одном из Швейцарских Домов, и он этой способности почти лишился. То есть, людям он может внушить все, что угодно и, будь я по-прежнему человеком, я бы уже был того, — ладонь ребром легла прямиком на кадык Рейвену и тут же убралась обратно на плечо. Тод усмехнулся – на себе не показывают. — Адольф, в отличие от меня, имеет крепкую броню в виде счастливой наследственности. А таблетки эти нужны для успокоения нервной системы. Прелесть этих транков в том, что они не оставляют следов в организме. И передоза от них случиться не может. Заебись вода, а? Один парень смекалистый делает. Но на него еще попробуй выйти. Только у Августа нитки к этому парню и есть. Короче, — спохватился Тод. — Все должно выглядеть невинно. Никаких следов побоев, никаких следов химии в крови.
Иначе Дом обнаружит лажу, откажет в регистрации этому мудаку, да бог знает, что эти придурки с бумажками вместо головы еще сделать по дурости смогут. Дом — это ведь не нормальная контора, а сброд недалеких Существ, которые в свободное время подрабатывают тем, что защищают своих сородичей и учат их не бояться боли в спине после первого появления крыльев.
Быть Потомком — однозначно круче. Крыльев нет (боли тоже нет, совсем как ложки), продолжительность жизни не такая долгая, зато можешь бросить короткий взгляд на человека и сказать, кто есть кто, и кто пиздит, а кто говорит правду.
Только правда у каждого своя.
Рэнсон разулыбался как идиот, хлопнул с силой по спине Рейвена.
— Я знал, что ты не подведешь, обкончанный! Вместе и на кишки смотреть веселей, и разговоры под мартини разговаривать, правда? Посмотрим, ничего не обещаю. Если этот уебок нас, — снова пришлось поправиться на «меня». — … кинет, тебе придется либо закрыть глазки и отвернуться, либо оттрапездничать со мной. Тебе может не понравиться, но зверек в тебе точно оценит вкус собратьев, такой редкий и такой трудно утоляемый…
В левом виске кольнуло, но пока робко, несмело. Еще не время для перемены мест. Тод снова вытащил свой мобильный, провернул его в руках, прищелкнул языком.
Он слушал ответ Рейвена, хмурился, кивал. Временно прекратил улыбаться. Это свидетельствовало о крайней серьезности ситуации. Рэнсон был рад, что пойдет на встречу не один. Теперь он напряженно размышлял над тем, как заговорить старому Потомку зубы и объяснить появление незваного собрата в месте их встречи. Пальцы обожгло пеплом, пришлось с сожалением потушить сигарету.
— Блин, ну и геморрой…
Телефон в его руках завибрировал. Тод провел языком вдоль кромки передних верхних зубов, чуть помедлил и провел по экрану пальцев влево, принимая звонок.
— Да, старый хрен, внимательно тебя слушаю. — Знаком Тод посоветовал Рейвену вести себя потише. — Да, это я. Да, он самый. Все прошло по плану? Отлично. Я… да? Что? Почему так много? А… Хорошо. Время то же, место то же? Да-да, понял. 
Рэнсон повесил трубку. Пальцы дрожали, его самого заметно потряхивало. Он испытывал трудно сдерживаемый гнев. Едва не раздавил телефон в пальцах. На то, чтобы успокоиться, потребовалась пара глубоких вдохов.
С минуту он молчал.
—  Господи, да у меня на него даже матов уже не хватает! — наконец отмер Тод. Скрипнув зубами, он кое-как сунул телефон обратно  в карман брюк. — Он меняет план.

+1

16

На несколько считанных мгновений Рейвен ощутил опасность — опять сильную, но словно угрожающую ему из-под одеяла или чего-то такого же плотного, скрывающего истинный ужас. Он пропустил один вдох, — и потом все стало так же, как было до этого.
Секунду, не больше, длилось это ощущение.
Стоило просто вспомнить, что именно Тод его чуть не грохнул. Как бы там ни было, Рейвен был уверен, что отбить возможный удар у него получится. Да и не опасность была, а так. Может, вообще показалось.
— А мне кажется, что описание получилось достаточно точным, — Рейвен пожал плечами, забрал телефон и тут же скинул его себе в карман, чтобы не забыть. Пьяным он себя не ощущал, но кто ж там знает, как оно окажется на самом деле.
Сначала показалось, что Тод на него чуть ли не лечь собирается. Рейвен недовольно повел плечом, но руку так и не убрали. Двигалось тяжело и лениво... в общем, Тоду повезло.
Рейвен терпел даже, когда возле его лица проплывал чужой дым. Дышать чужими сигаретами ему не нравилось, но сейчас обоняние притупилось, зато возникло желание курить, курить и еще раз курить. Как только носа коснулся запах дыма, Рейвен сунул руку в карман, нащупал пачку, открыл ее, не вынимая из толстовки, вытащил сигарету. Зажигалку он даже не попытался поймать: вместо этого целенаправленно выловил момент, когда сигарета Тода опять мелькнула рядом с лицом, обхватил руку за запястье, остановил движение. Не глядя на искривленное чересчур самодовольными эмоциями лицо Адольфа, Рейвен прижался кончиком своей сигареты к той, которую курил тод, дождался, пока тот затянется, и тоже сделал затяжку. В легкие попал дым — есть, получилось.
Этим он проверял, во-первых, свою меткость и концентрацию, а во-вторых — играл. Не только же Тоду развлекаться всякой херней, Рейвену тоже хотелось веселых развлечений на грани фола.
Как только сигарета загорелась, он тут же отпустил руку, отодвинулся чуть назад и продолжил слушать.
Рука, за которую он только что хваталась, ткнулась Рейвену в горло. Он дернулся, поморщившись.
— Эти таблетки, может, и оставят след в крови. Я в них не уверен, — повторил Рейвен.
По спине тут же прилетело. Он оценил это как призыв лишний раз не переживать, поморщился повторно. Потом внутри неприятно скребнулось при намеке на то, что он должен будет использовать эту свою пасть. Даже привкус мартини, казавшийся ему приторно сладким, не мог заглушить памяти о приставшей к языку чужой крови, металлической и солоноватой.
— А плечико-то не болит? — вкрадчиво спросил Рейвен. — Твою кровь жрать мне, знаешь ли, не очень понравилось, так что давай обойдемся без такого вот говна, хорошо?
Он прекрасно осознавал, что если вдруг произойдет что-то, что Тод не предусмотрел в своей тупом маньячном мозгу, ему действительно придется либо отойти в сторону и сделать вид, что ничего не было, либо начать помогать. Сориентироваться можно было на месте по мере необходимости. Рейвен был мирным, да, но никогда не был против драк, если случалась необходимость.
У Тода зазвонил телефон. Рейвен, и до этого не слишком активно говоривший, зажал рот ладонью и сделал до предела невинное лицо, пытаясь услышать, что же говорят на том конце провода. Голос Крысолова сливался в неопределенный шум, из которого выделялись лишь отдельные ноты. Смирившись с тем, что подслушать не выйдет, Рейвен уставился на постоянно меняющееся лицо Тода. Новости явно были дурные: психопат начал нервничать и злиться, самое время было бить в набат. Рейвен же даже с места не сдвинулся, так и смотрел на молчаливую ярость.
— И что теперь? — он поскреб щеку, внутренне надеясь, что все это дело отложится на далекий неопределенный срок, чтобы не пришлось никуда тащиться поутру. Рейвен что-то имел против кожаной мебели, когда только вошел сюда? О, он просто не знал, как удобно на ней сидится! Теперь он был готов взять своим слова обратно.
С другой стороны, было бы лучше, закончи они все прямо сейчас. Рейвен не был уверен, что действительно захочет отпустить Адольфа с миром после того, как все завершится, ведь Августу все-таки нужен его младший брат.

+1

17

— Что теперь, что теперь, — Тод задумчиво погрыз кутикулу большого пальца, сплюнул попавший в рот кусочек кожи, посмотрел на Рейвена и хмыкнул. — Мне в срочном порядке нужно надыбать тридцать пять  листов писчей бумаги и маркер.
Он прошелся по комнате, пнул со злости носком ботинка пустую бутылку из-под мартини — та, печально звякнув, откатилась под диван, на котором почивал Рейвен.
Нет ничего хуже измененных планов. Ужасно бесило то, что вместо привычной — простой как коленка — схемы придется задействовать теперь другую, более сложную и опасную. Рэнсон был убежден: чем больше в плане содержится ступенек, тем выше вероятность провала и тем, соответственно, больнее падать.
Самые простые планы всегда одновременно и самые действенные.
— Почему, почему именно сейчас? Место встречи и время остались неизменными, но детали плана стали на диво разнообразными. — Рэнсон остановился у столика с виноградом, наклонился, протянул руку и отхватил сразу гроздь, которую тут же сунул в рот. Нервную дрожь в руках нужно было чем-то унять. Тод хрустнул костяшками пальцев. Количество совершенных им глупостей росло в геометрической прогрессии. — Рейвен, где до утра можно достать дохера бумаги и маркер?
У второй части плана было огромное количество дыр, и ничто не смогло бы сравниться с ним по этому параметру, даже знаменитый швейцарский сыр. Про вкус и аромат и говорить нечего. От гениального плана неуловимого Крысолова несло отвратительной гнилью подземелий человеческой глупости и порочности. Впору было разочароваться.
Чертов павлин либо почуял за собой слежку, либо его самого торопили. Тод, конечно, слишком мало общался с заказчиком ужасных самоубийств, происходящих по всей Женеве, чтобы со сто процентной вероятностью утверждать, что он досконально знает эту паскудную натуру, но за пару коротких встреч он все же выцепил для себя несколько личностных качеств, присущих старому Потомку.
Во-первых, терпение. Крысолов мог ждать результата неделями. Его конечной целью было разрушение репутации Дома, а для этого нужно было подготовить почву, делать это постепенно и четко, не отвлекаясь на лишнюю беготню. Это требовало времени, отсутствия спешки и четкого исполнения его инструкций.
Тод от души плюнул на пол.
«Ростки ненависти пробьют черствый грунт скудоумия Существ не сразу», — говорил он на первой встрече. — «Но форсировать события не следует, иначе — проигрыш».
А теперь Рэнсона торопили с написанием проклятых листовок.
Что за херь?
Во-вторых, продуманность. В самом первом  листке, который получил на руки Тод, значились фамилии, имена и адреса молодых людей, а так же точные даты, когда их следовало убить. Каждому из убитых в руки нужно было сунуть прокламацию, взывающую к совести Дом. Это было частью схемы, но какой — тогда это оставалось тайной за семью печатями.
Рэнсон пожевал губу, бросил сердитый взгляд на Рейвена. Полученный ответ его не удовлетворил.
— У нас два варианта, — вслух размышлял Тод. — Либо мы топаем к твоему Августу и тащим бумагу у него, либо ищем что-то в срочном порядке здесь. — Только огромным усилием воли удалось не скрипеть зубами. — Блин. Ни один из этих блядских вариантов мне не нравится!
Риск был в любом случае высоким. Несмотря на поздний час, старший Миттенхайн сейчас находится дома. Даже если он занят работой с бумагами в своем кабинете, то все равно сможет понять, что Рейвен вернулся не один. Заслать его к Августу? Нет, слишком долго. Идеальным вариантом было бы использовать его печатную машинку, но свободного времени, опять-таки, было катастрофически мало. А ко времени встречи Тоду нужно было иметь при себе тридцать пять прокламаций, направленных против Дома.
Он хлопнул в ладони, снова разулыбался и обратил взор на притихшего было Рейвена.
— Ты остаешься здесь и ждешь меня, щеночек. Я скоро вернусь.
Тод  спокойно повернулся к собрату Адольфа спиной и вышел, но стоило двери захлопнуться за ним, он тут же сорвался на бег, крепко держа в руках баночку с таблетками. Преодолев два лестничных пролета, он остановился, переводя дыхание. Перед глазами была табличка с надписью «управляющий». Рэнсон довольно осклабился, выпрямился и дважды постучал в дверь. Сунул руку в карман, высыпал две таблетки и положил их на язык.
Он выбрал второй вариант: раздобыть материалы для прокламаций здесь, в клубе. В кабинете управляющего должна быть какая-нибудь канцелярия.
Дверь открылась, на Рэнсона недовольно посмотрели. Пока ему не задали дурацкого вопроса, что же ему здесь понадобилось, Тод схватил управляющего за отвороты пиджака, дернул на себя и впился поцелуем в губы. С языка в чужой рот были доставлены успокоительные таблетки. Те несколько минут, что прошли до тех пор, как они начали действовать, Рэнсон ожесточенно кусал и вылизывал чужие губы. Когда тело в его руках наконец-то обмякло, он уложил управляющего на гостевой диван, постарался придать его положению естественности. Все должно выглядеть невинно.
Тод снова от души поплевал на пол и затер плевки ботинком.
От самого себя уже противно становится.
Приметив на столе толстую пачку бумаги, ноутбук и принтер, Тод устремился к ним. Создал новый документ в текстовом редакторе, начал набирать текст и тут же внутренне напрягся — он услышал за дверью осторожные шаги.
Он отправил документ на печать, а сам так же тихо прокрался к выходу из кабинета Чтобы выпустить когти понадобилось приложить некоторые усилия, но когда результат был достигнут, Рэнсон открыл дверь и замахнулся было на незваного гостя, но приметил в нем Рейвена и облегченно выдохнув, вернул рукам привычный вид.
— Тьфу, Рейв, сказал же: дождись меня! — Тод взял в руки вышедший из принтера листок, бегло просмотрел, не удовлетворился содержанием и скомкал его в руках. Забрался на рабочее кресло, уселся на правый подлокотник и начал набирать прокламацию заново. Печатал быстро и сосредоточенно.  — Развел самодеятельность, блядь, чуть кирпичный завод из-за тебя не открыл. Вот чего, чего тебе на месте не сиделось?

+1

18

Рейвен понимающе кивнул — очень медленно, потому что на деле ничего не понял. Они же, вроде, собирались поймать маньяка, разве нет? Или он что-то опять не так понял, и у психа Тода в голове появился план по убийству Потомка кипой бумаги? Это даже представить было невозможно.
— Где найти бумагу почти в два ночи? — Рейвен даже глянул на часы, чтобы не ошибиться. Они сидели в этой комнате не так уж долго, но за это время он успел приговорить почти две бутылки мартини: удивительные таланты, вот бы их еще в более полезное русло направить.
Рейвен действительно задумался, покусал губу, изучая идеально выбеленный потолок. Вопросом, где достать писчие принадлежности ночью, обычно задумываться не приходилось, потому что они были абсолютно не нужны. А тут — на тебе.
— У Августа, — ответ пришел очень просто, притом иного Рейвен придумать действительно не мог. Ни один магазин в окрестностях в это время уже не работал, разве что какой-нибудь продуктовый, на автозаправках, открытых круглосуточно, бумаги было не отыскать.
Тод тоже явно размышлял, как и Рейвен, только выглядел более нервным. Конечно, это же его планы видоизменялись и, может быть, вообще рушились. Рейвен медленно откинулся на спинку, сложил руки на животе, ожидая вердикта.
Дождался.
— Мне тоже, — согласился он.
Август точно не будет рад, если к нему повторно припрется братец — причем еще и с Рейвеном плечом к плечу. Ну нет, этого делать было нельзя. Рейвен сам по себе знал, что доверие можно разрушить моментально каким-нибудь неловким движением, по крайней мере, его собственное. Как там дела у Августа с этими проблемами — неизвестно, но его не хотелось расстраивать.
Рейвен поморщился. Ему действительно стоило поучаствовать в какой-нибудь сомнительной опасной авантюре, чтобы окончательно не стать размазней.
Тод наконец-то собрался с мыслями, снова взял яйца в кулак и нагнал на себя крутости.
— Ага, — согласился Рейвен на указание, сделал лицо, полное энтузиазма, улыбнулся, но Тод этого уже не видел: он мчался к двери, распахивал ее и уносился в шумный коридор.
Вежливости ради стоило посидеть еще немного. Рейвен глянул на телефон. Последняя цифра поменялась — вот, этого достаточно.
— Ага, — повторил Рейвен, поднимаясь, — хуй там пел, птенчик.
Он поискал взглядом полную бутылку, обнял ее не, открывая, сунул телефон в карман и выскользнул из вип-зала, неловко ударившись плечом о косяк и зашипев. Прошествовавшая мимо парочка не обратила на него внимания, а Рейвен с удовольствием поулыбался бы обоим... Нет, не время.
Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что Тод наверняка пошел к администратору. Кажется, кабинеты персонала Рейвен видел двумя этажами ниже. Он пошел к лестнице, зашагал вниз, по пути вытаскивая свободной рукой сигарету из пачки. Зажигалку выуживать опять оказалось лень, пришлось обратиться к подпиравшему стену парню, благо, тот даже лишних вопросов задавать не стал.
Наконец, спустившись на нужный этаж, Рейвен огляделся и прошелся. Нужной дверью показалась ему только одна. Он собирался было ее открыть, как она распахнулась сама. На Рейвена замахнулась когтистая лапа — секундный ужас, такой же, как в вип-зале, только более отчетливый, от него даже опять грозно зашевелилось внутри, — которая тут же стала обычной рукой.
Он коротко улыбнулся, скользнул мимо Тода в кабинет.
— Да вообще охрененная затея свалить куда-то и надеяться, что я действительно буду сидеть там в ожидании, — фыркнул Рейвен, оглядываясь. — Мне, может, скучно стало!
На диване сидел полувялый мужик — похоже, администратор. Рейвен не стал даже возле него останавливаться, сразу подошел к Тоду, встал сзади, наклонился, читая то, что появлялось на экране монитора.
— Серьезно, бумага тебе нужна была для этого? Идиотизм какой-то, я думал, у тебя там чего посерьезней.
В текстовом файле был пылкий текст против Дома. Рейвен всегда считал, что агитки пишут немного сумасшедшие, и теперь убедился в этом воочию. Он вздохнул и, все еще прижимая к себе бутылку, как родную, положил подбородок Тоду на плечо. Ему очень хотелось насоветовать более удачных вариантов написания пропаганды, но Рейвен сдерживался: он уже понял, что все чуваки, сидящие в этом теле, не очень адекватно оценивали желание помочь.
— И ты таким постоянно занимался? — почти не разжимая зубов, переспросил он. Тод дернулся, Рейвен тут же выпрямился, не сдержавшись и пнув в отместку кресло.
Мужик на диване издал стон. Рейвен поморщился, бросил на него взгляд.
— Заткнись, ты! — а потом, сменив тон с нетерпеливого и раздраженного на будничный, обратился к Тоду: — Ты с ним, кстати, что сделал хоть?

Отредактировано Рейвен Чельберг (11.07.2014 23:33:10)

+1

19

— Охрененная идея или нет, а в разведку или на серьезное дело тебя бы никто не взял, — хмыкнул Тод, закончив набирать текст прокламации. Теперь требовалось подобрать гарнитуру покрасившее, чтобы до блеска отполировать образ. К тому моменту, как Рейвен примостился подбородком на его плече, Рэнсон сменил уже три типа шрифтов и все еще не был доволен результатом. Нервозность спала, но все еще была ощутима. — «Скучно» ему стало, видите ли! А если бы я успел всерьез тебя цапнуть?
Ворчал он, впрочем, беззлобно, уже без прежнего пылкого энтузиазма, которым был охвачен, скажем, в их первую встречу. Тод был рад иметь под боком такого человека, как Рейвен, пусть его иногда хотелось придушить голыми руками.
По крайней мере, в данный момент времени пес был очень кстати.
А вот его комментарии портили только-только зарождавшуюся атмосферу взаимопонимания. Тод недовольно зыркнул на Рейвена и тут же вернулся взглядом в экран, снова сменил гарнитуру. Так. Уже ближе к желаемому результату, но все равно чего-то не хватает.
— Думаешь, мне это нравится? — Прошипел Тод, крутя колесико мыши и наблюдая за тем, как изменяется очертание букв. — Думаешь, я ссу кипятком от каждого написанного здесь слова? Хуй там! Будь это мой план, я бы ни за что не разменивался на такую чепуху, а сразу пригнал бы к Дому бронетехнику или спалил бы их всех к собачьим праотцам! О, как бы я хотел увидеть зрелище танков, проезжающих по трупам… Но старый козел хочет воздействовать на умы молодежи, он считает их самым уязвимым местом в системе Дома. А для эмоционального воздействия на юные умы и нужна эта сопливая хрень, — Рэнсон кивнул на экран.
Постучал ладонью по столу.
Протер кулаками виски, тщась избавиться от головной боли.
Чем дольше он смотрел на содержание будущей листовки, с которой предстояло одновременно умереть тридцати пяти Существам, тем меньше ему нравилось ее содержание. Текст звучал слишком размыто. Слишком затерся. Такие листовки распространялись уже месяц и возымели определенный эффект, но любая, даже самая смешная шутка, после того, как ее произнесли три раза подряд, становилась тенью самой себя. С текстом для прокламации случилась та же история.
Тод тяжело вздохнул, убрал волосы со лба.
Он мог бы придумать что-то сам, но прекрасно понимал разницу в своих целях и целях старого Потомка. Они кардинально между собой различались. Идея Тода была созвучна идее индивидуального террора, тогда как Крысолов уже вышел на совершенно иной уровень. Он работал на идею, которая была гораздо кровавее навязчивой мысли о мести.
Рэнсон оглянулся на мужика на диване. Тот что-то бессвязно бормотал, не приходя в сознание. Человек в теле Потомка дернул плечом. Показывая полное безразличие к судьбе тела управляющего.
— Ничего криминального, — ответил он с какой-то недоброй усмешкой. — Скормил ему пару твоих транков, чтобы нейтрализовать на время, пока тут с листовками колупаюсь. Заодно проверим, как они работают и не наебал ли ты меня с составом. Доверяй, но проверяй, как говорится. Не ссы, если ты все сделал как надо и припер те самые таблетки, он очухается к обеду следующего дня и вспомнит только жаркий поцелуй, который я ему подарил.
Пинок по креслу впечатления на Тода не произвел. Но и особого раздражения не вызвал. Пожалуй, это хороший знак.
— Нет, — с неохотой ответил подставной Крысолов, пробуя себя в роли автора листовок против Дома. Получалось еще хуже, чем у Крысолова настоящего. — Было три захода с листовками. Первой занимался какой-то хрен, демон, вроде, молодой совсем, с подставным именем. Печатал текст на машинке. Потом начал артачиться и показывать зубы, что не понравилось старому Потомку, мать его через все известные места, ну он и включил его в список на убой. Стой-ка, — Тод перестал печатать, замер на мгновение. Его озарило и он, смеясь, ударил себя ладонью по лбу. — Точно, вспомнил, слава памяти Адди, его Гейне звали! Смешной парень, думал урвать себе выгоду, думал вернуть себе былую крутость. Да только хер там. Не вышел ни ростом, ни умом.
Мужик на диване опять застонал. Тод раздраженно нахмурился, размышляя, не переборщил ли с дозировкой. Решил, что трех таблеток мужику точно хватило бы, чтобы схлопотать побочные эффекты и вновь вернулся к обсуждению листовок.
Его собственный текст получился коротким, но более пылким. Впрочем, очарования ему это все равно не прибавило. Тод начинал злиться всерьез.
— Нет, понятно, что в здравом уме эту галиматью читать никто не будет. Но можно же было что-то посерьезней придумать! — Рассерженно шипя, как кот, которому прищемили хвост дверью, он нажал нужную комбинацию клавиш, полностью удалив текст с листа. Тод отодвинулся в сторону, предоставляя клавиатуру в полное распоряжение Рейвена. — Давай, щеночек, вноси свои светлые предложения.

+1

20

— Ну, если бы успел, я бы не сдержался и набросился на тебя, — Рейвен пожал плечами. — Я, видишь ли, любое твое желание мне навредить ощущаю, а если ты прикончить хочешь, у меня морда порывается выехать.
Он прижал к губам тыльную сторону запястья и пошевелил пальцами, изображая скорее ктулху, чем песью пасть. А потом вдруг расщедрился и продолжил:
— Вот сегодня ты, например, дважды думал меня убить: один раз там, наверху, но это было слегка так, в второй раз — когда дверь открыл. Так что если тебе придет в голову прибить меня втихую, у тебя ни-хре-на не выйдет.
После короткой прогулки алкоголь окончательно сработал против Рейвена: ему вдруг ужасно захотелось быть кристально честным и болтать так много, как это только возможно. От переизбытка чувств он даже поудобней перехватил бутылку мартини, вздохнул, глянул вверх. Потолок здесь был в трещинах и пятнах, не такой, как в вип-зале.
Благо, Тода больше волновала не болтливость Рейвена, а бумажка, которую он активно сочинял. Все-таки сдержать не получилось. Хоть Рейвен не критиковал написанное, зато он начал придираться к выбираемому оформлению, отмечая исключительно недостатки и не обращая внимания на какие бы то ни было положительные стороны.
— Да ты еще комик сансом с курсивом все заебашь, — под конец припечатал Рейвен. — Вообще на миллион будет эмоциональное воздействие.
Он по праву относил себя к юным умам, потому что даже из переходного возраста вышел не так давно — если, в общем-то, действительно вышел, а не застрял там совершенно по-идиотски. Наверняка, будь он более прошаренным в делах Дома, имея за спиной какой-никакой багаж знаний, получаемый в течение нескольких лет, а не дней, как произошло в его случае, эта будущая листовка должна была произвести впечатление. Или, может, Рейвена слишком потаскала жизнь? Да нет, явно не больше, чем того же Августа, который хоть был не так уж юн, но в Дом входил и всего за свои годы умудрился натерпеться. Или тот же Адольф. А сколько в Доме подобных им? Куча, наверное.
"Сборище фриков", — подумал он недовольно.
— Поцелуй? — переспросил Рейвен, не сдержался и заржал. — Тод, ты точно ненормальный.
Ему точно было не понять мышления этого ненормального. Мозг Рейвена был заточен под адекватные действия, против которых он мог пойти, чтобы обеспечить себя вниманием, но изначального неадеквата в его голове не было.
Он все следил и следил за тем, как Тод мучается, выжимая из себя текст, старался не мешать и просто дышал чуть ли не в затылок, нависая сверху. Держать бутылку надоело, Рейвен вздохнул, поставил ее на стол, чуть качнувшись в сторону от резкого движения, по успел уловить этот момент и выровнять свое тело. Он в очередной раз порадовался, что пил не виски или еще какой крепкий алкоголь. Наверняка ему и от такого количества мартини поплохеет, но то будет уже утром.
— Гейне? Прости, но я знаю только Генриха Гейне, а это вряд ли был он, — пробормотал Рейвен, опять устраиваясь на плече Тода. — Хотя этому твоему, наверное, сочувствую, — в его голосе, разумеется, не было сочувствия ни на полтона: плевал Рейвен на всяких там жертв производства, сами виноваты, что влезли в это во все.
Тод вдруг резко распсиховался, удалил весь текст и подвинулся. Расслабившийся Рейвен чуть не упал, нахмурился. Он уставился на клавиатуру так, будто бы никогда раньше таких не видел.
— Ну вот мне прям делать нечего, как в ночи в подпитии всякие там бумажонки писать... Спрыгивай давай с кресла, мне что, на тебя садиться сверху?
Рейвен рассеянно помахал рукой, нажал ctrl+z, вернул на место текст Тода, который к тому времени соизволил свалить с насиженного места, плюхнулся в кресло, сосредоточенно вчитываясь в строки и нашаривая в кармане сигареты. Он достал себе одну, вытряхнул из пачки зажигалку, прикурил, протянул упаковку Тоду:
— На, развлекайся пока.
Строчки прыгали и чуточку плавали, но не доучился бы Рейвен до своего жалкого второго курса, если бы не умел даже в таком состоянии писать любую требующуюся от него херню. Он еще пару раз перечитал набранный текст, задумчиво облизал губы, а затем начал набирать свой, не стирая предыдущий, прямо под ним. Изредка Рейвен возвращался к исходному, перечитывал его, подвисал на пару мгновений, но потом продолжал печатать снова, используя исключительно короткие предложения. Пепел с сигареты, не мелочась, стряхивал прямо на стол: все равно хозяина кабинета зацеловали до отключки, ему будет не до того, что его рабочее место превратили в пепельницу.
Он откинулся на спинку стула, когда закончил, стал листать список шрифтов, одновременно пытаясь решить, какой бы сделать более привлекательный фончик.
— Я на филолога учусь, — будто бы пытаясь оправдаться, сказал Рейвен. — Вечно с текстами дрочиться приходится, так что ты как раз по адресу обратился. Читай давай, говори, что тебе не так, где не дотянул, а где наоборот.

+1


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 3.04.13. Один в поле не воин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC