Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 3.04.13. Один в поле не воин


3.04.13. Один в поле не воин

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Тод охотно уступил кресло Рейвену, а сам переместился на диван к бессознательному мужику, который за все время, пока они говорили о листовках, бывших исполнителях и кучках трупов, ни разу даже глаз не открыл, только бубнил что-то. Его голос окреп, набрал силу, но все же был недостаточно слышим в пределах прежней дислокации. А потому любопытствующий ум  послал тело занять более удобное место.
Послушать-то хочется. И еще хочется курить.
Заботливо подставленная пачка сигарет и зажигался, прилагавшаяся в комплекте, избавили от необходимости выступить в роли просителя.
Тод был человеком гордым. Такому как он легче что-то отобрать и только потом, если его догонят и побьют, согласиться на обдумывание упадочности своего поступка. Привычно сунув сигарету в рот, Рэнсон прикурил, поклонился своему благодетелю в ноги и милостиво избавил от необходимости сидеть на себе. Пачка и зажигался упали рядом с бутылкой мартини.
— Ох, Рейви, — Тод мягким пинком колена чуть развел в стороны ноги управляющего, взгромоздился сверху, обвив коленями торс, заточенный в тонкую ткань рубашки, и беззастенчиво потерся пахом о живот. Не обремененное алкоголем и оковами стеснительного разума тело Адольфа мгновенно отозвалось коротким «ох» и приятной тяжестью внизу живота. Тод обернулся на Рейвена. Он, казалось, с головой ушел в работу. — В подпитии как раз только бумажки и стоит писать! В трезвом уме на такое никто не согласится. А ведь между тем именно в подпитии и творились революции!
Ему сказали развлекаться — он и будет развлекаться, и не потому, что так сказал Рейвен. Тод любил провокации, еще больше он любил быть их инициатором, а тут еще и бессознательное тело под ним так удачно подвернулось. Грех было не воспользоваться шансом. Телу Миттенхайна требовалась разрядка и если ее отказывается дать этот мордастый Потомок, значит, Тод займется человеком. Его состояние как раз добавляло в эмоциональную палитру тот неповторимый оттенок вседозволенности, который был так любим мертвым музыкантом.
Воистину, стоило умереть только ради того, чтобы переспать с почти что кататоником.
Тод расстегнул пиджак, затем рубашку, удивленно присвистнув. Управляющий был неплохо сложен, хотя не исключено, что своим кубикам он обязан долгим тренировкам в спортзале. Аппетитный торс был немедленно исследован жаркими поцелуями, после в дело вступил язык. Пока Рейвен печатал, Тод оставил на теле бессознательного мужика несколько засосов, делая перерыв только на перекур. Он затягивался, наклонялся целовать живот и открывал рот, выдохнув клубы дыма в пупок.
Когда сигарета кончилась, он выпрямился и расхохотался в голос.
— Так вот что  за хуйня все это время зудела в мозгу! Ощущение опасности, шестое чувство! Адди говорил, что оно даровано Потомкам. — Потушив сигарету о спинку дивана, Тод поправил прическу и сел на подлокотник кресла, положа ладонь Рейвену на плечо. — Ну что, малыш, давай посмотрим, что ты тут набросал.
Рэнсон был юн, значит, курс второй, не старше. Что может уметь зеленый второкурсник филологического факультета? Что он может знать о том, как взывать к юным некрепким умам? Ответ на все вопросы чернел буквами прямо Рэнсону в лицо.
Он прочитал написанное Рейвеном:
«Дом — это безопасность, справедливый суд, гарантия хороших отношений и спокойная жизнь? НЕТ!
НЕ ВЕРЬТЕ ТОМУ, ЧТО ГОВОРИТ ДОМ!
Мы выступаем ПРОТИВ! Политика Дома ЗАГУБИЛА ТРИ ПОКОЛЕНИЯ СУЩЕСТВ. ПОТОМКИ НА ГРАНИ ВЫМИРАНИЯ.
Теперь СМЕРТЬ ЛУЧШЕ ЖИЗНИ.
ДОЛОЙ ЖЕСТОКУЮ ПОЛИТИКУ ДОМА!
Мы, ДЕТИ БЕЗ ДОМА, ОТКАЗЫВАЕМСЯ пить кровь!»
Буквы щерились на него десятками образов, лились прямо с экрана потоками крови. На секунду даже показалось, что где-то вдали слышны крики замученных Домом Существ. Выражение лица Тода менялось по мере прочтения текста. Поначалу оно было недоверчиво-скептичным, в чем-то даже ироничным. Затем взгляд сбегал по строчкам, и становился испуганным. Рэнсон нервно сглотнул, снова провел рукой по волосам, на несколько секунд задержал дыхание.
Такая реакция говорила больше всяких слов.
— Рейвен, — чтобы прийти в себя он схватил мартини и сделал несколько крупных глотков. — Это охуенно. Ничего не правь. Оставь как есть.
Внутри зашевелились осколки воспоминаний трехлетней давности. Тод еще раз прочитал про себя последнюю строчку. Губы растянулись в невозможно довольной жизниью улыбке.
«Дети без Дома». Богарди.
«Здравствуй, Адольф», — отозвался из глубин памяти тихий, но твердый голос. Тод наконец-то признал в нем голос Мортена Богарди. Улыбка на его губах стала еще шире.
Рейвен был награжден глубоким поцелуем, который, в отличие от предыдущих, был вполне искренним. Тод успел отстраниться раньше, чем ему могло прилететь по голове чем-то тяжелым.
— Не зря учишься, учись дальше. Молодец, отличная работа. Ты старый вариант не стер? Дай-ка… да, вот так.
Документ со старым вариантом был отправлен на печать. Тридцать пять листков с текстами против Дома аккуратной горкой были сложены рядом с ноутбуком.
— А вот эту прелесть мы пошлем отдельно, — Рэнсон отправил документ с вариантом Рейвена на печать в количестве двух экземпляров. Слез с кресла, взял в руки оба варианта, кивнул на дверь. — Вернемся в вип-комнату, договорим и вальнемся спать хотя бы на пару часов.

+1

22

Возню позади он слышал, но не придавал ей значения. Рейвен успел научиться абстрагировать от мира, когда занимался чем-то важным, вот и сейчас он улавливал происходящее вокруг, но не реагировал.
А, пожалуй, стоило бы: Рейвен многое пропустил.
Шрифт был взят достаточно простенький, хотя сначала хотелось намутить какой-нибудь готический и мощный, но это было бы перебором. Когда Тод уселся читать написанное, Рейвен, как и он, пялился в монитор, поэтому не видел изменений в выражении лица, зато услышал дыхание. В своих строчках не удавалось увидеть ничего, кроме чрезмерного и огромного по масштабам пафоса, который прямо таки сочился через слово.
Рейвен повернул голову, оторвав взгляд от текста, увидел, наконец, что Тод кажется ошарашенным. Вон, даже за мартини полез, ну прелесть просто, а не реакция. Еще бы все профессора так реагировали на его рефераты и сочинения.
— Хорошо, — с довольным видом мурлыкнул Рейвен, откидываясь на спинку кресла.
И тут в него прилетело поцелуем. Даже и не сказать, что пьяный Рейвен стал бы сейчас сопротивляться или вообще протестовать: ему, прямо сказать, трахаться хотелось страшно еще с того момента, как рожа Адольфа с кривыми улыбочками рассказывала о раскладах, которые он имел, с экрана телефона. Тод был поразительно кстати. Рейвен дернулся, порываясь вцепить в Тода и ответить, но его движения былит истолкованы явно неправильно.
— Пидара-а-ас, — протянул он, чудом заставив себя не слишком очевидно податься следом.
Рейвен тут же слез с кресла, выудил еще одну сигарету из пачки, закурил, уставился на полуголого управляющего.
— А это еще что за херня, Тод? — он мотал головой, глядя то на одного, то на другого, потом вдруг все понял и поморщился. — Блядь, ты, значит, сначала тут его облизывал, а потом ко мне целоваться полез? Фу, мерзость какая! Ты его хоть не трахнул?
Пока Тод печатал, у Рейвена было время, чтобы рассмотреть причиненный бедному мужику ущерб. Пара-тройка засосов, но, вроде, штаны застегнуты. Хотя черт его поймет, может, их просто застегнули уже после. Сколько там Рейвен печатал? Вроде, минут семь, не больше.
— Пиздец. Стоит только отвернуться. Прости, мужик, — Рейвен по-дружески хлопнул управляющего по плечу, рассудив, что раз уж он не проснулся от домогательств Тода, то и дальше тоже будет дрыхнуть. — Этот психопат себя не контролирует.
Он подхватил бутылку и сигареты, ощущая, что вообще не успокоился даже после того, как покурил.
Сраный Тод, он еще и своим извращениям за его спиной предавался.
Рейвен вышел за дверь кабинета первым, подождал, прижимаясь спиной к стене.
— Быстрей, Тод, кончай копаться с этим принтером, задрал.
Держаться удалось ровно один лестничный пролет. За это время Рейвен бодро прошагал мимо парня, который ему недавно прикурил, опять пару раз присосался к бутылке мартини, даже обрадовался своей находчивости и поразительно верному решению прихватить алкоголь с собой. Тод с кипой листов топал сзади, что-то там говорил — кажется, как раз этому подпиравшему стены парню.
Успокоиться так и не вышло. Рейвен замедлил шаг, повернулся, вцепился Тоду в плечо, впечатал его в стену и поцеловал. Бутылка мешала, пришлось вывернуть руку и упереться локтем, чтобы нависнуть и не дать отстраниться. Рейвен кусался, довольно рычал, пытаясь не разбить мартини и мысленно насмехаясь над тем, что Тоду мешались бумажки.
Изумительный, очень удачный расклад.
— Все, отпустило, — сообщил Рейвен, когда ему действительно в достаточной мере полегчало, отстранился так же быстро, как и впечатал в стену, не давая оставить себя в захвате, улыбнулся, отсалютовал бутылкой и отпил из горла.
Как оказалось, сцену видела какая-то девчонка, которая выглядела теперь чуточку ошалело. Кажется, она вышла на лестницу, чтобы поговорить по телефону. Рейвен ей подмигнул, и она тут же опустила взгляд.
Сигареты в пачке заканчивались, поэтому он, подходя к вип-залу, скользнул чуть в сторону, остановился перед огромным лысым мужиком, еще более высоким, чем сам Рейвен, что действительно смотрелось жутко, и смог стрельнуть даже две сигареты.
Тод уже вошел.
— Знаешь, к черту разговоры, давай спать? — Рейвен поморщился, запихнул сигареты в свою пачку, вернул ее в карман, мартини оставил при входе. — Если я утром буду такой же, как сейчас, со мной нихрена путного не выйдет.

+1

23

Вот чем был недоволен Рейвен, клеймя Тода Рэнсона пидарасом? Тем, что ему тоже досталось чуть-чуть любви и обожания, но меньше, чем бессознательному телу, которое человеком-то после всех проведенных над ним манипуляций назвать сложно?
Это ревность, Рейвен? Проявление собственничества?
Черта с два, это была элементарная обида.
Тод с шумом втянул носом сигаретный дым, разулыбался как идиот, небрежно махнул рукой в сторону мужика. Пачки с бумагой слегка тяготили его, от них хотелось как можно скорее избавиться.
Утро было сейчас даже более желанным, чем секс с кем угодно. Но сначала нужно выполнить несколько простых действий: дойти до вип-комнаты, положить листовки под голову, отпинать Рейвена за проявленное неуважение к чужим предпочтениям и только после этого благополучно отрубиться.
Часа на три-четыре. Как раз до открытия клуба.
Больше им никто не даст.
— Это не херня, Рейви, детка, — Тод скривил губы. — Это называется «каждый развлекается, как может». Пока ты работал, я услаждал тело Адди тем, что ему больше всего нравится. Ну не виноват же я в том, что наши фетиши совпадают!
Каждый трудится, как он может, приносит пользу своему виду как позволяют его способности и не кобенится, когда развлекаются не с ним. Рейвену стоило бы это запомнить. Сам Тод не считал мерзостью то, что он сделал несколько минут назад. Он никого не изнасиловал, не использовал в процессе посторонние предметы, даже не превратил тело управляющего в секс-игрушку. Он всего лишь доставил себе некоторое количество тактильных контактов первой степени, используя только свой острый во всех смыслах язычок.
А Рейвен с обиженной рожей уже вышел вон, подпер спиной стенку и недовольным голосом попросил поторопиться. Тод выглянул в коридор.
— Я не ослышался, ты сказал «кончать»? — Он улыбнулся и заржал, пребывая в состоянии, когда до разрядки оставалась самая малость, а потому везде и всюду виделись эротические намеки. — Ладно, хер с тобой, я уже закончил.
Рейвен хотел секса. Не важно, с кем, не важно, что влияло на его желание. Главным было то, что на каждый подкол в этом направлении лохматый собрат Миттенхайна реагировал на диво замечательно. Чаще прикладывался к бутылке мартини, ускорил шаг.
Лестничный пролет спустя им попался незнакомый парень. Тод чуть замедлил шаг, ненадолго остановился возле него и, наклонившись к уху, с улыбкой довольного жизнью человека сообщил, что будет совсем не против, если этот самый парень чуть позже найдет его на этой лестнице пролетом ниже. Парень был явно пьян, но телом чист, значит, будет приятно вдвойне. Получив согласие, Рэнсон отчалил, абсолютно убежденный в том, что неожиданности на сегодня кончились.
Вот только в этот самый момент Рейвен впечатал Тода в стенку и принялся лобзать так, что у непритязательного на ласки тела Миттенхайна чуть тут же не случилась разрядка. Он дернулся, порываясь выкинуть бумаги к чертовой матери, схватить засранца за волосы и как следует дернуть, но в последний момент все развалилось. О, Рэнсон отвечал на поцелуи в той же манере, получив наконец возможность отыграться за самый первый прерванный поцелуй.
— Скорострел, — расплылся в улыбке Тод, перехватывая в руках бумаги и спешно ретировался в вип-зал. Рейвен, похоже, подхватил бациллу непредсказуемости и теперь с ним следовало быть осторожнее. Черт знает, что может вступить ему в голову в следующий момент?
Но брюки Миттенхайну были все еще отчаянно малы.
Тод как раз успел положить бумаги ровной стопкой рядом с тарелкой винограда, когда в комнатку зашел Рейвен и сделал революционное по своей сути предложение. Над ним стоило поразмыслить, потому что Рэнсон все еще не получил разрядки, был возбужден и всюду видел намеки эротического характера. Он выпрямился, оценивающим взглядом пробежался по телу измочаленного Потомка, прикидывая: брать или не брать? Ведь на крайний случай у Тода есть тот парень с лестницы, а Рейвен может в это время спать... но привлекательности в нем было больше, чем в сексе со случайным человеком.
Блин, не хватало только стать моногамным для полного счастья.
— Ну давай, — Рэнсон улыбнулся самой невинной из улыбок, надеясь, что получилось убедительно. Он подошел, взял Рейвена за руку и потащил к дивану. Уложил на спину, вытянул руки вдоль боков, быстро облизнул губы и тоже лег на диван. — Дрыхни, мелочь, ты нужен мне соображающим.
Голова к голове. И никаких намеков.

+1

24

Рейвен недоуменно моргнул, когда Тод потащил его к дивану, изображая настолько святую невинность, что чуть ли пятками в пол не упирался. На деле же мысли были ровно в одну сторону.
По всем канонам и планам, Тод должен был сейчас уложить его на диван и попытаться отыметь. Рейвен, конечно, начнет сопротивляться и рычать, может, даже возьмет верх, но, честно говоря, не расстроится, если ему предстоит быть снизу. Он умел прекрасно провоцировать и сам отлично велся на провокации, а если все сработает сейчас, то будет вообще славно.
И оно же срабатывало.
Рухнувший на диван Рейвен сглотнул, когда его уложили на лопатки на диван, чувствуя, как внизу живота потянуло от предвкушения удовольствия. И... ничего. Тод просто завалился рядом.
— Я могу соображать даже сейчас, — немного недовольно пробухтел Рейвен.
Хреновым было то, что он действительно начинал обижаться. Он понятия не имел, насколько там был до сих пор возбужден Тод, но у него, Рейвена, колом не стояло, причем вряд ли дело бы в огромном количестве выпитого мартини — по крайней мере, на алкоголь хотелось свалить все абсолютно, кроме этого факта. Но все равно хотелось.
Тут было даже дело привычки: Рейвен пришел в клуб — Рейвен нажрался — Рейвен потрахался. Редкие изменения касались этой заезженной схемы, он отрабатывал ее уже года два, сбоила она чаще всего тогда, когда он действительно перепивал и не мог реагировать на действительность. Но, стоит сказать, что редко после пьянки ему предстояло ловить маньяков.
Этот факт немного остудил пыл Рейвена, который уже серьезно собирался опять пристать к Тоду. Нет, нельзя, ему нужно будет завтра думать головой, справляться с паникой, для этого стоило проспаться. Но сколько там по времени им осталось на сон? Рейвен сложил руки на груди. Вряд ли за эти часы мартини действительно выветрится, он проснется пьяным, будет страдать от резких звуков, резки же движений и света. Отвратительно, знал бы, чем все кончится, — не пил бы столько. Да нет, просто не пошел бы в этот вип-зал, ну его, Адольфа.
Рейвен опять завозился, закинул руки за голову. Тод лежал рядом и молчал. Ублюдок. Они провалялись, наверное, минуты две, а Рейвену казалось, что он не может уснуть вот уже вечность. И ведь, наверное, говнюк этот спит, вряд ли таким, как он, что-то может мешать. Или наоборот? Рейвену казалось, что еще немного — и он действительно станет понимать этого маньяка.
Еще минута — а сон не шел. Тод все так же был рядом, что бесило невероятно.
Как же схема? Ведь так все удачно может быть!
Рейвен сложил руки на животе, покусал губу, пялясь в потолок. От Тода хотелось отвернуться, но даже с таким ворочающимся внутри желанием потрахаться поворачиваться задом было совсем уж неразумно. К тому же, могло оказаться так, что Рейвен опять начнет ждать.
Он задумчиво вздохнул. Выдержка медленно, но верно кончалась. Рейвен понимал, что, если бы он закрыл глаза и полежал так некоторое время, наверняка бы уснул, но он же не дожрал себя до конца!
— Тод? — выдержке пришел конец. Рейвен подпнул ногу Тода, привлекая к себе внимание, если вдруг он действительно вздумал уснуть.
Рейвену стало вдруг очень весело, хотя он старался даже не улыбаться. Ситуация выходила совершенно идиотская, но он все так и продолжал лежать в позе отдыхающего совершенно серьезного человека: прямые вытянутые ноги, руки, сцепленные на животе в замок. Даже одним большим пальцем о другой постучал, разглядывая потолок.
Можно было, в принципе, повернуть куда-нибудь в сторону: спросить, например, завел ли Тод будильник, что-то типа того.
Но хрена с два же.
— А помнишь, ты мне тогда отсосать хотел? — и, вроде, Рейвен совсем не при чем, просто так, к слову пришлось, вспомнилось вдруг, всякое же бывает.
Он скосил взгляд на Тода, приподнял брови, а потом все-таки повернул голову и улыбнулся. Серьезный человек из него получался абсолютно негодный, особенно в дурацких ситуациях.
— Все еще хочешь? — улыбка становилась все шире и пакостней.

+1

25

Поперешная натура Рейвена однажды сыграет с ним самим злую шутку. Рэнсон был в этом глубоко убежден.
От них обоих всего-то и требовалось, что заткнуться, построить двадцать мыслей в голове по парочкам и выкинуть их до утра из головы, а утром встряхнуться и пойти на встречу с маньяком.
Но когда все шло по плану, а? Рандеву с тем мужиком-управляющим не входило в планы Рэнсона, а ничего, приятный даже бонус получился. Только в штанах жмет. Но это решаемо.
Ладно, если быть откровенным, то Рэнсону требовалось сделать чуть больше, чем Рейвену: прежде всего, он должен был уйти поглубже в подсознание Адольфа, чтобы дать его телу хотя бы иллюзию на спокойный отдых в течение ближайшей пары часов. Поутру Потомок, конечно, будет недоумевать и злиться на свое альтер-эго за то, что тот в очередной раз его подставил, но видит его грифоний бог, что в эту сессию Тод не причинил никому вреда, ничего не взорвал и никого не убил, а значит, имеет вполне весомые аргументы в свою пользу. Его самым главным аргументом было утверждение "я смогу за тебя постоять, тряпка", сказанное очень-очень твердо и решительно. Все как Миттенхайн-старший прописал.
Поскольку внутренний голос, в отличие от настоящего, может иметь любой тембр и обладать любой интонацией, то ничего не стоило придать себе по очереди ореол то отца, которого Адольф до смерти боялся, то Ноа, в которого Хайн был по уши влюблен. 
Рэнсон закрыл глаза и прислушался к звукам. Рейвен должен был уже заснуть. Такое количество алкоголя, которое выхлестал сегодня он, способно уложить небольшую компанию из трех человек, а он еще и в одну харю пил.
— Дрыхни, а, — лениво промурлыкал Тод, устраиваясь поудобнее. Ему нужно было услышать храп Рейвена, чтобы тихо выскользнуть из вип-комнаты, найти того парня и предаться с ним разврату. Двигать задом, лежа на мерзком скипучем диване так, чтобы не спалиться, было затруднительно, пришлось выкручиваться иным способом. Тод осторожно положил ладонь на свой живот, легко огладил там, словно был голоден, спустился ниже и удовлетворенно улыбнулся.
Все так, как и должно быть, милорд. Он возбужден. Некоторое время Рэнсон просто лежал, положив ладонь на пах. Он убеждал себя подождать еще немного, пока Рейвен не заснет, но довольно скоро терпение начало подходить к концу и ладонь Тода начала ласкать возбужденную плоть Миттенхайна через ткань брюк.
Прошло всего минуты две — слишком маленький срок, чтобы заснуть, но вполне достаточный для человека, выпившего примерно дохера мартини.
Рэнсон ласкал себя, стараясь делать это тихо и не потревожить чужого сна.
...но Рейвен — сука, и он никак не желает засыпать. 
— Дела давно минувших дней, — пробасил он, нехотя убирая ладонь и сложив руки на животе. По телу пробежали мурашки сладкой истомы, а потом Тод подскочил и резко сел.
— Ты серьезно, — он не спрашивал, а утверждал. Поверить в такое везение было сложно. Нет, это конечно не то, чего хотел Рэнсон. Тогда, тридцать первого марта, все было иначе: Рейвен его боялся, он чувствовал исходящую от Тода опасность, а тот, в свою очередь, удивлял и ошарашивал  нового жильца неожиданными поступками. Сейчас ситуация была не такой пикантной, но отказываться было бы верхом глупости. — Ты, мать твою, серьезно. Охуеть.
Тод едва удержался от того, чтобы не повалить Рейвена на стол. Это было бы достаточно красноречивым ответом на его вопрос. Но сейчас надо быть чуть помягче.
Рейвен хочет, чтобы Тод повторил те места, в которых они сфальшивили в прошлый раз? Так тому и быть.
Рэнсон, коротко усмехнувшись, рывком усадил Рейвена на диван, уверенным движением локтя раздвинул пошире его ноги, сам опустился на колени и горячо провел всей поверхностью языка вдоль ширинки брюк, вспоминая свои ощущения той ночи. Бросив короткий взгляд на лицо Рейвена, Тод быстро расправился со всем, что отделяло его от столь желанной им плоти.
— Ого, — Рэнсон легко ударил ладонью по заднице, заставляя наркодилера приподняться и приспустил штаны до уровня колен. Нет ничего хуже, чем отсасывать кому-то через ширинку. Это в кругах, где Тод вращался до своей смерти, было почти оскорблением.
Прежде, чем взять член Рейвена в рот, Тод в течение пары минут ласкал его ладонями. Он, дразня, приближался и жарко дышал на головку, затем тут же отстранялся и почти разжимал пальцы. Все это время он не забывал следить за реакцией.
Тод облизал губы, обильно смочил их собственной слюной и приступил к возвращению долга. Плотно сомкнув губы, Тод быстро опускал и поднимал голову. Когда губы пересыхали, он отстранялся, снова облизывал их и возвращался к исполнению того, что в светлое время суток не делается. Разрядка приближалась и Рэнсон подключил зубы, ускорил темп, надеясь свалить до того, как на его лице окажется сперма.
Не успел. Тело под ним вовсю наслаждалось процессом и его итогами.
Рэнсон слизнул липкие капли с губ, довольно выстонав имя Рейвена. Свел его ноги, воссел на нем, расставив ноги по бокам, затем потянулся рукой к собственной ширинке. Улыбка получилась особо предвкушающая.
— Твоя очередь, — облизнулся Рэнсон.

+1

26

— Ага, — согласился Рейвен. Улыбка получалась жуткая и соблазнительная — он знал, он часто корчил рожи перед зеркалом.
Миг — и его уже усадили на диване. Рейвен задрал подбородок, приоткрыл рот, следя за движением языка Тода по ширинке. Дыхание учащалось даже только от этого.
Как же было хорошо, что провокация сработала. Все-таки он был удивительно везучим.
Рейвен приподнял бедра, позволяя стягивать с себя штаны. Он согласен был избавиться от них хоть совсем, да что угодно, блин, сделать, лишь бы Тод уже прекратил выделываться. И вот до члена наконец-то дотронулись. Рейвен вдохнул сквозь зубы, проехался спиной по кожаной обивке дивана, машинально облизал губы, следя за тем, как облизывается Тод. Он дышал исключительно через рот, чувствовал, что от него ужасно сильно разит алкоголем, что он выкурил слишком много сигарет, и теперь щиплет губы, — и что Тода все-ьтаки хотелось очень сильно.
Рейвен вскидывал бедра навстречу движениям руки, все никак не мог усидеть. Встал у него практически моментально.
— Тод, — ласково позвал он, встретился взглядом и успел до каждой долбанной секунды засечь, как Тод берет в рот его член. Рейвен застонал, бездумно поскреб пальцами по дивану, заставил себя закрыть глаза, но долго не выдержал: очень хотелось смотреть, следить за каждым движением.
Он беззастенчиво пялился на лицо Тода, прерывисто и шумно дыша, и, когда встречался с ним взглядом, не сдерживался — вскидывал бедра особенно дерганным и резким движением. Но потом они удерживали взгляды, Рейвен успокаивался, стонал и раз за разом терял зрительный контакт первым: откидывал голову на спинку дивана.
В какой-то момент он даже осознал, что, оказывается, вцепился в плечо Тода, но когда это произошло, сказать бы не смог. Рейвен надеялся, что он действительно гладил, а не цеплялся и просто резко водил рукой вверх и вниз, вторя движениям рта.
Под финал Рейвен изогнулся, громко застонав, услышал, как Тод произнес его имя, и сильно прикусил губу.
Ему нужно было отдышаться.
Тод не должен был произносить его имя, это страшно заводило, а Рейвену ведь действительно нужно было восстановить дыхание.
Он поднял голову, сфокусировался, позволяя делать с собой все, что будет угодно. Перед лицом появилась довольная рожа Тода, и Рейвен, не сдерживаясь, притянул его ближе и поцеловал. Привкус собственной спермы показался немного горчащим, и, если бы не два с лишним литра мартини, сидеть бы сейчас Тоду на повторно вставшем члене. А так — нет, только дернулся, подал признаки жизни, но, вроде, все путем.
Рейвен отлепился от губ Тода, поцеловал его в шею, не сдержался, вцепился в кадык, потянул кожу, услышал шипение и тут же облизал место укуса. Руку он перехватил и убрал в сторону, откинул куда-то за себя, ненавязчиво и без слов предложив держаться за спинку дивана, ширинку расстегнул сам, тут же спустив вниз штаны. Опять посетила мысль, что от них стоит избавиться, о том, что это так, пятиминутный отсос, думать было обидно. Рейвен провел рукой по внутренней стороне бедра Тода, стягивая штаны все ниже и ниже. Дальше нужно было дергать уже у какой-то из ступней. Он, упорный в своем решении, перестал грызть шею Тода, наклонился, дернул правую штанину, снимая ее с ноги. Прямо перед носом был живот, и Рейвен, не удержавшись, поддел рубашку носом, задирая ее вверх, провел языком от пупка чуть вверх — ни выше, ни ниже он не доставал.
— Да блядские же твои штаны! — огорчился Рейвен, когда оказалось, что хоть он стянул их с одной ноги, избавиться от них так легко не выйдет.
Пришлось дать Тоду коленом под зад, подхватить под спину и уложить на диван: только тогда от джинсы получилось снять окончательно. Рейвен тут же наклонился, опять провел рукой по бедру, а по другому прочертил неровную влажную линию языком. Собственные штаны, висевшие в районе коленей, мешали: он побрыкался немного, пытаясь их снять, потерпел неудачу, забил на это и взял член Тода на всю длину, чтобы не мелочиться и не передумать. Вроде бы, Рейвен был не должен, но мало ли как его может переклинить, а тут обратного пути уже не было.
Конечно же, он тут же чуть не поперхнулся, мигом отстранился, подошел к делу более вдумчиво и аккуратно, не переставая то гладить, то сжимать задницу Тода.
Рейвен и не предполагал, что в сегодняшнюю встречу может произойти что-то подобное, но ему определенно нравилось.

+1

27

Рэнсон повторил с языком Рейвена ровно то же самое, что проделал несколько секунд назад с его членом — поймал губами, подался ближе, углубляя поцелуй, взял в рот, приближаясь и отстраняясь, изредка покусывал кончик языка. Ощущения пьянили не хуже мартини. Рейвен был в высшей степени аппетитным парнем, с какой стороны его часть тела в рот не возьми. Потомственное чутье так и вовсе с ума сходило.
Тод сексоголиком не был, мог в течение долгого времени спокойно обходиться без половых контактов, но потом он умер и тогда былая выдержка ему изменила.
Миттенхайн жутко стеснялся своего тела и контактов с кем бы то ни было, но в то же время он хотел периодически получать разрядку. Смешнее всего было то, что он хотел этого, но как-то странно: лечь бревном, закрыть глаза, дождаться окончания процесса и свалить, не глядя случайному любовнику в глаза. Нет, все еще смешнее: Хайн хотел, чтобы комфорт получало его тело, а он просто "постоит за колонной". Очнувшись в его теле Тод ощутил этот странный перекос и решил занять пустующую нишу.
Он стонал имя Рейвена ему в рот, кусал за язык, потом отстранился и вскинул голову, когда на его шее сомкнулись зубы. В паху скопилась приятная тяжесть, которая тянула за собой вниз, вниз, вниз и не желала разжимать свою хватку. Схватившись ладонью за шею, Рэнсон позволил уложить себя на спину, но не смог сдержаться от мерзкого гогота, наблюдая борьбу Рейвена и собственных джинсов. Джинса, естественно, проиграла более упорному.
Зажмурившись, Тод попытался представить что-нибудь мерзкое, чтобы его хоть чуть-чуть отпустило.
Утренняя встреча.
Крысолов и его бумажки.
Да, помогло, ржать Тод временно перестал. Он откашлялся и провел языком вдоль нижней губы, собирая с нее скупые остатки Рейвеновой спермы.
— Блядские! — Довольно подтвердил он, двинув бедрами навстречу рукам. — Совершенно блядские! Совершенно мне не идут!
Он таял от ласк и вел себя абсолютно по-виктимски. Задрал голову, коротко, но довольно громко выстанывая по слогам имя Рейвена. Перед глазами все стояла его недовольная рожа, так и просившая то кирпича, то члена. Тод довольно жмурился, улыбался, стонал и сильнее толкался Рейвену в рот. Он зашипел, когда тот отстранился, но стоило возобновить ласки, как Рэнсон и думать забыл о маньяке, об утренней встрече, о парне на лестнице, об этих листовках.
Со дна подсознания робко постучал Адольф, узнал о творящемся беспределе и с воплями убежал прочь.
Тода снова порвало, он коротко проржался, но судорожно втянул носом воздух, почуяв приближение разрядки. Под финал Рэнсон схватил Рейвена за загривок и хорошенько дернул его голову вниз. Отпустил только после того, как тело стало тяжелым.
Несколько мгновений он тяжело дышал, откашливаясь и приходя в себя, восстанавливая дыхание. Странно, вроде ничего серьезного не делали, а Рейвен, по ощущениям, знатно укатал тело Адольфа Миттенхайна.
Рэнсон притянул Потомка гончей за загривок и поцеловал, пробуя на вкус свою сперму. Ничем не отличается от рейвеновской, пиздели писатели, клявшиеся, что  у нее есть разные оттенки. Но все равно послевкусие было приятным.
— Все? Долг вернул, — отлепившись от Рейвена, Тод напялил джинсы и сел на другую часть дивана. Подождал, пока то же самое сделает Рейвен. Похлопал рядом с собой, приглашая. Уложил голову Рейвена на своих коленях, выдохнул и довольно заурчал. — И ты мне вернул. На будущее. Рейви, давай повторим, когда это дерьмо закончится.

+1

28

Больше всего в Тоде возбуждало то, что он постоянно произносил имя Рейвена, который уже готов был сам постанывал от осознания, как же ему круто повезло.
Пожалуй, это обещало стать самым приятным моментом их встречи, поэтому стоило насладиться на полную катушку. Было бы, конечно, неплохо, если бы Тод не начинал внезапно невпопад ржать, но Рейвену хватало опыта, чтобы выбивать все смешинки к чертовой матери. Не зря шлялся черт знает где свои последние годы, ой, не зря.
Тод вцепился в волосы, Рейвен зашипел, поморщился, когда кончили ему в рот, даже подумывал было недовольно замычать, но его дернули наверх и поцеловали. Ладно, теперь это точно можно пережить: в конце концов, он даже не успел толком сглотнуть. Рейвен заржал Тоду в рот, цепляясь за шею и не закрывая глаз.
Наконец-то навалила пьяная усталость. Рейвен выпрямился, стоя на коленях, попытался натянуть на себя штаны в такой позе, но не вышло. Пришлось усесться на задницу, откинуться спиной на спинку дивана, приподнять бедра, а потом долго ковыряться с убежавшей "собачкой". Все это время он поглядывал на Тода и на то, как на зад, который он только что лапал, надеваются джинсы.
Рейвен был невероятно доволен собой.
— Повторим, — сыто промурлыкал он, устраиваясь на коленях Тода поудобней и протягивая руку, чтобы погладить его по животу. — И я бы не отказался повторять все ночь, знаешь...
Его начало вырубать. Рейвен еще немного сонно поморгал, схватил Тода то ли за руку, то ли за талию — он нихрена не понял, даже толщины не ощутил того, во что вцепился, только распознал в этом живое тело, — и отключился.

Проснулся Рейвен от того, что под ухом навязчиво орала какая-то чрезвычайно бодрая мелодия. Он пощупал пространство перед своим лицом, не открывая глаз, наткнулся на волосы, поморщился. Память пока что отрабатывала плохо, вместо нее в голове поселилась муть и боль. Скривившись, Рейвен приоткрыл один глаз, увидел перед собой то ли Тода, то ли Адольфа. После попытки осознать, кто же это из них двоих сейчас проснулся, осозналась только тошнота и мерзкий привкус во рту.
— Бля-я-я... — простонал Рейвен, отвернулся от лежавшего рядом Потомка, уткнулся носом в спинку дивана.
События ночи не воспринимались как что-то жуткое: по крайней мере, его не исполосовали, хотя, казалось бы, это уже стало входить в привычку. Значит, все нормально.
Разве что, кроме того, что им сейчас нужно встать и пойти выкорчевывать из норы Крысолова.
Чудесней занятия в похмелье не придумаешь.
— Бля-я-я, нахуй все, пожалуйста! — взвыл Рейвен, ощущая, что Тод — или Адольф, пофиг же, видеть ни того, ни другого не хотелось, рожа-то одна — проснулся, а это значило, что и его скоро поднимут.
Он отчаянно цеплялся за возможность полежать хотя бы минут пять, но понимал, что от этого проще не станет. Даже от короткого переворота с одного бока на другой все вокруг поплыло, к горлу подкатил ком. Рейвен снова застонал, сел, вцепившись рукой в диван, а другую прижав ко лбу.
Быстрого оценивающего взгляда хватило, чтобы понять, что перед ним Тод. Встал уже, падла, даже бодро выглядит, ты ж погляди на него. Было бы удивительней, подсунь ему сейчас это Миттенхайновское тело Адольфа, который наверняка отказался бы иметь дело с маньяком. Интересно, они вообще знакомы-то были?
— Чего лыбишься, ублюдок? — пробурчал Рейвен, опустил ноги на пол и понял, что торс стремится к ним. Медленно выдохнул, согнулся пополам, чиркнул кончиками пальцев пол, отмечая, как же гадко, когда вокруг будто кто-то отключил гравитацию, кое-как достал из кармана сигареты и закурил.
— Этот мудацкий Крысолов не может подождать еще денек? — просипел он и, получив отрицательный ответ, скривился. — Вот же сука. Хоть прямо сейчас готов прикончить его своими руками. Тод, будь лапочкой, скажи, мы же достанем мне кофе в ближайшие минут десять? Иначе я, блядь, чувствую, что никуда не смогу пойти, ох...
Рейвен потер лицо ладонью, максимально медленно выпрямился, не переставая страдальчески морщится. Он даже мысленно пообещал себе, что больше никогда так пить не будет — со всем тем отчаянием, которое характерно только мучающимся похмельем людям.

Отредактировано Рейвен Чельберг (13.07.2014 18:47:02)

+1

29

— Знаю-знаю, — усмехнулся Тод, наблюдая за телодвижениями Рейвена, и одновременно с ним закрывая глаза. После секса спалось особенно хорошо, но у этого тела подобный опыт был впервые. Интересно, чем ощущения поутру будут отличаться от тех, к которым привык в таких ситуациях сам Рэнсон? Теоретически, большой разницы быть не должно, но кто знает... Мысленно добавив к ачивке "заслуженный работник тыла", заработанную Адольфом после Ноа, еще одну "за успехи в труде", музыкант улыбнулся в последний раз за эту ночь, и — наконец-то — пал.
Четыре часа на сон, каждая минута будет использована с умом.
Он благоразумно позволил себе не говорить ничего сверх меры, просто улыбнулся как последний идиот и махнул Адольфу, чтобы тот выходил. Хайн вылез из-под дивана, занял место Тода и открыл глаза.
Опустил голову, увидел мирно спящего на себе Рейвена, удивленно округлил глаза, пытаясь вспомнить, когда видел его последний раз и сколько с тех пор прошло времени. Рейвен пробормотал что-то во сне, заставив собрата вздрогнуть. Наконец, Адольф вычислил время и точный момент замещения своего сознания другим. И лишний раз убедился, что Тод скорее полезен, чем нет.
Было странно и стремно, Хайн грызся от неизвестности. Что здесь произошло? Почему его тело чувствует себя настолько хорошо? Почему Рейвен спит именно на коленях у Миттенхайна? Решив, что ответит себе на эти вопросы как-нибудь потом, он закрыл глаза, откинулся на спинку дивана и уже минут через десять заснул.
Последним, о чем Адольф подумал, было: куда исчезла последняя полная бутылка мартини?

Почувствовав, как кто-то рядом зашевелился и стал приходить в сознание, Хайн сонно потянулся и открыл глаза. Его чуть не стошнило от запаха перегара, которым несло от Рейвена. Потомок грифона прикрыл нос ладонью и перевернулся на другой бок, снова задремал. Он еще не проснулся окончательно, когда внутренний голос сказал ему "Прости, Хайни, еще на половину дня мне придется занять твое место. После я тебе все объясню. До конца".
"Хорошо", — торопливо закивал Потомок, с опаской смотря на решительное лицо Тода, друга, который даже из могилы умудрялся трепать миру нервы.
Адольф поморщился, услышав звуки ругани приходящего в сознание собрата, и решил прямо сейчас уступить свое место.
Тод проморгался и открыл глаза. Посмотрел вниз, узрел последствия употребления двух литров мартини и заржал.
Рейвен был явно не рад, что вновь проснулся в мире живых.
— "В следующий раз заказывай что-то покрепче этой бодяги", — на память процитировал Рэнсон вчерашние слова Потомка, не прекращая смеяться. — В следующий раз, Рейви! Честное слово, напоить тебя стоит только ради того, чтобы посмотреть, как ты будешь мучиться поутру!
Он встал с дивана, дошел до выхода, наклонился, понюхал бутылку. Побулькал ее содержимым, дразня самого себя, убедился, что алкоголя еще достаточно и поставил на место. Обернулся, снова разулыбался.
Миттенхайн категорически не умел пить. Если бы он выдул хотя бы бутылку мартини, то никакой встречи с Крысоловом бы не получилось. Тод мог рулить телом Адольфа, но не мог заставить его протрезветь быстрее, чем оно получилось бы. А за скорость, равно как и за результат, никто не мог ручаться.
Сейчас Рейвен выглядел почти точь в точь как Адольф на своей первой в жизни пьянке. "Нахуй все", "давай все обождет еще сутки"... слова, которым не стоило верить.
Рейвен не заслуживает жалости.
— Увы, чувак, — Рэнсон пожал плечами, хмыкнув. Сам он чувствовал себя не так хорошо, как перед отходом ко сну, но без тех крох, которые удалось урвать, он бы чувствовал себя еще хуже. Нет нытью и послаблениям, за спиной Женева. Ответ Тода Рейвену не понравился, несчастный Потомок попросил еще раз "нахуй все" и кофе.
Экий радикальный элемент! Аки в их с Тодом первую встречу. То "я тебя урою, падла", то "кофе, пожалуйста". Но поводов для отказа Рэнсон не нашел.
— Все будет, жди.
Он выскользнул за дверь, похлопал себя по карманам. Вытащил из бокового кармана джинсов кредитку, в мгновение ока оказался у барной стойки и, облокотившись на нее, заказал две чашки крепкого кофе. Ему предложили утренний ланч с американо и бутербродами с ветчиной и салатом, Тод согласился. Заказ сделали минут за семь и вот Рэнсон уже нес на подносе спасение от головной боли.
— Вставай, проклятьем заклейменный! — Затянул он старую как мир песню, из которой помнил только эту строчку, и поставил поднос с завтраком на стол. Сел прямо на пол, тут же запихал один из двух бутербродов в рот, в два глотка осушил чашку с кофе. Рейвен справился с завтраком чуть позже. Тод критично осмотрел его на предмет бодрости и заключил, что все не так плохо. Немного бодр, сильно потаскан, зато и подозрений не вызовет никаких. Ему достаточно на встрече с Крысоловом прикинуться обдолбанным последователем его идей, и ему поверят. Дурачкам всегда везет.
— Все, двинулись, — Тод встал, хлопнув себя по коленям, помог подняться Рейвену. — Идем на дело. Закончим с этим козлом и пойдешь проспишься, амбре от тебя идет просто убийственное.
Рейвен прихватил с собой целую бутылку с мартини, обнял ее как самое дорогое сокровище и вышел из вип-комнаты вслед за Рэнсоном. Тод шел впереди, держа в руках листовки против Дома.
Если повезет, то уже через несколько часов все закончится.
Таблетки при нем, бумаги при нем, телефон, Рейвен — вроде бы ничего не забыл.

+1


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 3.04.13. Один в поле не воин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC