Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 6.04.13 Убийство на улице Морг


6.04.13 Убийство на улице Морг

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время и Место:
От Женевского Университета до квартиры Киршнера. День.

Участники:
Алоис Киршнер, Рейвен Чельберг.

Краткое описание эпизода:
Алоис начинает замечать в себе что-то странное, но это оказывается меньшим злом после того, как он нечаянно убивает человека. И все бы ничего, вот только у этого происшествия оказался свидетель.

Предупреждения:
Обсценная лексика, смерть персонажа-статиста.

0

2

- Тернист и сложен путь в Эдем, любимый, - Ральф услышал в голове голос своей умершей жены так явственно, что испуганно заозирался по сторонам, думая, что бессонница играет с ним по-настоящему злые шутки...
Ухмыльнувшись, Алоис поспешно захлопнул роман Кинга и запихнул увесистый том в сумку. Автобус, в котором он ехал, наконец-то прибыл по месту назначения - за его дверьми Киршнера ждал долгий, утомительный день в университете. Сегодня унего действительно было много дел и совсем не было времени на саркастические размышления о том, как различны бессонница, описанная в книге, и собственный недуг, пришедший в его жизнь неделей раньше. Просто Алоиса действительно смешил оптимистичный вывод главного героя, будто он оказался избранным и видит изнанку мира, а не сходит с ума от недостатка сна и галлюцинирует. На месте Ральфа он давно бы добровольно сдался в психушку, в объятья хладнокровных людей в белых халатах и мягких стен - хотя бы потому, что был готов с пронзительным криком нестись в даль, к виднеющимся на горизонте стенам больницы уже через неделю чрезмерного бодрствования.
Три-четыре часа отдыха в сутки выматывали Алоиса больше, чем любой насыщенный день. Сон был поверхностный, едва уловимый; Киршнер просыпался через каждых полчаса, слыша непонятные шорохи, вздохи и как будто шаги, и с замирающим сердцем начинал очередной обход квартиры. Источник шума он не находил, и рациональной частью сознания Киршнер понимал, что этот чертов шум лишь плод его воображения, обостренного бессонницей,  но ничего поделать с собой не мог. В итоге все дошло до паранойи - Алоис начал бояться собственного отражения в темное время суток.
Порой, чтобы избежать сомнительного ночного счастья, Алоис отправлялся в клубы на пару с Рейвеном. И, стоит сказать, что это "порой" происходило почти каждый день в течении всей недели. Среди людей Киршнер чувствовал себя намного увереннее и даже немного бодрее - поспав час перед клубом, после него он был готов продержаться еще один день. Да и с наркотой дела шли просто великолепно: то ли ночные тусовщики хотели поскорее сдохнуть от передоза, то ли Алоису в кои-то веки улыбнулась фортуна, но Киршнер за семь дней избавился от месячного запаса. Обнаружив это, он твердо решил завязывать - вот как раз сегодня состоится встреча с поставщиком, Алоис отдаст ему положенную сумму и попытается расстаться с ним на хорошей, доброжелательной ноте.
Мысли о близком конце всей этой мутной хрени подняли Алоису настроение, и он даже улыбнулся, сощурившись на весеннее солнце.
На парах все проходило спокойно и без изменений. На лекции по фонетике и зарубежной литературы Киршнер не пошел - семинары по международному и уголовному праву были для него в приоритете. Однако он собирался успеть на семинары по синтаксису и истории романской культуры, заскочить на межфакультетские курсы итальянского языка и... Дьявол, Алоис был безумно рад, что у него нет времени на страдания от усталости и думы о бренности бытия.
Как и было оговорено, он отпросился на двадцать минут раньше с уголовного права и зашел в мужской туалет.  Там его ждал Герри. Приветственно кивнув ему, Алоис воровато огляделся.
- Не дрейфь, - фыркнул Герри, - здесь никого нет.
Киршер опять кивнул и полез в сумку. Достал из бокового внутреннего кармана пачку денег и без лишних слов протянул ее поставщику. Тот одобрительно присвистнул.
- Ого, дружище, да ты действительно расправился с месячным запасом. Когда ты вчера написал мне, я думал, ты прикалываешься! Входишь во вкус?
Алоис поморщился от фамильярного обращения и отрезал:
- Нет, я завязываю.
Герри медленно поднял голову, оторвавшись от пересчета денег, и изумленно уставился на него. Несколько секунд они стояли в абсолютной тишине и просто смотрели друг на друга.
- Это ты так сейчас пошутил? - очень тихо спросил, наконец, Герри, и в его голосе Киршнер уловил предостережение и угрозу.
- Вовсе нет, - пожал плечами Алоис. - Я больше не нуждаюсь в деньгах и не хочу купаться во всем этом дерьме дальше. Ты даже можешь забрать мою долю в качестве моральной компенсации, я из пачки и франка не взял.
Из горла Герри вырвался непонятный смешок. Свободной рукой он прошелся по короткому ежику на голове.
- Знаешь, чувак, ты совсем не вовремя решил кидануть меня.
- А для этого должно быть специально отведенное время? - не удержался от колкости Киршнер, но неосознанно потянулся к губам и начал обдирать едва подсохшие ранки. Пока все шло совсем не так, как он планировал - Герри не был намерен расставаться спокойно... Или не собирался расставаться вообще.
От слов Алоиса щека поставщика нервно дернулась, но Герри попытался успокоиться.
- Понимаешь, дружище,- слащаво начал он, - у меня сейчас некоторые проблемы со связями, а ты торговал не так, чтобы уж совсем здорово, но вполне приемлемо... У меня сейчас нет ни возможности, ни времени искать тебе замену. Давай договоримся так: ты еще некоторое время поработаешь на меня, а потом...
Киршнер закрыл глаза. С каждым новым словом Герри на него наваливалась усталость, зарождалось раздражение. Неужели этот мудак действительно думает, что нашел себе дурачка, который прослезится от горькой истории его жизни и согласится подставляться мутный, неопределенный срок?
- Герри, нет, - как можно более вежливо прервал его Алоис и вздрогнул. Если чужой голос вызывал в нем злость, то свой собственный взорвался в черепной коробке разрывной бомбой. Алоис растерянно заморгал, пытаясь понять, что послужило толчком к столь неожиданной реакции - минуту назад он чувствовал себя нормально, а Герри заботил его не на столько, чтобы вызывать головные боли одним только видом.
Тернист и сложен путь в Эдем...
Эдемом для Киршнера сейчас стала бы полная свобода от Герри и его сраной наркоты, а путь туда не так уж сложен и тернист - нужно лишь заткнуть поставщика, заставить его свалить из жизни Алоиса и больше никогда не мозолить глаза.
- То есть нет? - голос Герри звучал уже совсем спокойно и даже лениво.
- Я непонятно выразился? - процедил в ответ Алоис и, не выдержав, полез в сумку за бутылкой воды и обезболивающим.
- Ну, тогда мы поступаем так, - Герри спрятал пачку денег в куртку и мерзко улыбнулся. - Ты остаешься наедине со своей тупостью, а я иду в полицейский участок, делаю большие испуганные глаза и говорю, что ты толкнул мне наркоту. Пакетик-другой у меня завалялся, поэтому я смогу сыграть добропорядочного гражданина, который не мог пройти мимо беспредела.
Не веря своим ушам, Алоис во все глаза смотрел на поставщика. Он так и донес таблетку до рта и застыл в дурацкой позе, судорожно сжимая в руке бутылку с водой.
- Ты идиот? - через силу выдавил Киршнер. - даже если ко мне придут с обыском, ничего не найдут. У меня нет наркоты...
- Кто сказал тебе такую чушь? - Герри вразвалочку подошел к нему и с отеческой заботой убрал какую-то нитку с кофты Алоиса.- Я знаю, где ты живешь, а еще знаком с ребятами, которые не бросают друзей в беде. Мне стоит свистнуть, и полиция найдет в твоей коморке целую тонну экстази или даже героина. Пока добежишь до дома, уже ничего не успеешь предпринять.
В голове Алоиса взорвалась очередная бомба - в глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Кажется, он был непростительно наивен, полагая, что расставание с прошлым закончится легко и просто.
- Ты охуел?!- прохрипел Киршнер.
- Нет, - жестко отрезал Герри. - Охуел здесь ты. Я помогал тебе выбираться из глубокой жопы все это время, а ты решил так отплатить мне за доброту... Хорошие мальчики так не поступают, Киршнер. А теперь бывай!
Грубо толкнув его плечом, Герри направился к выходу, и что-то в Алоисе сломалось - где-то посреди груди, разливая по телу жар и непонятную пустоту. Киршнер почувствовал самую настоящую гармонию вперемежку с холодящим душу спокойствием. Он опустил руку с бутылкой и неспешно повернулся к уходящему Герри.
- Стоять, выблядок.
Герри странно дернулся, будто кто-то невидимый резко потянул его за веревочки обратно, остановился и оглянулся. В его глазах мелькнул страх - Алоис так и не понял от чего.
- Ты что, дохляк, меня бить собрался? - усмехнулся Герри, но совсем неуверенно и не весело.
- Вовсе нет.  Но ты ничего никому не скажешь.
- С чего это вдруг....
- Потому что я так хочу.
Алоис не помнил, что случилось дальше. Ему казалось, что в секунду его прокрутили через мясорубку и с размаху бросили о пол. В глазах опять потемнело, в голове произошел самый настоящий теракт, и, когда Киршнер наконец почувствовал свое тело и дернул руками, действительно почувствовал под ладонями грязный, холодный кафель.
А еще он почувствовал себя... волшебно. Боль ушла, исчезла и затуманенность рассудка. В теле не было уже привычной слабости - казалось, Алоис смог бы пробежать марафон, если бы только захотел. Киршнера буквально распирало от бодрости и неведомо откуда взявшихся сил.
Морщась и оглядывая грязь на одежде, Алоис начал вставать с пола, но, когда поднял голову, замер.
В метре от него, широко раскинув ноги и руки, лежал Герри и смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Он был мертв.
- Нет-нет, - промычал, почти не разлепляя губ, Алоис. - Этого не может... Не может быть...
Киршнер на коленях подполз к Герри и принялся щупать пульс на его шее. Истерика медленно завладевала Алоисом - пульса не было. На всякий случай, он коснулся и своей шеи. И то ли от того, что его руки тряслись, то ли от того, что он действительно от перепугу забыл все, что помнил, пульс у себя он тоже не нащупал.
Заскулив, Алоис приземлился на зад и отполз от трупа к кабинкам. Неужели это сделал он? Но на теле Герри нет следов борьбы, в туалете ничего не разрушено, да и сам Киршнер не увидел на своих руках ни царапинки. Но не упал же этот ублюдок замертво - просто так? Алоис остервенело вцепился руками в волосы: ошибки быть не могло - каким-то неведомым образом именно он убил Герри.
Убил сраного Герри.
Пока Алоис молча пялился на труп, то успел понять, что паника у него какая-то хиленькая. Истерику перекрывала рациональная сторона: пора предпринимать что-то, пока кто-нибудь из студентов или преподавателей не зашел и увидел...это. Поэтому Киршнер сделал еще пару глубоких выдохов и, пошатываясь, встал. План, созревший у него в голове, был дурацким, непроработанным, но вс же лучше, чем ничего.
Алоис распахнул одну из кабинок и двинулся к телу незадачливого Герри. Поднял его за подмышки - и уже через некоторое время плотно закрывал кабинку, проверяя, видно под ее дверью что-либо или нет.
Оставшись более-менее довольным, Киршнер бросился к умывальнику. Нужно на скорую руку привести себя в порядок и бежать. В голове не осталось ни одной мысли, кроме той, что лучше выпрыгнуть из окна, чтобы не привлекать лишнего внимания в коридорах - благо, этаж первый. Алоис плеснул водой в лицо и посмотрел на себя в зеркало. Что-то в его отражении было не так, но Киршнеру было некогда рассуждать о своей внешности. Как и о своем поведении перед смертью Герри.
Он был уже готов прыгать в окно, вцепившись в сумку свободной рукой, но тут дверь в туалет отворилась, громко грохнула о стену, и за своей спиной Алоис услышал чьи-то шаги.

+2

3

Впервые за последнее время у Рейвена выдались свободные дни. С момента, как они с Тодом нагнули Крысолова, прошло всего ничего, каких-то два дня. Рейвен пошел на учебу только сегодня: так, галочки ради и исключительно для того, чтобы перестать уже торчать рядом с Августом, ворчать на его желание работать и постоянно стараться обратить на себя внимание.
В конце концов, эфир, заполнившийся целиком Миттенхайнами, нужно было разнообразить: Рейвен понимал, что ведет себя совершенно ненормально, даже уже то, что все мысли крутятся вокруг проблем Адольфа и Августа, уже странно, но пока этого никто не знает, жить можно. А универ — это отличный способ вспомнить, что мир не кончился.
На парах сидеть получалось с трудом. Если раньше ему было просто лениво, то теперь было нагромождение проблем, от которых было не сбежать. Рейвен бесил сам себя, когда понял, что вместо прослушивания лекции о проблемах артикуляции, в очередной, наверное, сотый раз думает про Дом, застонал и рухнул лбом на сложенные руки. Окружающие это расценили как то, что он в очередной раз заскучал, сидевший справа парнишка его потормошил, но ничего толком не добился.
После первой же пары Рейвен свалил в столовую, нашел более-менее знакомую компанию, подсел к ним и, заболтавшись, прогулял еще одно занятие. Люди вокруг сменяли друг друга, Рейвен, как король, восседал в углу и изредка прихлебывал остывший чай, тырил то у одного, то у другого еду и пару раз бегал покурить в закуток под лестницей. Проще говоря, развлекался настолько, насколько это получалось после череды из психопатов.
Перед третьей парой он наконец-то подхватился с места, направился к аудитории, но не дошел — свернул в другой коридор, вытащил телефон, морщась и кривясь набрал сообщение Августу, что вернется домой часа через два, поборол желание попросить за ним заехать. То, что старший Миттенхайн сидит дома один, напрягало так же, как то, что младший канул в лету. Рейвену нужно было бы смириться, что все его мысли действительно попали в замкнутый круг, от которого уже тошно, и попытаться из него вырваться, причем активней, чем он это делал сейчас.
Телефон пиликнул, известив, что сообщение не может быть доставлено: счет ушел в минус. Это даже обрадовало, и Рейвен поспешно удалил адресованную Августу смску.
Он еще немного побродил по университету, прочитал все объявления у деканата, сфотографировал расписания, хотя, положа руку на сердце, в ближайшее время не собирался посещать ни одну из этих пар, а потом пришел к выводу, что опять пора бы покурить. До той самой удачно спрятанной лестницы было далеко, зато туалет находился всего этажом выше. У университета была некурящая политика, но все закрывали глаза на то, что изредка из укромных мест приходилось выгребать целые горы бычков.
Рейвен поднялся наверх, встретил милую девочку с первого курса, очень послушную и правильную на вид, но купившую у него как-то триста граммов травы, перекинулся с ней парой слов и только после этого продолжил свой путь.
Дверь в туалет он открыл, пихнув ее носком кеда и не рассчитав силы.
— Ай, черт! — пробормотал Рейвен, поймал ручку и аккуратно закрыл дверь. Внутри было тихо и почти пусто, разве что у раковины стоял Алоис и пялился на него, как пришибленный.
Все бы хорошо, да вот только демоном в туалете разило так громко и вкусно, что даже не нужно было принюхиваться. До этого Алоис, с которым они пересекались часто из-за попыток Рейвена сменить одну жизнь на другую, до этого казался человеком и ни за чем серьезным замечен не был. В общем-то, и по Рейвену его сущность долбанула неожиданно, а этот, может, еще и скрываться умел? Нет, Крысолов тогда сказал, что у Рейвена сдуреть какое классное чутье, значит, дело не в нем.
Алоис казался жутко помятым, застывшим.
— Что пялишься? Даже не поздороваешься? — Рейвен усмехнулся, прошел к подоконнику. Рядом с Алоисом буквально разило демонической сущностью, кривой какой-то, немного странной и непривычной, но факт оставался фактом.
Новые способности напрочь отбили возможность жить обычной человеческой жизнью. Вон, даже простой и ничем не примечательный, по мнению Рейвена, Алоис оказался какой-то загадочной херней, чертовым демоном. Пора было бы и смириться с тем, что в жизни сейчас не хватало разве что огромных табличек с надписью "Сюрприз!".
Рейвен забрался на широкий подоконник так, чтобы его не было видно из окон административного крыла, достал сигареты и прикурил.
— Мы не виделись с тобой целых два дня, а ты не скучал и даже не поцелуешь меня? — начал привычно паясничать он.

Отредактировано Рейвен Чельберг (31.07.2014 20:42:55)

+1

4

Алоис и не знал, что на сегодня у него запланирован парад мудаков. Обычно на Рейвена он реагировал с благодушным спокойствием - в конце концов, зараза к заразе рано или поздно липнет, - но сегодня Чельберг объявился совсем некстати. Киршнера ощутимо тряхнуло от ужаса и нелепости ситуации; он незаметно скосил глаза в сторону чертовой кабинки с трупом и изо всех сил постарался взять себя в руки. Побежденная ранее паника вновь затопила его сознание, Алоису действительно было ужасно сложно сдержаться, не оттолкнуть Рейвена в сторону от заветного окна и сигануть вниз с девичьим, истеричным визгом.
"Нужно вести себя естественно, придурок", - приказал он себе и криво улыбнулся на поясничество Чельберга, спрятав подрагивающие руки в передние карманы джинс:
- Уж прости, сегодня я не в форме, так что оставим интим на потом. Не поделишься сигареткой? Не могу найти свои.
Наверное, это была не самая лучшая идея, так долго оставаться в непосредственной близости от трупа. Алоис хорошо представлял, как Герри устраивает ему последнюю подлянку, сползая с унитаза, выбивая дверь кабинки головой и являя свой безжизненный лик народу. Дураком Чельберг не был - вряд ли он поверит в напускное удивление Алоиса. Чутье на ложь у этого парня было что надо.
И все же Киршнер с силой затянулся  сигаретой Рейвена, спокойно глядя в насмешливые глаза этого непроходимого мудака. "Вот что тебе понадобилось в этом сраном университете именно сегодня? - с досадой думал Алоис, пуская дым колечками. - Неужели так невъебенно сложно было не тащить свою жопу сюда, а, Чельберг?"
- Слушай, - Киршнер снова затянулся, - мне сегодня нужно уйти. Ты же пойдешь на пары? Если да, то давай, я передам тебе свою работу по синтаксису, хорошо?
Он понимал, что несет полную чушь. А еще - что такой финт ушами с его стороны может лишь насторожить Рейвена. Тот, конечно, был пофигстом и вообще дивным мальчиком, когда дело касалось наплевательского отношения к ближнему своему, но все же... Алоис резко одернул себя, решив, что изводит себя по несущественным мелочам. Или все-таки?..
Додумать очередную паническую мысль Киршнеру не дала внезапная боль. Она словно прошила его спину насквозь и ударом обрушилась где-то в районе лопаток. Алоису показалось, что что-то неведомое прогрызает себе путь наружу через все его тело. Он охнул, от неожиданности сложился пополам и чуть не проглотил злосчастную сигарету.
"А это что еще за ссаная хуйня?" - внутренний голос казался уже каким-то усталым и обреченным, а резкая боль начала потихоньку отпускать, хоть спина и продолжала гореть адским огнем.
- Как видишь, - через силу проговорил Алоис и распрямился, выкидывая протлевшую до середины сигарету и выдавливая из себя слабую улыбку, - я сегодня действительно не в форме. Ну так что, поможешь еще раз глупому, неотесанному Киршнеру? - Ему показалось, что столько яда и ехидства в его голосе отродясь не было.
В конце концов, самоирония - хорошая штука. Почему бы не отгораживаться за ней?
Уже не беспокоясь о реакции Чельберга, Алоис закинул в рот сразу две таблетки обезболивающего и жадно приложился к бутылке с водой. Уж очень ему не хотелось, чтобы очередной приступ боли разложил его где-нибудь в автобусе или на пороге дома. Об коченеющем в туалетной кабинке Герри Киршнер и думать забыл. Он лишь надеялся, что обезболивающее хоть чуть-чуть поможет.
Не дожидаясь ответа Рейвена, Алоис быстро сунул ему в руки работу по синтаксису и, наконец-таки, засобирался на выход. Напоследок уже совсем незаинтересованным взглядом он скользнул по пресловутой кабинке - так, чистая подстраховка - и прощально махнул рукой Чельбергу.
- Бывай. И заранее спасибо.
А еще, признаться честно, Киршнер надеялся, что сумел более-менее сохранить лицо. Он терпеть не мог, когда кто-то видел его слабости, пусть это был и мудак Чельберг, которому срать на все, что движется.
А сегодня слабостей напоказ у Алоиса набрался целый вагон.

+1

5

Рейвен без лишних вопросов сунул Киршнеру свою сигарету, а сам достал новую. В конце концов, чего бы не поделиться со страдавшим человеком? Особенно когда этот человек сверкает серо-зеленой рожей.
Торчать дома было удобно, а теперь Рейвен снова превращался в будто бы обдолбанного, вынюхивая воздух. Ему на пути встречалось не так много Существ, чтобы с точностью замечать их отличия друг от друга в границах одного вида, но с Киршнером было откровенно что-то не то. От него, помимо острого демонического запаха, перло чем-то горьким, от чего во рту даже оставалось послевкусие. Рейвену пару раз случалось разгрызать черный перец, и сейчас ощущение было похожим: горло начало драть. Он поспешно затянулся, прогоняя эту мерзость. Получилось.
— Какая еще работа по синтаксису? — спросил Рейвен скорее для галочки, потому что класть он хотел на все домашки вместе взятые. О любви Киршнера к учебе ему было известно, но раньше не происходило такого, чтобы что-то передавали через него, Рейвена.
Учитывая то, что постная обычно морда сейчас выражала вселенские страдания, помочь, наверное, стоило.
— Ладно, хер с тобой, передам ее через кого-нибудь. Вообще, я тоже валить собрался, только не сейчас, а чуть позже.
Киршнера вдруг согнуло пополам. Рейвен замер с поднесенной к губам сигаретой, посмотрел на припадок, никуда не дергаясь и не спрашивая, в чем дело. Если разогнется и пойдет — жив. Не в правилах Рейвена было лезть куда-то до того, как его попросят полезть. События последних дней вообще показали, что лучше прижать задницу к стулу и никуда не дергаться, иначе есть шанс познакомиться с кучей сомнительных даже по его меркам людей.
— Хер с тобой, говорю, — повторил Рейвен, протянул руку и взял листы.
В крайнем случае, оставит их здесь на подоконнике и свалит. Ответственным он не был.
Когда Киршнер ушел, Рейвен остался торчать на подоконнике, пытаясь разглядеть собственное отражение в зеркале, но видел только дверь кабинки крайнего туалета. Уединение влияло отвратительно, в голове опять стал проматываться план того, как перекрываться от Дома, когда — или если — кто-нибудь надумает за ним следить. Рейвен кусал губы, мял фильтр сигареты, представляя череду неприятностей.
Особенно неприятно было представлять, как о наркотиках узнает Август. Рейвен и без того дергался, стоило только подумать о старшем Миттенхайне, а думалось о нем настолько часто, что уже хотелось себя пристукнуть, а если еще придется выкручиваться и выгораживать себя...
По привычке обвинив во всем козломордого, он немного поменял позу и взял новую сигарету. Нога задела деревянное ограждение, скрывающее унитазы, крайняя дверь слегка приоткрылась.
Многое на своем веку успел повидать Рейвен, но вот труп на толчке — впервые. В отражении отлично просматривался и приоткрытый рот, и неестественно побледневшая кожа, и закатанные к потолку глаза, и неестественная поза.
— Сходил, блядь, в универ, — грустно сообщил Рейвен трупу.
Встав, он открыл кабинку, вошел, сжимая сигарету губами, отработанным движением прикоснулся к шее. Ну да, чувак был мертвее мертвого. Рейвен вышел, закрыл дверь, задумчиво почесал нос.
Сразу бросаться с обвинениями на Киршнера было бы глупо, но по всему выходило, что дергался он не просто так. Сбежал даже больно поспешно, хотя обычно сидел в университете до победного конца, прогуливал настолько редко, что его часто ставили в пример, а тут вдруг изволил сбежать как раз после того, как нарисовался мертвец. Рейвен был уверен, что парень закончил свои дни на унитазе совсем недавно: во-первых, он был еще теплым, во-вторых — недавно был перерыв, туалет не мог бы пустовать все обеденное время.
А если прибавить еще то, что от Киршнера пахло демоном...
Надо было сидеть дома и не дергаться.
Рейвен положил работу, которую все еще держал, на подоконник, достал из кармана телефон, нашел в адресной книге Киршнера. Пришлось подождать несколько гудков, после раздался хриплый недовольный мат.
— А ты, случаем, ничего в туалете не забыл? — вкрадчиво поинтересовался Рейвен, вертя в руках зажигалку.
Он знал, как выглядит передоз, и на конченого наркомана сидевший на унитазе парень похож не был. Наверное, стоило не лезть не в свое дело, но черт уж с ним, жизнь Рейвена катилась на позорное дно, чего уже мелочиться.

Отредактировано Рейвен Чельберг (31.07.2014 20:45:03)

+1

6

Мир перед глазами Алоиса вертелся и пестрил размытыми красками так, словно Киршнер внезапно перенесся в детство - прямиком на скоростные карусели. Больше по памяти и интуиции Киршнер добрался до автобусной остановки и принялся ждать нужный номер, изредка крупно содрогаясь всем  телом. Сраные таблетки помогали не особо.
Киршнеру до противной дрожи хотелось плюнуть на все и всех и заорать во все горло. Почему-то думалось, что тогда распирающее его чувство непонятной силы вырвется из него, за компанию прихватив и боль. Вот только Алоис не был героем фантастического фильма, где это помогало, при этом эффектно разбивая все стекла поблизости в мелкое крошево. Максимум, чего бы добился Киршнер своими воплями, это излишнее внимание людей, которые были настолько припизднутыми паранойей, что еще, чего доброго, могли вызвать психушку. О недавнем желании сдаться в объятья хладнокровных людей в белых халатах Алоис забыл. Сложно помнить о чем-то существенном, когда твое тело только не колошматит неведомая тварь внутри.
Когда подъехал нужный автобус, Киршнер успел проклясть всех известных святых, придумать грехи всем существующим богам и пожелать всем людям поблизости провалиться в ад. В салон он залетел пулей, напугав водителя до полусмерти, и с облегчением рухнул на первое попавшееся сидение.
Тут же в глубинах сумки зазвонил телефон, и, извергая последние возможные проклятия, Алоис принялся искать его. Почему-то вопросов, кто мог доебываться до него так не вовремя, не возникало, поэтому, увидев на определителе имя Чельберга, Киршнер ни капли не удивился.
- А ты, случаем, ничего в туалете не забыл? - вкрадчивый, ехидный голос проклятущего мудака окончательно выбесил Алоиса.
- То, что забыл, в сумку не поместилось, - рявнул он несдержанно и сбросил вызов.
Сраный Чельберг обнаружил труп Герри. "И тебе гореть в аду", - мстительно подумал Киршнер и сразу же забыл о нем. Нахрен Чельберга, когда в глазах вновь темнеет, а к горлу подкатывает тошнота. Или когда тебе кажется, что еще секунда - и тебя поломает пополам.
Из автобуса Алоис выкатился на такой же скорости, что и прежде. Водитель проводил его мрачным взглядом и, кажется, даже покрутил пальцем у виска. Киршеру было плевать - плевать еще больше, чем обычно.
Общая дверь в трехэтажный, двенадцатиквартирный дом, в котором он жил, стала в воспаленном сознании Алоиса самым настоящим спасением - чертовы врата в чертов Эдем. На первом этаже дома находился небольшой, уютный чайный магазинчик, и обстоятельства сложились опять не в пользу Киршнера - из него пухлым облаком выплыла продавщица, дама общительная и крайне любознательная. Алоис едва не застонал в голос, когда она заметила его и участливо нахмурилась.
- Ал, милый мой, ты выглядишь паршиво! - воскликнула она, провожая Киршнера взглядом, полным искреннего сочувствия.
Очевидные, очевидные вещи - зачем вообще открывать рот, если больше сказать нечего? На краю сознания  Алоиса билась мысль, что на продавщицу злиться смысла не было. Она действительно относилась к вымирающему виду людей, которые были готовы помогать просто так, от чистого, доброго сердца. Киршнер не понимал таких людей - они продолжали тянуться к окружающим даже после всеобщего непонимания, оскорбления, совершенно забывая о себе и своей гордости.
Алоис пронесся мимо нее и даже не смог извиняющеся улыбнуться - от любого лишнего движения его порвет на части, Киршнер был уверен в этом.
- Быть может, вызвать скорую, милый? - крикнула она ему вслед прежде, чем входная дверь с грохотом захлопнулась за Киршнером.
Какая, к черту, скорая?
Алоис не помнил, как очутился в квартире - он осознал себя лишь тогда, когда понял, что уже несколько минут лежит на диване и бездумно пялится в белеющий в полумраке потолок. И тотчас он выгнулся от нестерпимой боли в спине. Захрипев, Алоис попытался перевернуться на бок, но не удержался - и рухнул на пол, завалив журнальный столик.
Кажется, то ли до падения, то ли после, кто-то позвал его, но Алоис был слишком поглощен волнами боли, накатывающими на него без остановки, друг за другом. Он лишь надеялся, что это не скорая помощь бесцеремонно ворвалась к нему, потому что в данной ситуации ему помог бы не укол, а обряд экзорцизма, потому что Киршнер был уверен, что зверь внутри него совсем не плод фантазии, а нечто реальное, инородное, продирающее себе путь наружу через его кости и кожу.

+1

7

И правда, попробуй умести в сумку труп, это надо быть великим умельцем. Рейвен посмотрел на телефон, задумчиво повертел его в руках. Выходило, что Киршнер все же виновен. Было немного обидно, ведь теперь оказывалось, что даже привычная реальность трещит по швам, не выдерживая сверхъестественных приветов.
Рейвен понял, что дольше задерживаться в туалете нельзя: не хватало еще, чтобы на него завели дело. Он успешно скрывал то, чем занимался на самом деле, и если бы его повязали за убийство, стало бы до крайности обидно. Он вышел, пошел по коридору к главным дверям университета. Путь был долгий, времени на обдумывание правильности своего поступка хватило, поэтому, когда Рейвен вышел на улицу, решение было готово: домой ехать не стоило, а вот к Киршнеру нужно было заглянуть. Нужно только вспомнить, где он живет.
Дождавшись автобуса, Рейвен забрался на последнее сидение и уставился в окно, пытаясь определить по местности, правильно едет или нет. Кажется, местность была знакомой. Он уже пару раз бывал у Киршнера, но по понятным причинам помнил только обратную дорогу — путь до дома исчезал из памяти вместе с алкогольным опьянением и вел не из университета, а из какого-нибудь клуба или бара.
Приехать в нужное место ему повезло. Рейвен все пытался вспомнить, как звали того мертвого парня, но не мог: лицо казалось смутно знакомым, не более того. Вряд ли труп уже нашли. Оставалось радоваться тому, что в универе практически не было камер, а те, которые были, просматривали исключительно главный вход.
Рейвен выскочил на нужной остановке, огляделся, подошел к трехэтажному зданию и поднялся на нужный этаж. Дверь была открыта, что тоже казалось странным. Все как в фильмах, но Рейвен почти привык к тому, что его жизнь имела уже мало чего общего с приятной реальностью. Были ведь времена, когда ему хотелось чудес и волшебства... Сейчас, с этими чудесами, даже отдохнуть нормально не удавалось.
Дверь он за собой закрыл, правда, не на замок. Если Рейвену пришлось бы в срочном порядке валить, лучше заранее подстелить себе метафорическое сено.
Киршнер валялся на полу в луже крови, орал и... отращивал себе крылья. Рейвен смотрел на это с вытянутым лицом, толком не представляя, куда бежать и что делать. Конечно, ему еще никогда не доводилось видеть подобного, да и, положа руку на сердце, не хотелось. Рейвену казалось, что все ангелы и демоны рождаются с крыльями, но, по сути дела, ни разу не видел хоть у одного из них этих важных видовых элементов. А что, если они каждый раз, желая полетать, отращивали их с такими мучениями?
"Как же хорошо, что я Потомок", — подумал Рейвен и закурил.
— Киршнер, ты не сдохнешь? — Алоис орал и корчился уж больно активно, черные крылья долбили по полу, повсюду разлетались брызги крови и перья. Зрелище было невероятно отвратительным.
Рейвен поторчал в комнате еще некоторое время, задумчиво дымя, а затем отправился на кухню. Он порылся в каждом ящике, но алкоголь нашел только в последнем. Достав початую бутылку рома, Рейвен вернулся.
Киршнер уже не орал — лежал на боку, сжавшись в комок, не шевелился, но зато тяжело и шумно дышал. Появившееся желание сфотографировать распластавшееся на полу нечто, обляпанное кровью, пришлось подавить.
Рейвен подошел ближе, присел на корточки и помахал бутылкой у Киршнера перед лицом.
— Полагаю, это тебе сейчас пригодится.
Он бы с радостью выпил сам, но делать что-то со способностью здраво мыслить было опасно - причем, как оказалось, опасно для жизни. Да и Рейвен без того мало что понимал, а если запьянеет, то окончательно потеряется. Поэтому он поднялся и сложил руки на груди.
— Значит, все-таки ты труп оставил, — он не спрашивал, а утверждал. Можно было подумать, что демоном является мертвец, но с уходом Киршнера ощущение находящегося поблизости Существа практически исчезло.
К тому же, подтверждение того, что перед ним демон, было настолько очевидным, что Рейвену приходилось стараться, чтобы не наступить на распластавшиеся по полу крылья. Зато он уже успел наступить на кровь и теперь оставлял следы на полу, когда переминался с ноги на ногу.

Отредактировано Рейвен Чельберг (31.07.2014 20:47:06)

+2

8

Сознание возвращалось к Алоису толчками. Сначала он почувствовал жестковатый ворс ковра под руками, потом - как горит его лицо и как приятно обдувает ветер с приоткрытого балкона. И запах крови. Господи, кровью воняло так, что Киршнера опять замутило. Только через несколько минут он понял, что это была его кровь - спину саднило как от глубоких порезов, а все его руки были в крови и... перьях.
Минуточку - что? Какие еще перья?!
С трудом разогнувшись из многообещающей коленно-локтевой, Алоис уселся задом на пятки. Сзади него что-то тихо зашелестело по полу, и это движение он почувствовал спиной так четко, будто источник шелеста рос из нее - из тех самых саднящих как будто бы ран. Или, быть может, раны были самыми что ни на есть реальными?
Алоис с опаской посмотрел через плечо и... Сказать, что он был удивлен, значит ничего не сказать. Сказать, что охуел - тоже как-то мягко. Наверное, Киршнер был в шоке, хотя за сегодня жизнь эпатировала его на несколько месяцев вперед, и он уже действительно устал от ее выкрутасов.
- Ссаная мать Иисуса....
Он увидел крылья. Черные, огромные, перепачканные кровью крылья, торчащие из его спины так естественно и непринужденно, словно там им было самое место. Алоис глупо разинул рот и оторопело оглядел гостиную. Она выглядела так, словно в ней разорвался снаряд, напичканный птичьими перьями и кровью. Сраные черные перья были везде: на полу, на диване, под диваном, на опрокинутом и треснувшем журнальном столике; они приклеились даже на входную дверь и шторы. Пиздеца такого масштаба Киршнер не видел ни разу за свою короткую, но насыщенную событиями жизнь.
От переосмысления мироздания Алоиса на несколько секунд отвлек грохот на кухне и чье-то недовольное бормотание. В бормотании без труда узнался Чельберг, но Киршнер успел только саркастически дернуть бровью на его присутствие. Мгновением позже он был нокаутирован нежданным приступом эмпатии: Кишнер остро почувствовал, что Рейвен - да-да, несомненно, именно он - малость ошарашен тем, что происходит сейчас и чем-то еще, чем-то, что будто бы претило ему, а с другой стороны, даже нравилось, тянуло к себе магнитом и одновременно с такой же силой отталкивало.
Ошарашенный и растерянный, Алоис качнулся в бок и упал обратно на пол. Крылом он неловко задел диван и поморщился от неприятных ощущений, поспешил отодвинуться подальше. Кажется, крылья стали еще одними конечностями Киршнера, но они вводили его в ступор - словно у собаки появилась пятая нога, и собака не знала, как удачно ее использовать. Алоис робко коснулся основания левого, пострадавшего крыла, ощупал теплый хрящ - кость? - под перьями и тяжело вздохнул, закрывая глаза.
Неужели он был таким хорошим мальчиком весь год, что Санта решил наградить его столь экстравагантными подарками? Алоис вспомнил ночи в клубах, маленькие пакетики с таблетками, передаваемые из рук в руки, труп Герри и решил, что или он ни черта не мыслит в устройстве мифического мира, или Санта здорово укурился накануне и совершил самую крупную лажу, которую только мог придумать.
А может, от боли он сошел с ума и теперь просто лежит где-нибудь в углу и тихонько галлюцинирует?
Боль, пронизывавшая его большую часть дня, почти затихла. Ее оттесняла, зализывала за ней следы та самая непонятная сила, до этого свернувшаяся тугим комом в груди. Она расползалась по телу, дарила спокойствие и промывала затуманенные мозги. Галлюцинирует он или нет, но Алоис чувствовал, что вскоре будет в состоянии встать, привести в порядок себя и свою многострадальную квартиру и хорошенько обдумать все то, что случилось с ним сегодня. Дерьмо, в которое он окунулся по самые уши, Киршнер был не намерен игнорировать.
А насчет крыльев и прочего можно было спросить Рейвена, все еще ковыряющегося на кухне. Если Чельберг не часть его галлюцинации, конечно же.
Алоис с силой ущипнул себя за руку, сосредоточился, зажмурился, а когда открыл глаза, вновь покосился назад. Крылья были на месте, кавардак в гостиной - тоже. Только в дверях кухни появился Чельберг с бутылкой рома в руках. Киршнер из-под прикрытых век смотрел, как он с настороженной мордой подходит к нему и ставит бутылку рядом. Будто это могло помочь - знай это наверняка, Алоис без лишних возражений приложился бы к алкоголю. Но что-то подсказывало ему, что тупо залиться ромом - совсем не вариант.
Рейвен спросил что-то про труп в университетском туалете, и Алоис изнеможенно закатил глаза. Даже после смерти Герри никак не оставлял его в покое. Хоть и дохлый, мудак остается мудаком.
- Слушай, мне сейчас на это как-то похуй. За моей спиной - сраные крылья, а в квартире - погром. Меня больше заботит, что за херня творится именно со мной, а не с этим выблядком. Такие вот дела, - хрипло, но как можно более вежливо ответил Алоис и сделал первую попытку подняться.
Получилось не так, чтобы очень, но через пару минут он действительно встал, неловко пошатываясь. Алоис не понял как, но он даже взмахнул крыльями, пытаясь удержать равновесие, и Рейвен едва увернулся от огромных черных махин. Что ж, кажется, все происходящее все-таки реально. Киршнер так и не понял, радоваться этому или начинать реветь от ужаса.
- Что это за фигня? - пробормотал он, извинившись перед Чельбергом. - Блядский "Темный ангел" швейцарского разлива?
Воспоминания услужливо подкинули ему сцену из этого идиотского сериала, где Наталия Орейро возлежит на белых простынях, а на нее в романтическом беспорядке падают черные перья. Алоис почувствовал первые признаки истерического смеха и потер глаза, пытаясь успокоиться и не думать, откуда он знает такие тонкие подробности мыльных опер.
Придерживая крылья руками, как кокетливая девица юбку, Киршнер поплелся в ванную за тряпкой и ведром. Почему-то ему нестерпимо хотелось навести порядок, хотя, по-хорошему, на внезапно проснувшуюся чистоплотность стоило наплевать с высокой колокольни. Он убил человека, обзавелся крыльями сомнительно-ангельского характера, но собирается мыть полы и отскребать перья с потолка и стен. Божественно.
Спиной Алоис чувствовал тяжелый взгляд Чельберга, но оборачиваться и говорить что-то не хотел. Уборка манила его с силой намного большей, чем глас совести и моральные принципы.
Кажется, не врали слухи, что Алоис Киршнер - припизднутый говнюк. Ох, как не врали.

Отредактировано Алоис Киршнер (27.07.2014 17:31:03)

+2

9

Киршнер начал соображать, что уже было хорошим знаком. Кажется, он был удивлен не меньше Рейвена — значит, тоже впервые столкнулся с появлением крыльев.
Опять полезли мысли о том, что вся жизнь разом пошла кувырком и теперь отказывалась стать нормальной. Рейвен подумать раньше не мог, что будет стоять в залитой кровью комнате и втыкать на человека, которого знает с момента поступления в университет, почти спокойно курить и пытаться обмозговать происходящее. Даже труп в университете его не особенно шокировал — гораздо меньше, чем например, тот же Адольф с его множественными личностями. Противным было то, что такая ерунда действительно становилась нормой.
Рейвен вдруг понял, что нуждается в алкоголе не меньше, чем Киршнер, потому что его вдруг накрыло. Почему-то казалось, что в произошедшем виноват именно он: вряд ли новоявленный демон общался с кем-то больше, чем с ним, потому что был жутко противным и нелюдимым, а раз "пробудился" позже... Ну уж нет, никто не заставит Рейвена чувствовать себя не в своей тарелке.
Тут же в голове всплыли морды обоих Миттенхайнов. Ладно, заставит, но эти парни шли особняком и вечно устраивали какую-то не поддающуюся нормальным объяснениям херню.
— Ладно, понял, не кипятись, — покладисто согласился Рейвен и стряхнул пепел на пол — прямо на черное перо.
Киршнер попытался встать и оказался еще менее грациозным, чем был до этого. Скорый на реакцию Рейвен отклонился назад, перья чиркнули его по носу, но ничего страшного не произошло. Он вообще с трудом представлял себе, как можно двигаться с такой махиной за спиной, а еще ему было интересно, каково оно - быть демоном? Его один раз появившаяся морда дала желание убивать, догонять и разрывать на мелкие клочья, а крылья? Хотел Киршнер летать, уничтожать человечество и свергать мифического бога?
Оказалось, хотел Киршнер исключительно убирать.
Рейвен понимал, что у бедняги сработала защитная реакция после всего, что с ним произошло: привычные монотонные действия наверняка успокаивали. Сам он позорно ревел в машине, но это он — ему все всегда давалось проще, реакции организма были гораздо сильнее, стресс переживался играючи. Но раз даже Рейвена тогда размазало, то Киршнер и вовсе мог раскиснуть.
А еще у него, Рейвена, был человек, который мог все объяснить, а вот у Алоиса — нет. Решение пришло моментально. Он просто потом потребует чего-нибудь за свою доброту, а пока просто посидит и подставит плечо.
Рейвен прошел к дивану, обогнув сломанный столик, забрался на него с ногами. Киршнер оттирал полы руками, а крыльями, чиркавшими по полу, развозил грязь. Выглядело ужасно нелепо и даже жалко, но останавливать его не хотелось. Раз успокаивается так, то пусть хоть всю квартиру вылижет.
— Насколько я понимаю, такое с тобой впервые? — Рейвен достал из кармана телефон, глянул на время. Как раз заканчивалась третья пара, труп наверняка обнаружили. Он попытался вспомнить, говорил ли кому-то, что собирался в туалет, но, кажется, все-таки свалил по-английски. Значит, убийство на него повесить не должны.
Киршнер все трудился, не замечая бесполезность своих действий.
— Всего я тебе рассказать не смогу, я тоже мало знаю. Но кое-что все-таки... — Рейвен повел рукой, поджал губы и поднял брови, пытаясь указать на то, что его осведомленность действительно случайна и буквально с неба свалилась.
Говорить о том, что он сам является Потомком какой-то неведомой псины, абсолютно не хотелось, а придумать, с чего бы ему известны тонкости сверхъестественного мира, не получалось. Значит, придется выкладывать так, как есть.
— Короче, — Рейвен достал сигарету, прикурил. Хотел говорить так же складно и со знанием дела, как это делал Август, но черта с два у него бы это получилось, — в тебе просыпается не прекрасная бабочка, как бы ты ни надеялся, а злобная тварина демон. Добро пожаловать в прекрасный новый мир.
Киршнер наконец-то остановился и посмотрел на него, как на идиота. Конечно, попробуй поверь в такую херню, проще думать, что обкурился накануне, чем что попал в число счастливчиков, которым прилетело таинственным потусторонним происхождением.
— Чего вылупился? — мрачно спросил Рейвен. — Это самое большее, что я могу о тебе сейчас сказать, моя бонусная программа предполагает угадывания, какая ты неведомая хрень, но не более того. Но вообще, ты должен быть благодарен мне за то, что я поперся за тобой следом, потому что могу сказать хоть что-то.
По-хорошему, стоило бы позвонить Августу и спросить, как быть в такой ситуации, у него явно было больше опыта. Делать этого Рейвен пока что не хотел: Августу нужно было дать время на отдых, от которого тот так активно отбивался.

Отредактировано Рейвен Чельберг (31.07.2014 20:48:48)

+1

10

Упрямо поджав губы, Алоис размалевывал кровь по полу, а перья аккуратно, двумя пальцами поднимал и кидал прямо в ведро с водой. Рациональная часть сознания вопила, что от его уборки чистоты в квартире не прибавится, но Киршнер вздохнул и мысленно попросил ее заткнуться. Разговоры с собой никогда не входили в его привычку, а теперь они словно бы поддерживали тонкую грань, баланс между напускным спокойствием и истерикой. Выдержка, натренированная за годы, давала сбои, когда Алоис косился на крылья и видел, с каким усердием они помогают новоявленному хозяину вытирать полы - собой. "Ничего, - успокаивал он себя, - сначала я пройдусь по комнате тряпкой, а потом поднимусь и возьму швабру. Закину шторы в стирку. Выброшу сраный стол". Ну, должно же самовнушение помогать, ведь правда же?
Чельберг, тем временем, по-хозяйски оттеснил Алоиса в сторону и залез на диван с ногами, снова закурил. На его лице читалась борьба всего человечества с иллюзией выбора: молчать или говорить. Киршнеру думалось, что ему самому было бы лучше справиться со своими проблемами, без Чельберга и его вновь проснувшегося комплекса Робин Гуда. Он бы в гордом одиночестве отдал дань уборке, а потом тихо выбесился в углу. Но выбирать не приходилось - Рейвен был здесь, выставлять его за дверь было как-то лень, к тому же его морда просветлела от пришествия Идеи.
Воплощение всех Идей Чельберга обычно шло по пизде.
- Короче, в тебе просыпается не прекрасная бабочка, как бы ты ни надеялся, а злобная тварина демон. Добро пожаловать в прекрасный новый мир, - деловито и с некоторой толикой пафоса заявил Рейвен и замолк, выжидательно и настороженно уставившись на Киршнера.
Киршнер уставился на него в ответ. В голове загулял ветер. Алоис бросил тряпку на пол и завис, разглядывая колыхающиеся шторы за спиной Чельберга.
Все-таки хорошая у Киршнера была фантазия; сегодня он ей просто нарадоваться не мог. Перед внутренним взором перестала мелькать Наталия Орейро в черных перьях, уступив место занимательной картине: бабочка-Алоис перелетает с цветка на цветок, поет песни и собирает пыльцу - и Киршнера накрыло.
Нужно было высказаться, проораться, выместить на ком-то свою злость. Прости, конечно Чельберг, прости: не тебе же вечно быть мудаком - разнообразия ради изредка нужно примерять чужие роли.
- Если тебе кажется, - свистящим шепотом начал Алоис, тыча пальцем в сторону крыльев, - что это - крылья бабочки, то ты - пизданутый, слепой недоумок. И какое, твою мать, добро пожаловать?! Какое "надеялся"?! Я что, когда-либо просил подобное? Все, чего я хотел сегодня утром - покончить с продажей наркоты, а не с этим сраным Герри, и начать жить нормальной жизнью, задрачивая на учебу и пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле! А тут я хуй знает как убиваю человека, и из меня вылезают крылья! Как эти махины вообще раньше помещались во мне, блядь, откуда они вообще взялись? - Под конец Киршнер вопил во весь голос.
Потом он вскочил, сшиб крылом вазу с тумбочки и переключился на нее. Киршнер поорал на вазу, пнул особо большой осколок ногой и притих - набирая в легкие воздуха, чтобы начать новую тираду.
- И какие, к черту, демоны, Чельберг? Что ты несешь? И даже если ты знаешь, что несешь, откуда ты - ты, ссань господня! - об этом знаешь?!
Поперхнувшись воздухом, Алоис закашлялся и притих. Демоны - это миф. Миф наравне с ангелами и богом. Какой здравомыслящий человек поверит, что высоко на облаках сидит седобородый старец в белой рясе, вокруг него реют ангелы, сверкая нимбами и пожирая виноград, а под землей обосновались черти, демоны и прочая нечисть, которой церковь пугает грешников?
Алоис в очередной раз оглянулся на крылья. Но, ведь действительно, разве с этим можно считать себя человеком? Но он был им  - был человеком всю свою сознательную жизнь и совершенно точно не знал, как можно стать кем-то другим. Не стресс же тому виной, в конце-то концов!
В очередной раз крепко выругавшись, Алоис достал из тумбочки новую пачку сигарет, с самозабвенной аккуратностью распаковал, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Дым противно запершил в горле, и Киршнер поморщился, но сразу же сделал новую затяжку.
- Ну, а ты чего на меня теперь вылупился? - недовольно бросил он, щурясь на притихшего Чельберга. - Ты только что рвался поведать мне истину, так что же теперь молчишь?

Отредактировано Алоис Киршнер (31.07.2014 21:10:18)

+1

11

О, вот оно даже как! Киршнер решил стать хорошим мальчиком, завязать с наркотиками и уйти во тьму, а тут вдруг вышло так, что тьма поселилась в нем. Занятно.
Зато стало ясно, что именно он убил того парня в толчке, а не кто-то еще, правда, Рейвен уже давно определил для себя убийцу. Лишь бы никто не оказался таким же догадливым, как он. В любом случае, на него вряд ли кто-то подумает: все привыкли к тому, что Рейвен, что тот луч света, мелькает и исчезает, стоит только моргнуть, вот только не всегда несет тепло и радость. А уж убийства — никогда. Те, кому он толкал дурь, точно не сдадут, можно не волноваться.
Рейвен терпеливо вздохнул. Нужно было успокоиться и не злиться на Киршнера, ему действительно нелегко приходилось.
Вон, даже с крыльями справиться не может, бедняга. Рейвену было значительно проще: кнопка выключения нашлась быстрее, чем он успел запаниковать, да и, как он замечал сейчас, от появления крыльев мозг не мутился, а вот пасть напрочь отключала нормальную соображалку. Или, может, тогда ситуация была такой?
— Задра-а-ал, — лениво протянул Рейвен, когда очередной акт уничтожения интерьера был завершен. — Прижми жопу и слушай внимательно. Сядь тут на подлокотник — может, ничего не разъебешь. Я с тобой о серьезных вещах поговорить пришел, так что будь другом, реши, на что тебе хочется потрать свое время: на дальнейший погром комнаты и полное неведение, которое потом будешь преодолевать научным тыком, или на короткую беседу со мной, своим хорошим приятелем, в тихой обстановке?
Черта с два, конечно, Рейвен считал Киршнера своим приятелем, но стоило его успокоить раньше, чем он опять ушел общаться с какой-нибудь посудиной. В конце концов, это действительно одолжение, Рейвен не только не обязан ничего говорить, он мог вообще сделать ручкой сразу, как только увидел сюрреалистичную картину. Но нет же.
"Это все Август", — это было самым удобным объяснением. Конечно, именно из-за Августа, хорошего, доброго и помогающего всем, до кого он мог дотянуться, Рейвен теперь вел себя подчеркнуто благородно. Так ведь, кажется, было правильно.
Он мрачно молчал до того момента, пока страшно недовольный Киршнер не выполнил его указание. Раз Рейвену говорить, то пусть все будет по его правилам.
— Я сейчас, — он подскочил, на всякий случай проверил, закрыта ли входная дверь, после этого задвинул ночные шторы. Раньше Рейвен об этом не подумал — разве что дверь машинально захлопнул, чего не сделал агонизировавший Киршнер. А вот окна... мало ли кто может заглянуть на верхний этаж? Лучше перестраховаться заранее. — Полагаю, лучше будет, если тебя пока никто не увидит.
Рейвен замер у противоположной от дивана стены, сложил руки за спиной, прислонился к ним задом.
Как же начать-то?
— Я тебе сразу сказал, что почти ничего не знаю, — нехотя заговорил Рейвен. В полутьме разводы кровищи на полу выглядели особенно жутко. — Дай сюда бутылку.
Лектором выступать было непривычно: хоть Августу звони и проси его кратенько поведать новоявленному демону о том, что, как, куда и где. Но нет! Никаких Августов.
— Я отношусь к другому виду — или расе, черт поймет, что это, я не вдавался в подробности. У меня тоже есть выезжающая часть тела, но она появляется по мере появления опасности и уходит тогда, когда я в ней не нуждаюсь... кажется. Я еще не понял. Суть в том, что у твоих крыльев механизм немножко другой, а какой, я не знаю. Но могу точно сказать, что подобные тебе разгуливают без крыльев, что означает, что у тебя есть шанс притворяться человеком и дальше, — Рейвен отхлебнул из горла, больше не предлагая Киршнеру. Не хочет — не надо, ему же больше достанется. У Рейвена, может, тоже стресс, его тоже нужно пожалеть, не все ж ему выступать поглаживателем маленьких птенчиков.
Он стал ходить туда-сюда, пытаясь сопоставить в голове все, что знал сам, но, к сожалению, утыкался в то, что действительно не интересовался кем-то еще, кроме себя любимого.
— Помимо людей существуют ангелы, демоны и Потомки. Что за хрень последние, я так и не понял, но что-то мне подсказывает, что тебе на них сейчас насрать, — Рейвен ткнул в сторону Киршнера бутылкой, помолчал немного, ожидая, пока тот переварит информацию, потом продолжил менторским тоном, пытаясь копировать Августа. Получалось нелепо: ровный голос ему совершенно не давался, то и дело интонации тянулись, как жвачка, а иногда и вовсе превращались в бурный неудержимый поток. — Я как раз Потомок, причем успешный в плане опознания родовидовых принадлежностей других существ. То, что ты демон, я почувствовал еще в туалете, поэтому поперся следом. Каждое существо имеет свой особый... м... запах, но ты этого почувствовать не можешь, поэтому я и только я сейчас могу тебе с точностью заявить: ты не один такой, демонов, как ты, тьма. Хотя высовываться сейчас тебе не стоит, а то еще, чего доброго, загребут в местные супергерои.
Рейвен остановился посреди комнаты, поджал губы, сложил руки на груди.
— Вопросы, комментарии, благодарности?

+2

12

Алоис нахохлившимся воробьем сидел на подлокотнике дивана и исподлобья взирал на Рейвена. Тот чувствовал себя крайне неловко, выступая в качестве лектора, да и получалось у него... совсем не ахти. Киршнер слушал его с непробиваемым унынием: запал отчаянной злости улетучился, истерика отступила, и Алоис то и дело залипал на бутылку рома в руках Чельберга. Киршнеру казалось, что, услышь он сейчас абсолютно любую ересь под ярлыком "А оказывается, это правда!" (Лох-Несское чудовище живет среди нас, НЛО совершило посадку на Белом Доме, сутенер распустил своих проституток и ушел на пенсию), не удивился бы. Что может быть удивительнее того, что за твоей спиной крылья, а у тебя в голове вспышками проносятся непонятные ассоциации стоящего рядом мудака в роли Робин Гуда?
"Пожалуйста, пожалуйста, выключись. Мне было так хорошо и уютно лишь со своими тараканами. Я совсем не просил понимания души человеческой. Мне не нужен чужой дебелизм в голове!"
Демоны, ангелы, Потомки - Алоис старался мыслить рационально (госпди, настолько рационально, насколько позволяет абсолютно нерациональная ситуация, в которой он оказался!) и уже решил для себя, что если с первыми двумя хоть что-то понятно (мифы, легенды, священные писания, в конце концов), но про последних нигде не упоминалось. От самого слова "Потомки" тянуло древним величием, наследием, но... Кто же они на самом деле, кем были их предки?
Про себя Алоис невесело усмехнулся: на дворе стоял век, когда люди забывали обо всем, что было до них, не заботились об этом, не уважали прошлое и не знали о нем даже половины. Почему-то ему казалось, что и Потомки, к которым причислил себя Чельберг, находятся в такой же ситуации.
Но это было не его дело. Киршнер тряхнул головой и убрал волосы со лба. Ему нужно разобраться, что происходит с ним, и лишь потом думать об истинном устройстве мира. Алоис прекрасно понимал, что попозже такое желание у него обязательно возникнет: он ненавидел жить или действовать вслепую, а сейчас - как раз очутился в кромешной тьме и пытается найти в ней единственный - хотя бы один! - просвет.
Демон - ну и пусть он будет гребанным демоном. Кажется, в этой реальности - его реальности - демоны не олицетворяли вселенское зло. Рейвен сказал, что их много, а следовательно, они спокойно уживаются бок о бок с людьми. Причем, с людьми, совсем не подозревающими о природе своих соседей - сверхъестественные существа умели хранить свои тайны. Вот только сам Алоис пока что не умел; свидетельство тому - крылья за его спиной, которые необходимо спрятать или заставить исчезнуть. Ведь именно так поступают подобные ему, стараясь ничем не отличаться от людей? Да, судя по рассказу Рейвена, все именно так и происходило.
Тем временем, Чельберг говорил что-то о запахах: мол, у каждого существа свой особый запах, но Алоис, в отличие от Рейвена, не мог учуять его. Новость - как потом уже понял Киршнер - неслабо ударила по самолюбию новоявленного демона. Чельберг, будучи каким-то там неведомым Потомком, опять обскакал его. Это напомнило ему об учебе, хоть подобные обиды и расценивались Киршнером как абсолютно детские и бессмысленные. Факт оставался фактом: прогуливая, не уделяя никакого внимания университету, Рейвен умудрялся нравиться преподавателям (черт его знает как) и получать оценки не хуже, чем Алоис, который не спал ночами, зубрил, вникал и трудился...
— Вопросы, комментарии, благодарности? - оторвал его от раздумий Рейвен, и Алоис даже взддрогнул. Тогда он и думать не думал о прошлых обидах, а вспоминал, действительно ли он ни в какой литературе не встречал упоминаний о Потомках. Так что резкий голос Чельберга не то что оторвал - вырвал его из пучины скурпулезного анализа воспоминаний.
Чельберг стоял посреди комнаты, сложив руки на груди и поджав губы. По всему его виду было понятно, что Рейвен ждет не вопросов или комментариев, а в первую очередь - благодарности. Личина Робин Гуда дала в нем трещину, явив на свет самый обыкновенный людской эгоизм: я помог тебе, благородно поделился крупицами знаний, так что теперь ты должен проскакать вокруг меня восторженной собачкой и как следует отблагодарить.
Подумав пару секунд, Алоис пришел к выводу, что будет тактичнее "повилять хвостиком" - как и хотел Чельберг. Для своего же душевного равновесия: сил не было даже на огрызания, но Рейвен мог довести его до нервного срыва даже в таком состоянии - это Алоис знал наверняка, поэтому сделал неопределенный жест в сторону кухни:
- Там есть пожрать. И разбавь ты этот хренов ром чем-нибудь! Не хватало мне, чтобы ты упился и проблевался на пол.
Рейвен в ответ почти обиженно буркнул что-то вроде "так ведь он и так грязный", но на кухню все-таки ушел и начал греметь в холодльнике кастрюлями. Знал, мудила, что Киршнер хоть и не любил готовить, но умел, поэтому время от времени - особенно после "ночных дозоров" в клубе - пользовался этим. Алоису было все равно. Ему не составит труда приготовить еще. Когда захочет, конечно же.
А сейчас он лишь надеялся, что Рейвен понял, что Киршнер просто дал ему небольшую передышку, а сам выкроил время, чтобы продумать каждый вопрос, который он задаст неперспективному лектору.
И когда Чельберг появился из кухни с кастрюлей в руках, Алоис смотрел на него с прищуром.
- Если ты говоришь, что я демон, - вкрадчиво начал он, потирая ноющие плечи, - то можешь ли ты объяснить, как я им стал? Двадцать один год я провел как человек, мои родители выглядят обычными людьми, и никто из нас не приносит девственниц и обезглавленных голубей на алтарь Сатане. Так что же могло произойти? Вряд ли дело в стрессе, Герри просто не повезло...
Алоис решил сделать первый удар по этому вопросу, хотя бы потому, что он был... ключевой, что ли. Если Киршнер получит от Рейвена более-менее вдумчивые и адекватные разъяснения, то сможет разобраться и во всем остальном. Он вытянет из Чельберга все, что он знет - вопросами, небольшими уловками. Необъятна память: Рейвен может даже по началу и не знать, как много ему известно.
А возможно, Алоису удастся что-то узнать и самому. Лишь бы Чельберг дал ему все нужное для твердой почвы под ногами. Киршнер уже смирился с тем, что должен Рейвену до самой смерти, но увеличивать срок был не намерен.

+2

13

Все, Киршнера удалось успокоить окончательно. Рейвен мог похвалить себя за то, что умел быстро и бодро вертеть ситуацией так, как было удобно ему, выворачивать ее в более комфортные условия.
Психующий Киршнер удобным не был.
Прижавший жопу — уже лучше.
Слова о еде были расценены Рейвеном правильно: он понимал, что его хотят на время куда-то деть, но, в общем-то, не имел ничего против этого. Его растущему организму есть хотелось постоянно, причем в странных сочетаниях и масштабах, а когда вот так указывают на кухню, грех был отказываться. Если так было всегда после краткого ликбеза в сумасшедший новый мир, то Рейвен действительно готов был работать Ищейкой. Хотя нет, постойте, Август же за подобное деньги получал, а не еду. Вот досада.
— Я тебе школьник, чтобы ром разбавлять? — Рейвен посмотрел на Киршнера выразительно и долго, будто тот предлагал не коктейль сделать, а трусы на голову надеть.
Он даже средний палец показал — правда, когда уже почти зашел на кухню.
Киршнер жил гораздо лучше, чем сам Рейвен, пока обитал отдельно от Августа. У него даже стулья были: красивые такие, ровные, удобные стулья в количестве двух штук, исключительного белого цвета. И чистенько было, будто Киршнер только и делал, что в свободное время вылизывал каждый сантиметр своей несчастной квартиры, за которую, наверное, платил какие-нибудь миллионы.
Рейвен был здесь несколько раз, собственноручно сломал третий стул, который потом скинул из окна, и зачем-то спер вилку. Идеальность дома Киршнера раздражала, безумно хотелось ее нарушить, уничтожить в самом основании. А оказалось, что хозяин квартиры справлялся с этим гораздо лучше. Рейвен точно не смог бы заляпать комнату кровищей.
Потоптавшись немного, он все же сунулся в холодильник, стал изучать содержимое.
У Киршнера даже был суп. Пиздец.
Рейвен отодвинул кастрюлю с супом, добрался до другой, в которое обнаружилось мясо, застонал от предвкушения и вытянул ее, едва не уронив на себя пакет молока. В конце концов, Киршнер проявлял гостеприимство, пусть и вынужденное, не стоило засирать ему всю остальную часть локации, которая чудом уцелела после невероятного превращения куколки в бабочку.
"Вот теперь точно не перестану его бабочкой называть", — весело подумал Рейвен, достал вилку и пошел обратно в комнату.
Киршнер выглядел все таким же мрачным, как и обычно. Значит, действительно оклемается парень, ничего страшного с ним не произойдет. Быть демоном ему даже шло, казалось, что именно этого флера его роже и не хватало.
Рейвен замер у противоположной от дивана стены, прислонился к ней спиной, обнимая кастрюлю.
— Ну блин... взял и стал, — он поморщился, выковырнул мясо, отправил кусок в рот. Оказалось, что поесть действительно стоило: мысли прояснялись, вот только желание трепаться стало сходить на нет.
Махнув вилкой, Рейвен посмотрел вверх.
— Короче, тут все сложно, — признался он, подошел поближе к Киршеру, протянул руку, дождался, пока ему вернут ром, сделал большой глоток. Потом Рейвен вернулся к своему прежнему месту, разместился прямо на полу, что было несколько опасно, учитывая то, что некоторое время назад как раз на этом месте была огромная лужа, поставил бутылку рядом, а кастрюлю — на колени. — Я, как ты видишь, тоже обычный человек. Да все обычные люди, но получается так, что...
Рейвен помолчал, пытаясь подобрать слово, которое могло бы правильно описать ситуацию. За время молчания он успел засунуть в рот кусок мяса и еще раз оценить, насколько нужно сейчас звать Августа.
— ...с ебанцой, — продолжил Рейвен, оставшись доволен собой и недоволен тем, что речи толкать придется все же ему. — До поры все кажутся обычными, но до... сколько там тебе?.. вот, наверное, до двадцати одного как раз и "пробуждаются". Кому как повезет, в общем. Мне не повезло раньше, тебе немного позже, но итог все равно один.
Что там ему еще говорил Август? А, точно.
— Кто-то из твоих родителей точно демон, может, даже оба. Главное, что на пустом месте ты бы таким внезапно не возник, так что тебе придется либо пораскинуть мозгами самостоятельно, либо спросить у них, кто тебе так поднасрал и сделал сюрприз... Будь другом, кинь сигареты, они у тебя под жопой... Ага, спасибо.
Рейвен поймал пачку, сунул в рот сигарету и, чиркнув зажигалкой, удовлетворенно закурил. После всего этого он чувствовал себя откровенно не очень: оказалось, что рассказывать о жизненных бедах молодым существам достаточно тяжело, будто это он был виноват в том, что Киршнер пробудился.
Он стряхнул пепел в кастрюлю, продолжил:
— Я тебе действительно не смогу всего рассказать, но есть одна славная организация, которая способна на это. Вопрос в том, хочешь ли ты соваться в место, где наверняка поднимут всю твою биографию и еще черт знает что сделают? — Рейвен повел сигаретой в театральном широком жесте, даже бровь одну поднял, чтобы Киршнер оценил серьезность своего решения.

+2

14

- Родители? - Алоис отупел моментально. Он захлопал глазами и почувствовал, как против воли приоткрывается его рот. Секунду назад ему казалось, что он способен поверить в любую сверхъестественную чушь, и что никакая лабуда не сможет удивить его, но новость о родителях поставила его в тупик.
Наверное, потому, что она была рациональна. И первая рациональная новость за весь день ввела его в когнитивный диссонанс - какая тонкая ирония.
В конце концов, генетику никто не отменял - весь такой прекрасный и с крыльями, он не мог появиться из ниоткуда, по велению господнему или промыслам дьявола (кажется, так говорили святые отцы, когда несколько раз по воскресеньям их класс водили в церковь).
- Родители, - глупо повторил Киршнер и, застонав, с силой провел руками по волосам.
"Ну, не пизда ли все это, парень?" - едко поинтересовался у него внутренний голос, и Алоис даже собирался ответить ему что-нибудь эдакое, но срывающийся голос Рейвена, повествующего о тяготах сверхъестественной жизни, вновь отвлек его. Оторвавшись от созерцания пола в кровавых разводах и подняв взгляд вверх, Алоис словил момент, когда Чельберг стряхивал сигаретный пепел прямо в кастрюлю.
- Если ты не дожрал мясо, но насрал на него своим окурком, - угрожающе тихо сказал Киршнер, - я заставлю тебя вылизать все до последней капли соуса. Так и учти.
И снова впал в ступор. Он искренне надеялся, что уровень интеллекта позволит Рейвену понять, что воплотить угрозы в жизнь - легче простого.
"Родители", - уже про себя подумал Алоис и прикурил. Как там сказал Чельберг? Или оба демоны, или кто-то один? Представить отца - этого вечно недовольного, брюзжащего и алчного человечешку - сверхъестественным существом было трудно. А вот мать... Алоис нервно потер губы и закрыл глаза. Просто представить эту странную женщину демоном внезапно оказалось очень просто.
Она всегда была слишком... странная, что ли. Молчаливая, чему-то тихо улыбающаяся, смотрящая так, словно знает всё и даже больше, чем все собравшиеся вокруг нее люди. Невозмутимая и хитрая, фрау Киршнер прекрасно вписывалась в образ той, кто мог одарить Алоиса крыльями и сомнительными талантами.
"А что, если я ошибаюсь?" - мрачно одернул себя Киршнер, наблюдая, как Чельберг с унылым видом разглядывает что-то на дне многострадальной кастрюли. Действительно, может, его отец - демон, оттого такой припизднутый. Что там делают демоны? Ну, чисто теоретически? Развращают людей, пробуждая их страсти и нашептывая грехи. И вот его отец специализируется на алчности или гордыне, поэтому и сам по себе - тупой надутый сыч.   
Алоис завис на небольшом черном пере, которое живописно прилипло к входной двери, и попытался представить подобную картину. И не смог. "Может, это такое...чутье на сородича? - с некоторой надеждой подумал Киршнер и подпер щеку рукой. -  Интересно, если моя мать действительно демон, а отец - обычный человек, знает ли он о истиной природе своей жены? Наверняка нет. Если бы знал он, знал и я."
"И тогда ты бы не убил человека и не пережил семь кругов ада, отращивая сраные крылья," - внутренний голос был тут как тут и все источал яд.
А еще - о какой там организации заикнулся Рейвен и назвал её "славной"? Для Алоиса статус "славной" стал сомнительным сразу после того, как Чельберг заговорил о том, что организация поднимет его биографию. Вряд ли кто-то станет импонировать демону, который едва оперился, но уже поторговал наркотой и грохнул человека. Мало того, что все это как-то совсем не по-демонски, так и еще само по себе крайне уебански: наркоту он двигал визжащим телам на танцполе, а его первый труп коченел в университетском толчке. Никакого флера. Никакого шарма.
Паршиво.
Алоис истерично хихикнул. Каким же наивным дураком он был, когда думал, что его жизнь идет под откос, потому что отец решил поиграть в строго родителя и пришлось торговать наркотой! Сейчас Киршнер-старший успокоился, младший - отделался от наркоты, но сидит по уши в крови, перьях, с крыльями за спиной и с одним убийством на руках. Стоит надеяться, что с первым и последним убийством. Должно же быть что-то более-менее светлое и жизнеутверждающее в его безрадостном будущем?
Алоис покосился на притихшего Рейвена. Интересно, а как он воспринял новости о своем происхождении, свалившееся на него как снег на голову? И кто помог ему оклематься?
- Чельберг, а, Чельберг, - любопытство остро резануло уставшее сознание Киршнера, и от не менее острого желания его утолить Алоис даже заговорил дружелюбным тоном. - А откуда ты все это знаешь? Ни за что не поверю, что ты сам все это вынюхивал. Ты же сраный пофигист. И не поверю, что кто-то специально пришел к тебе и рассказал о твоей крутоте.

+2

15

Рейвен был занят тем, что с абсолютно равнодушным видом смотрел по сторонам, тыкал вилкой в случайный кусок мяса и едва ли не позевывал. До Киршнера все доходило долго, медленно, через силу. Ладно, бедняге действительно не повезло, он имел полное право тупить столько, сколько влезет. Правда, Рейвену уже становилось скучно выступать в роли гида.
— Да сожру я твое мясо, не переживай, — ворчливо заметил он. Киршнеру еще пришлось бы оттаскивать его от холодильника: в самом деле, попробуй останови голодного Рейвена, будто он сам не помнит.
А торчать в этой квартире, по всей видимости, придется до того момента, пока крылья полностью не исчезнут. Лень, конечно, но ничего не поделаешь. Рейвен сам полез в эту заварушку, сам предложил свою помощь, даже впихнул ее, хотя Киршнер отбрыкивался.
Хрен с ним.
Киршнер опять начал втыкать в одному ему видимую прослойку между мирами, а Рейвен решил скрасить тишину беседой.
— Это все не так страшно, как кажется сначала. Ну, вроде, что-то необъяснимое, конечно, но потом получается свыкнуться. Даже свои плюсы есть, — ему опять хотелось начать рассказывать, как круто чувствовать запах всех, кто находится поблизости, но он сдержался. Рейвен и так думал об этом постоянно, словно помешался. Может, правда начал сходить с ума? Он бы не удивился: компания-то в последнее время была та еще.
Рейвен попытался найти в кастрюле пепел, чтобы убрать его в сторону, а потом плюнул на все и продолжил есть просто так. Велика беда — кусок паленой сигареты съест. Ерунда.
Киршнер наконец-то ожил.
— Все тебе расскажи, откуда я знаю... — Рейвен потер переносицу.
Да уж, похоже, без рассказа об Августе здесь не обойдется. Или о Тоде? О ком вообще безопасней рассказать? Понятное дело, что лучше молчать об обоих, но перед Киршнером, который вечно так или иначе появлялся в поле зрения, было почти неудобно. Свой же человек.
— Мне похер на всех, но не на себя, Киршнер, — Рейвен осуждающе покачал головой, мрачно разглядывая крылья. Эти махины лежали концами на полу и явно не собирались ни втягиваться в спину, и растворяться в воздухе.
Рейвен вспомнил, как приходил в ужас при мысли, что теперь у него будет каждый раз выезжать из лица собачья морда, вот только по факту оказалось, что его страдания длились всего ничего. Больше тогда было страшно от близости смерти, а сущность Потомка оказалась обычным бонусом.
И, опять же, рядом был Август. Рейвен поерзал на полу.
— Можно сказать, что ко мне специально пришли и рассказали. Я оказался не в том месте не в то время — или, может, наоборот, в том и в то. Знаю такого же парня, как я, и его брата, так что информации у меня достаточно. Они оба по очереди рассказывали мне о том, что я, как и где. Хотя... на самом деле, у меня тоже была стрессовая ситуация: меня хотели убить, пришлось защищаться, проснулись эти стремные инстинкты... Времени думать не было. Я, конечно, никого не убивал, но на меня напал Потомок, потом, как мне показалось, прикончил собственного брата, человека, — Рейвен замолчал и широко улыбнулся, пожав плечами. — На самом деле, сомневаюсь, что хоть у кого-то этот процесс проходит без говна. У кого-то больше, у кого-то меньше.
Получилось довольно обтекаемо и, в то же время, достаточно подробно. Причины назвать имена и делать какие-то уточнения не было. Рейвен призадумался, а потом выковырнул еще кусок мяса из кастрюли:
— Один из них, человек, как раз состоит в той организации, про которую я тебе говорил. Я бы устроил тебе знакомство с ним прямо сейчас, но у него действительно дохрена дел, поэтому мы с тобой поковыряемся сначала сами, а потом уже — завтра или послезавтра — пойдем к нему, лады? Ну, или даже я сам ему скажу, а он потом уже решит, как будет лучше.
Давать ценные указания по поводу того, как нужно вести себя при Августе, было рано. До этого стоило бы еще упомянуть, что Потомком являлся как раз тот парень, который спер у Киршнера наркоту неделю назад, но Рейвен решил опустить этот момент. В конце концов, это дела давно минувших дней. Незачем.
— Может, тоже поешь? — великодушно предложил Рейвен, кивнув на кастрюлю.

+1

16

Несколько секунд поглядев на Рейвена, Алоис понял, что все-таки не может справиться с рвущимся наружу ехидным смешком:
- Чельберг, не ломай мне систему. Еще пару мгновений - и я поверю, что ты весь из себя хороший парень, мой спаситель и прочая херотень в том же духе. Поставлю тебе алтарь посреди комнаты и буду долбить головой пол по пять раз в день, молясь за твою светлую душу. Это будет полный пиздец, и через день я вышибу себе мозги. А я еще так хочу пожить и разобраться с этими чертовыми крыльями, честное слово!
Спина уже почти не болела, только, когда Киршнер шевелил лопатками, пытаясь разобраться, как работают его новые... конечности, саднила.  Алоису было лень идти до зеркала, рассматривать вид сзади, но что-то подсказывало ему, что вокруг основания крыльев зияют страшные рваные раны - ведь эти пернатые сволочи не созданы из святого духа, чтобы проходить все насквозь! А еще он догадывался, что избежать боли ему помогла та самая странная сила, заполнившая его до краев после убийства Герри: до крыльев она клубилась у него в груди, почти распирала, а теперь - приятными волнами растекалась по телу и наверняка заживляла раны.
Возможно, об этом феномене стоило рассказать Чельбергу - он знает о самом убийстве, так что уж от него умалчивать некоторого рода последствия? Однако Алоис решил, что если такому разговору и быть, то чуть позже, когда они оба оклеймаются от произошедшего. Рейвену стоило смириться со своим внезапном участием в чьей-то жизни и ролью наставника-на-один-день, а Киршнер... Киршнеру действительно не помешало бы поесть.
Он был совсем не голоден - ему наоборот казалось, что он сыт так, будто жрал как не в себя весь прошедший день. Но все-таки где-то в глубине души  скреблись кошки: весь день он только убивал, убегал и отращивал крылья. Вряд ли бег и физическая боль способствует насыщению, но вдруг у демонов все устроено так, что убийства... Мысль Алоису было заканчивать  противно, и он, скривившись, качнул головой. Никогда не стоит строить теории в деле, которого совсем не знаешь. Даже если оно касается тебя самого.
Потушив окурок о подошву ботинка, Алоис без всякого зазрения совести бросил его прямо на пол и с некоторым трудом поднялся на ноги. Чистота квартире только снилась - сигаретный бычок был каплей в море в этом беспощадном свинарнике, а вот организму новоявленного демона с новоявленными капризами захотелось супчика. Сраного супчика, который дожидался своего звездного часа четыре дня.
Со всевозможной аккуратностью Алоис начал свое путешествие к кухне. За метр обошел Чельберга, доедавшего мясо, приправленное - видимо, по его особому рецепту - сигаретным пеплом, и со своими растопыренными крыльями едва вместился в проем двери. И, пока он разогревал суп, обстоятельно помешивая его ложкой и продумывая план дальнйших действий, Чельберг заскучал один на один с грязью и переместился вслед за Киршнером на кухню.
- А что этот твой знакомый из организации сделает? Прочитает более обстоятельную лекцию о мне подобных? - Алоис нахмурился и пожал плечами. Попытался убрать излишнее ехидство из голоса - а то получалось, что он как будто издевается над предложением Рейвена, а не излагает логичные вещи. В другой ситуации Киршнеру было бы плевать, что там Чельберг или кто-то еще (Чельберг по сущности своей даже не обиделся бы, а отреагировал крайне философски - то есть никак) надумает себе после таких слов, но сейчас обстоятельства повелевали быть миролюбивым и признательным. Алоис ненавидел быть признательным кому-либо, но Рейвен не оставил ему выбора. Этот мудак сидел с ним с видом похуистичной курицы-наседки и вроде как посвящал его в великие тайны мироздания - кто еще побежал бы за ним, а не в ближайший полицейский участок, и не дал сойти с ума?
- Это я к тому, - продолжил Киршнер, тщательно подбирая слова, - что про демонов мне могут рассказать и родители, стоит мне только позвонить и обрадовать их новостями. И про демонов, и про ангелов, и про Потомков. Пойми меня правильно, Чельберг, я не хочу напрягать еще и твоего друга, потому что и так уже по уши в дерьме. Я чувствую себя обязанным тебе, а это офигеть как не здорово и выбивает из колеи. Возможно, было бы круто повертеться вокруг этой твоей организации - как она называется хоть? - но вряд ли им нужны неудачливые преступники вроде меня. Никому не нужны дебилы, имеющие за душой почти судимость - начиная от людей и заканчивая, как мне думается, демонами.

+2

17

Рейвен вздохнул. Вот так стараешься для людей, из кожи вон лезешь, а они не понимают и издеваются. Где это видано? А он ведь, и правда, желал исключительно помочь, подать руку, так сказать. Более того, Рейвен действительно считал себя хорошим парнем, а то, что случались мельчайшие погрешности, — это мелочи, со всеми бывает.
Киршнер прислушался к совету поесть и отправился на кухню. Понятное дело, кто согласится есть мясо с пеплом, кроме всеядного Рейвена, чей исключительно студенческий желудок мог уместить в себя целый холодильник, переварить даже гвозди, а иногда, в совсем уж кризисное время, не получать никаких продуктов несколько дней. Это всяким неженкам вроде Киршнера лобстеров подавай.
Рейвен посидел немного на полу, ковыряясь в кастрюле и наслаждаясь едой, а потом поднялся, немного поморщившись в самом начале движения.
Оказалось, что Киршнер кипятил что-то во второй кастрюле. Вспомнив, что там был суп, Рейвен полностью поддержал благие начинания своего однокурсника, уселся на стул. Его отношения со стульями были странными, вот и сейчас, когда он садился, успел мысленно обозвать ни в чем не повинный предмет мебели уебком. Будто бы не Рейвен систематически ломал стулья, а они это делали сами — вероломно и неожиданно, как падлы последние.
Киршнер опять подал голос, начал задавать вопросы, только на этот раз коснулся Августа. Вроде бы, ничего плохого не сказал, вот только Рейвен все равно опасно сощурился, готовый нападать и убивать. Интонации в голосе Киршнера были такими, будто бы он заранее считал Августа придурком.
— Охуенными делами он занимается! — заявил Рейвен и еле справился с желанием таинственно замолчать. Выковырнул последний кусок мяса, собрал им соус, продолжил: — Он глава отдела Ищеек. Эти парни занимаются тем, что ловят Существ, хватают их за ухо и тащат в организацию, если Существа что-то нарушили или просто... ну... неожиданно обнаружились. Короче, собирают косяки и молодняк.
Рейвен замолчал, задумчиво потыкал вилкой себе в губы.
— Хотя, знаешь... на самом деле, при мне он пока что только ворохи бумажек писал, а поймал, можно сказать, только меня.
Говорить об Августе даже что-то такое было не очень приятно: Рейвену то и дело хотелось расплыться в самодовольной улыбке и где-то между делом ввернуть, что он — он-то! Рейвен! — трахнул этого самого главу Ищеек, и одновременно с этим факт их отношений был личным.
— Его Августом зовут, — зачем-то добавил он, продолжая поигрывать вилкой, затем встрепенулся, поднялся со стула и полез рыться в холодильнике, бросив кастрюлю на столе.
Пошарив и найдя колбасу, Рейвен полез за ножом. Для этого пришлось обойти Киршнера чуть ли не за километр, чтобы не задеть крылья. Картина была впечатляющей: парниша в драных шмотках, обляпанных кровью, помешивал суп на плите, а за его спиной мерно покачивались крылья в такт движениям.
Прямо даже... буднично как-то.
Имел Рейвен такие будни, но ведь, в самом деле, подобное начинало восприниматься почти нормально.
Он уселся за стол, чуть ли не получив по рукам разделочной доской, натянуто поблагодарил Киршнера за оказанную помощь, положил колбасу и начал методично резать неровными колечками, тут же отправляя их в рот по мере отрезания.
— Дом. Это название организации. И, слушай, Киршнер, дело-то вообще-то твое, идти туда или нет, ты мне не обязан, нихрена такого... Ты мне больше обязан был за ту наркоту, с которой я носился, — Рейвен поморщился.
Тут уже стоило бы начать говорить про Адольфа. Вроде, не переживай, Киршнер, есть там один психопат, который не одного убил, а кучу, все будет хорошо!
Но Рейвен не был уверен, что с Адольфом все будет нормально, поэтому даже поморщился.
— Не ломай драму, — он перестарался и сильно резанул доску. — Ты думаешь, ты один там такой, который кого-то пришил? Хули ты демон тогда, если бы был божьим одуванчиком? Все по плану идет: ты уебываешь людей, потрясаешь вилами и коварно ржешь. Насколько я понимаю, этот Дом как раз для того и нужен, чтобы таких, как ты, ублюдков, поглаживать за ухом и наставлять на путь истинный, объяснять вам, что ничего плохого в том, что где-то там вы косякнули.

+2

18

- Сам ты ублюдок, - сразу же окрысился Алоис, угрожающе сощурившись.
Внутри у него что-то заклокотало: обновленный организм с превеликой охотой слушался любого отголоска капризных желаний хозяина - и будь Киршнер проклят, но он увидел, как что-то непонятное, туманоподобное отделяется от него и тянется к Чельбергу. "А ну-ка, стой!"- мысленно прикрикнул ошарашенный Киршнер. Он совсем не знал, что нужно делать в подобных ситуациях (каких таких, блядь, ситуациях?!), но допускал, что такой трюк мог проделать и с Герри. Покойником Герри, стоит заметить. Покойника Чельберга Алоису лицезреть совсем не хотелось. Рейвен, конечно, явно удачливая, а оттого живучая зараза, и, наверное, Потомки будут помощнее обычных людей, но все-таки рисковать не стоило.
Алоис весь напрягся, сосредоточился, представляя как непонятное нечто исчезает, растворяется в воздухе, втягивается обратно - да что угодно, мать вашу, только сгинь! - и на секунду прикрыл глаза. А когда вновь открыл их, то действительно больше ничего не увидел. Да и Чельберг сидел на прежнем месте и выглядел вполне себе живым и здоровым - только жевать перестал, смотрел на него подозрительно, а в зрачках его застыло что-то совсем холодное, звериное.
Киршнер перевел дух. Он не знал своих возможностей, не представлял на что способен и Чельберг, поэтому одна лишь мысль о том, что сейчас они могли бы наброситься друг на друга, тянула тревогой где-то в груди.
- Давай сегодня общаться миролюбиво и без наездов, дружище, - буркнул Алоис, поворачиваясь обратно к плите и выключая конфорку под кастрюлей с супом. - Лишних проблем никому из нас не нужно, не так ли?
Он постоял немного, упершись о кухонную тумбу ладонями и обдумывая слова Рейвена. Если верить ему, этот Дом вполне мог помочь с решением хотя бы половины проблем, а друг Чельберга, Август, вполне сгодился бы для связи с организацией. Перспективы открывались весьма утешительные, что не могло не радовать Киршнера, но все-таки Алоису хотелось в первую очередь связаться с матерью.
В том, что фрау Киршнер - демон, Алоис уже почти не сомневался. На самом деле, он будет крайне удивлен, если его догадки окажутся неверными.
"Попытка - не пытка", - рассудительно заключил Киршнер и устало провел ладонью по лицу. Поглядел на собранную с физиономии грязь и нахмурился. Супчика расхотелось - Алоис понял, что умрет от отвращения к себе, если не примет душ с минуты на минуту.
- Сиди здесь, - мрачно приказал он дожирающему колбасу Чельбергу. - Кухня вся в твоем распоряжении. Можешь даже уничтожить этот сраный суп. А я в ванную.
Рейвен безразлично пожал плечами, и Киршнер решительно вышел из кухни. Крылья уже доставляли неудобств намного меньше, чем с самого начала. Алоис не был уверен, что управляет ими правильно - он постоянно шевелил лопатками, чтобы они слушались его, и оттого болела спина. Но такой способ лучше, чем ничего. Хотя бы на первое время, пока ему не объяснят, что делать с крыльями и как их вообще прятать от себя и окружающих.
Через гостиную Алоис прошел чуть ли не с закрытыми глазами, лишь бы не видеть чертов погром и думать, как все это придется убирать. Только прихватил ножницы с рабочего стола в углу, потому что прекрасно понимал, что от кофты и рубашки ему иным образом не избавиться.
Кое-как отделавшись от верхней одежды и с отвращением выбросив ее в коридор, Киршнер впервые по достоинству оценил размеры своей ванной. Будь она маленькой, он и его новые конечности просто-напросто в ней не поместились бы. В душевой кабинке крылья устроили настоящее шоу - Алоис был готов поклясться, что в эту минуту совсем не управлял ими. Как только на них попала вода, они затрепетали, распушились и, в конце концов, расправились, с грохотом ударяясь о стену и душевые преграждения. Это стало последней каплей - отфыркиваясь от воды и кашляя, Киршнер дико заржал. Ржал долго и со вкусом, поглаживая все еще вздрагивающие крылья, и лишь через несколько минут более-менее успокоился.
Очень скоро вода под ногами Алоиса стала красной, а воздух в ванной пропах сыростью и кровью. Киршнер педантично намыливался раз десять, а потом с не меньшим усердием принялся отмывать и крылья. Те явно успокоились и с покорностью принимали на себя и воду, и мыло.
Ну, а после душа проблема, что одеть наверх, встала перед Киршнером особо остро. В итоге он решил расхаживать с голым прессом - в конце концов, он же не девка, чтобы стесняться трясти сиськами перед Чельбергом.
Выходя из ванной комнаты, Алоис опять хрюкнул от смеха - вспомнился вампир Эдвард из сраных "Сумерек", который во второй части расхаживал в таком же прикиде и блестел на солнце, как трансвистит  на сцене ночного клуба. Киршнер утешил себя тем, что он не вампир, не блестит, и что у неудачника Каллена даже не было крыльев, еще раз хихикнул и отправился обратно на кухню.
Пока он возился в душе, у него было время подумать, поэтому, завидев все еще жующего Рейвена, Алоис сразу же заговорил:
- Вот что я тебе предлагаю. Я уверен, что тебе здесь сидеть совсем не в кайф, поэтому ты можешь уйти хоть сейчас. Я хочу позвонить родителям и обрадовать своим охренительным перерождением - посмотрю, что они мне смогут рассказать о происходящим. А ты, если все еще хочешь помочь, сначала поговори со своим другом, ведь это ему, так или иначе, решать, что делать со мной дальше. Если он согласится со мной встретиться, то я не против. Ты позвони мне, когда все утрясешь, и тогда обо всем договоримся. Опять же, если ты еще не передумал.

+2

19

Опасность Рейвен почувствовал моментально. Он насторожился, подобрался весь даже, сощурился, напряженный и готовый атаковать в ответ в любое мгновение. Инстинкты и раньше действовали быстрее разума, а теперь и вовсе обострились и бежали впереди планеты всей.
Рейвен не видел никакой дымки, которую неосознанно запускал в его сторону Киршнер, не чувствовал холода или чего-то подобно, что могло бы сопровождать странную хрень. Ему просто стало опасно, причем так опасно, что вмиг стало злобно. Рейвен держался, потому что знал, что эту его песью сущность выпускать не стоит. Первого и последнего раза ему хватило: осознавать, что тебе хочется разодрать в клочья человека, который неосмотрительно нарушил твои понимания личной безопасности, было страшно и неприятно.
Но все же против инстинктов не попрешь.
Рейвен был готов нападать и защищать собственную жизнь. Интересно, в опасности была она или ему показалось? В общем-то, не суть важно.
Киршнер, кажется, справился с собой. Рейвен еще некоторое время хмуро смотрел на него, готовый в любой момент отпустить поводья и позволить псу, сидящему внутри него, взять верх.
Вроде, буря действительно миновала.
Рейвен улыбнулся, не переставая, вместе с тем, мрачно следить за Киршнером.
— Разумеется, — мягко согласился он, мысленно обозвал новоявленного демона ублюдком и заставил себя расслабиться. Начал Рейвен с того, что откинулся спиной на стену, сложил руки на груди, пытаясь показать абсолютную расслабленность и, самое главное, поверить в нее самому.
Новое желание убивать неугодных не забавляло его изначально.
Киршнер ретировался чистить перья. Рейвен хмыкнул, довольный тем, что старое доброе выражение обрело теперь по-особому идиотский, но значащий в разы больше смысл.
Супа ему не хотелось. Рейвен встал, прошелся по кухне, влез в каждый ящик, проверил содержимое. Пока он искал алкоголь, ему довелось познакомиться со всеми тарелками, крупами и столовыми приборами, теперь это была прогулка и осмотр вверенной ему на время территории.
Наверное, стоило позвонить Августу прямо сейчас, но Рейвену все еще хотелось решать серьезные проблемы с глазу на глаз, чтобы точно видеть реакцию и не позволять совершать какие-нибудь глупости. Хотя, наверное, глупей промывки мозгов все же ничего не было, но кто же знает, на что еще может быть способен Август?
В ванной раздался шум, в который тут же вплелся дикий киршнерский гогот. Рейвен остановился, так и не донеся до рта найденное печенье, уставился в стену, за которой как раз плескался Киршнер, нахмурился. Тут же мелькнула мысль о том, что он, идиот такой, оставил эмоционально нестабильного юного упыря наедине с кучей бритв и, наверное, даже таблеток, но потом Рейвен тут же фыркнул.
Киршнер слишком заботился о собственной заднице, чтобы совершать необдуманные поступки.
За время вынужденного одиночества удалось найти фасоль в томате, которую тут же захотелось уничтожить. Рейвен подозревал, что если бы Киршнер задержался подольше, он бы успел сожрать на кухне все, что видел.
Когда в дверном проеме возникло явление в одних штанах, чуть поблескивающее грудью после жары в душе, и мерно покачивающее черными крыльями, Рейвен сначала поперхнулся, а потом заржал, согнувшись и закрыв лицо руками. Мрачный ублюдок Киршнер сейчас выглядел так, будто пришел прямиком из мокрых снов девочек-подростков. Отдышаться получилось далеко не с первого раза.
— Ты охрененно колоритный, чувак, — Рейвен покачал головой, опять вцепился в жестянку с фасолью и продолжил уминать ее содержимое, пока Киршнер не опомнился и все-таки не дал по шее.
Он выслушал предложение. В какой-то мере мысли Киршнера оказались разумными, если бы он говорил все это, пребывая в нормальном физическом состоянии, Рейвен даже перестал бы лыбиться. Смешки сдерживались с трудом. Вот оно, отличие демонов от Потомков: Адольф выглядел жутко со своими когтями, Рейвен, наверное, тоже не был богом красоты с собачьей пастью вместо нормальной человеческой, а на Киршнера, побитого судьбой, при желании можно было обдрочиться.
— По рукам, — согласился он, понимая, что если не свалит сейчас, то все-таки начнет откровенно издеваться, а потом, разумеется, не избежит драки. — Я поговорю с Августом, когда вернусь домой, потом приведу его к тебе... Ну, позвоню сначала, конечно, обсудим, когда там тебе удобно.
На самом деле, плевать Рейвену было, когда окажется удобно Киршнеру: он все равно обставит все так, чтобы лучше было Августу.
Рейвен поднял, оставив банку с остатками фасоли на столе.
— Ну, бывай тогда. Я дверь захлопну, а ты потом сходи закрой ее, — он хлопнул Киршнера по плечу, на прощание, проходя мимо, все-таки провел рукой по крыльям. — Ого, круто.
Когда Рейвен вышел на улицу, он первым делом огляделся, пытаясь понять, заметил кто-то что-нибудь лишнее или нет. Вроде, рядом с домом не толпился народ, никто не спешил обсудить странного крылатого хрена, поселившегося в одной из квартир. Тем-то лучше.
Он сунул в рот сигарету и пошел к автобусной остановке.

+1

20

Весь остаток дня Киршнер занимался уборкой. Его гостиная напоминала если не скотобойню, то птицеферму - птицеферму, на которую упала граната, разорвавшая всех долбаных куриц на мелкие кусочки. Он сменил шесть ведер с водой,использовал четыре половые тряпки, две из которых аккуратно сжег к чертовой матери, и открыл все окна в квартире, чтобы холодный весенний воздух выветрил из нее тошнотворный запах крови и гари. Надо было бы и мусор выбросить - все эти перья, осколки от журнального стола и, в конце концов, сам журнальный стол, - но выходить на улицу Алоис не рискнул бы ни за какие деньги. Его или загребут в какой-нибудь исследовательский центр, или собьет толпа визжащих фанаток всех этих сопливых девчачьих историй про вампиров, ангелов и прочую херотень и унесет с собой, в свою страшную, фанатскую обитель.
Признаться честно, безумные бабы, бегущие на него и подбрасывающие свои мокрые трусы к небу, пугали Киршнера намного больше, чем исследовательский центр.
Потом он разобрался с супом, давясь им до самого последнего. Есть действительно не хотелось, под конец Алоис чувствовал нешуточную тошноту. Он бросил пустую кастрюлю в мойку и поплелся в ванную - быть поблизости с фаянсовым другом и рассматривать себя в зеркале. Двигал им не внезапно проснувшийся нарциссизм, а укрепившаяся уверенность, что за все это суматошное время он и не заметил, что его внешность претерпела некоторые изменения. Он, конечно же, не обзавелся неземной красотой или внушительной мускулатурой. Но что-то зацепило его внимание еще в университетском туалете, когда Алоис пытался привести себя в порядок. Что-то незначительное и одновременно ужасно заметное.
В глубокой задумчивости Киршнер уставился на свою физиономию в зеркале ванной комнаты. Повертелся и так, и эдак - и тяжело вздохнул. Он всегда был бледным, как поганка, с сине-зелеными кругами под глазами от недосыпа. Когда ты учишься на двух специальностях сразу, а иногда по ночам еще и зависаешь в ночных клубах, торгуя наркотой, сложно обмануться: Алоис свыкся с тем, что похож на мертвеца - не хватает только синюшности.
Но теперь он выглядел будто бы на пути к выздоровлению. В глазах появился блеск, а темные круги под веками исчезли, на скулах наметилась тень здорового румянца. Киршнер подвигал руками - они стали сильнее, как и все тело.
В голове опять закрутилась жуткая мысль: с убийством Герри к нему как будто перешли вся его энергия и сила. "Вы, демоны, те еще ублюдки", - проворчал тогда Рейвен, и теперь Алоис был с ним почти согласен.
Киршнер вывалился из ванной, опять задев дверной проем крыльями, и принялся искать мобильный телефон. Ждать больше не имело смысла - нужно звонить матери. Алоис не представлял, как начнет разговор, как его продолжит, и как отреагирует, если окажется, что фрау Киршнер - не демон, а обычный человек, ничего не знающий о сверхъестественной изнанке мира. Но все же попытаться стоило хотя бы потому, что Алоис весь извелся бы и даже, наверное, сошел с ума от неведения, пока дожидался встречи с Августом Миттенхайном.
Фрау Киршнер ответила после десятка длинных гудков. Она никогда не отличалась торопливостью, Алоис знал это, но на этот раз весь измучился и уже хотел сбросить вызов, когда на том конце телефона послышался тихий голос:
- Привет, Ал.
- Привет, мам, - смущенно начал Алоис и замолк, нервно потирая губы и тщательно подбирая слова. - Мам, тут такое дело... Я не знаю, как сказать, но...
- Как непривычно, - рассмеялась фрау Киршнер, - у моего сына нет слов, чтобы описать ситуацию! Это что-то новенькое. Неужели произошло нечто такое, что настолько взбудоражило тебя?
- Если бы не произошло, то я бы и не звонил! - огрызнулся Алоис, еще больше смутившись от подколов и смеха матери.
- Я знаю, - примирительно отозвалась фрау Киршнер, - не взрывайся по пустякам. Теперь это может сыграть с тобой злую шутку.
Алоис почувствовал, как противный холодок пробежался по его спине - и виной тому был совсем не ветер из открытых окон, к которому он уже привык. За спиной тревожно шевельнулись крылья, отражая взволнованность хозяина, и Киршнер аккуратно погладил одно из них свободной рукой.
- О чем ты? - Алоис не хотел, совсем не хотел, но его голос предательски дрогнул.
- Ты знаешь, о чем я, - рассеянно заметила мать, и на заднем фоне что-то зашелестело. Кажется, фрау Киршнер разбиралась с какими-то бумагами и совсем не волновалась о душевном состоянии сына. - Ты сегодня оперился, мой мальчик, с перепугу воспользовался интуицией и позвонил родственнику, на которого она тебе указала. Здесь нет ничего удивительного. Кровное родство всегда позволяет узнать то, что необходимо. Ты хочешь, чтобы я приехала?
- Так значит, ты все-таки...
- Ну, конечно. Твой отец на эту роль совсем не подходит, разве ты не согласен?
- Это уж точно, - Алоис не выдержал и коротко хохотнул.
Мать ответила ему таким же красноречивым смешком.
- Ну, так мне приехать? - повторила она через несколько секунд молчания.
- Приезжай, - прикрыл глаза Алоис и отключился. Лишних церемоний ни он, ни его мать не любили.
Фрау Киршнер позвонила в дверь через полчаса. Алоис уже ждал ее: он видел, как подъезжает ее автомобиль к дому, и как она неспешно идет мимо кондитерской, дружелюбно улыбается продавщице, скучающей на лавочке, пока не подошли клиенты. Ему осталось только повернуть ключ в замке и впустить мать в квартиру.
На фрау Киршнер было дорогое шерстяное пальто, небрежно накинутое на плечи. Оглядевшись по сторонам с умеренным любопытством, она дернула плечами, и пальто упало бы на пол, не подхвати его мрачно насупившийся Алоис. Его мать любила эффектные представления, он уже к этому привык, но с пальто был... явный перебор.
Фрау Киршнер зевнула, аккуратно прикрыв рот ладонью, бросила на тумбу ключи от машины и какой-то электронный пропуск с выгравированными золотыми буковками инициалами "Изабелла К." и уселась на диван. Закинула ногу за ногу и вопросительно посмотрела на сына, замершего с пальто в руках:
- Неужели не предложишь усталой матери чашечку кофе? Я только с автограф-сессии, фанаты держали меня добрых четыре часа, поэтому я ужасно устала.
- Ты разговаривала со мной и одновременно общалась с людьми? - глупо моргнул Алоис.
Изабелла иронично улыбнулась и почти пропела:
- Люди с удивительной легкостью не слышат того, что им не интересно, - и это было так знакомо, что Киршнер даже смутился. Когда-то давно, когда он был еще ребенком, мать говорила ему что-то подобное, но Алоис забыл об этом, как и о многом другом. - Зачем им наши разговоры, когда они в экстазе бегают по залу, сжимая в руках книгу с автографом кумира? Люди всегда отличались... интересными приоритетами.
С ее словами было невозможно не согласиться. Алоис, подумав немного, пожал плечами, повесил пальто фрау Киршнер в шкаф, а когда обернулся, то заметил, что она рассматривает его крылья. Алоис неосознанно повел лопатками, и крылья тихо всколыхнулись за его спиной, зашелестели перьями.
- Большие, - одобрительно заметила Изабелла, подперев щеку рукой. - Большие и наверняка очень сильные. Они выдержат даже длительный полет.
- Полет? - Киршнер не видел своего лица, но был готов биться об заклад - интеллектом оно никак не блистало.
- Полет, - эхом повторила мать и сощурилась. - Так ты принесешь мне кофе или нет?
- Его еще нужно варить, - сразу же сдался Алоис, решив, что про полеты он узнает потом, а не преждевременно, безо всякой моральной подготовки.
- Я могу перетерпеть и растворимый кофе, - улыбнулась Изабелла, рассеянно покачивая на носке черный туфель. - Пей я только свежезаваренный, дорогой кофе, то не выдержала бы и секунды на работе, мой мальчик. Поэтому подсуетись и угости свою уставшую матушку старым добрым пойлом из банки.
И Алоис, крыльями подметая пол, послушно поплелся на кухню. Фрау Киршнер чуть погодя отправилась вслед за ним. Алоис не слышал ее шагов, поэтому, когда за спиной послышался громкий шелест, аж подпрыгнул на месте.
Обернувшись, он увидел Изабеллу. Изабеллу, задорно помахивающую в воздухе крыльями, такими же черными и огромными, как и у самого Алоиса.     
- Чтобы тебе не думалось, что ты все-таки сошел с ума, а я просто потакаю твоим галлюцинациям, - объяснила она и тут же сложила крылья за спиной аккуратным валиком. И они исчезли. Просто растворились в воздухе, будто у Алоиса действительно было не в порядке с головой, и они ему померещились.
Громко сглотнув, Алоис ткнул пальцем чуть выше плеча матери - туда, где раньше покачивались крылья.
-Как ты это сделала? - прохрипел он. - Ты меня научишь так же?...
-Научу, -кивнула фрау Киршнер, усаживаясь на стул - тот самый, за которым сидел Чельберг. - Но всему свое время. А пока ты должен рассказать мне все, что с тобой сегодня приключилось. И предельно честно - только тогда я расскажу и покажу тебе все, что нужно.
И Алоис рассказал. И про наркотики, и про убийство Герри, и про Рейвена, и про возможную встречу с Августом Миттенхайном. Изабелла слушала его внимательно, ни на секунду не прерывая, и лицо ее оставалась абсолютно непроницаемым. Алоис боялся реакции матери на наркоторговлю и  убийство человека, но она лишь кинула в рот печенье - и вновь уставилась на него почти немигающим взглядом.
Закончив свой рассказ, Киршнер перевел дух и поспешил отвернуться обратно к чайнику, изобразив, что очень занят готовкой кофе. Изабелла ничего не говорила несколько минут, лишь что-то мурлыкала себе под нос, разворачивая очередную печенюшку. А Алоис все никак не мог понять, как она может быть такой беспечной, когда собственный сын покаялся ей во всех своих страшных, черт возьми, грехах.
- Август Миттенхайн, - нараспев сказала Изабелла, и Алоис, которому молчание стало уже поперек горла, облегченно вздохнул. - Если я не ошибаюсь, он - глава Ищеек Дома.
- Ищейки? Это еще кто?
- Суровые ребята, которые должны искать новых существ и... приглашать в Дом. Кроме того, они занимаются всеми делами, касающимися существ. Я бы назвала их некоторого рода полицией для сверхъестественного мира.
- Ничего себе, - неверяще нахмурился Алоис. - Ты знаешь такие мелочи о Доме...
- Во-первых, это не мелочи, - Изабелла благодарно кивнула, принимая из рук сына чашку с горячим кофе, - а, скажем так, правовые основы. Вот ты, юрист, знаешь, как работают правоохранительные органы? Знаешь, да и люди, которые далеки от юридического образования, тоже не дураки в этом вопросе. Так и существа, зарегистрированные в Доме, знают обо всем этом, как и те, кто просто слышал о нем.
- А ты зарегистрирована там?
- Это было мое "во-вторых", - вздохнула Изабелла и подула на кофе, потянулась к сахарнице. - Да, я зарегистрирована в Доме, как и многие мои и твои предки до меня. По мне, это лучший вариант. Мало того, что Дом прикрывает всех нас от обычных людей, так и... спасает от кое-кого другого.
- От кое-кого другого?
Изабелла строго посмотрела на него, а потом внезапно подалась к нему всем телом и резко схватила за крыло. От неожиданности и боли Алоис охнул и непонимающе посмотрел на мать.
- Запомни, что я скажу, потому что об этом не стоит говорить много. Плохая примета, знаешь ли. Существам стоит бояться не людей, а Охотников.
- Охотников?
- Не перебивай. Они испокон веков охотятся за нами, и в свете последних событий многие подозревают, что они появились в Женеве. Будь осторожен, дорогуша, и меньше болтай об этом. Я не хочу однажды увидеть твою голову отдельно от тела.
Губы Изабеллы дрогнули, а глаза встревоженно заблестели. Она отпустила крыло сына и откинулась на спинку стула, отворачиваясь:
- Ты даже представить себе не можешь, скольких они убили, и скольких еще собираются убить, - едва слышно пробормотала она, явно недовольная своим срывом, но все еще взволнованная.
- Но почему они убивают... нас? Разве мы настолько угрожаем людям?
Изабелла криво улыбнулась в ответ:
- Мой мальчик, они считают, что лучше перестраховаться, чем потом кусать локти. Я могу понять их, потому что люди всегда страшатся непонятного и чуждого им. Обычно у людей, которые столкнулись со сверхъестественной изнанкой мира, стирают память, но с Охотниками такие номера не проходят. Они преследуют нас, растят свою смену - и она тоже будет преследовать нас. Мы, ангелы, демоны, Потомки... нам не место в людском мире, но все же мы здесь. И если мы смирились с этим, то Охотники с этим мириться не собираются.
Алоис надолго задумался, осмысливая слова матери. Как и фрау Киршнер, он тоже мог понять логику Охотников, но было кое-что, что все-таки удивляло его.
- Почему мы вообще здесь? - медленно протянул Алоис. - Ангелам место в Эдеме, демонам - в Аду... Не знаю, где место Потомкам, но и они явно не часть людского мира!
- Существует красивая сказка, что однажды ангелы потеряли небеса, а демоны - Ад. Никто из ныне живущих не знает, правда ли это или выдумка, но действительно - никто не может найти дорогу... домой. Там же осталась наша истинная Сила. Сейчас и ангелы, и демоны очень слабы, способны на минимум. Демоны, например, могут лишь ненадолго внушать что-то людям, чувствовать их предрасположенность к страстям и рождать эти страсти в их душах. Мы можем летать, мы можем... питаться людьми.
Алоис неверяще посмотрел на мать. Неужели все его догадки оказались верны? Неужели он действительно убил Герри, вытянув из него энергию и силу для себя?
- Да, - кивнула Изабелла, и Алоис понял, что от шока начал думать вслух. - Ты вышел из себя, потерял контроль - и убил этого дурацкого наркодиллера. Не велика беда, я прошла через такое же...
- Не велика беда? - заорал вдруг Киршнер. Его истерика, как будто бы утихшая, оказалась хитрее хозяина и вырвалась наружу в самый неподходящий момент. Изабелла лишь пожала плечами, а Алоис забегал по кухне, дергая себя за волосы. - Если бы я только знал, на что способен! Рейвен сказал мне, что все существа окончательно просыпаются к двадцати годам или к двадцати одному... Если бы я только это знал! Не было бы никакого убийства! Почему ты ничего не сказала мне?!
- Потому что это традиция семьи, - спокойно сказала мать. - Я тоже...
- Да что же это за бред?! Что за бессмысленные традиции? Наш клан - или что там у нас?! - так борется с человеческой популяцией? С каждым новорожденным демоном избавляется от пары-тройки надоедливых людишек?
- Не психуй, - закатила глаза Изабелла. - Я тоже не в восторге от этих правил. Поэтому как могла, так и боролась с ними. Я пришла к тебе сейчас, хотя не должна была делать это. А до дня-икс я готовила тебя.
- Как ты меня готовила? - страдальчески возопил Алоис. - И почему я этого совсем не заметил?
- Я наняла Жаннет. Она, между прочим, тоже демон и помогала тебе адаптироваться среди людей. Ты вырос хмурым ребенком, ненавидящим толпу...
- Жаннет - демон? Мой мир разрушился до основания, - простонал Киршнер и рухнул на стул рядом с матерью.
-... и это было ужасно для тебя, как для демона, - Изабелла же не обратила на страдания сына никакого внимания. Она макала печенье в кофе - и это было единственным, что заботило ее, кроме своего рассказа. - Видишь ли, так или иначе, нам, демонам, нужно быть в толпе - и питаться, понемножку от каждого, чтобы избежать, к примеру, летального исхода... Это обязательно, иначе мы слабеем и даже умираем - если энергетической еды нет слишком долго...
- Мам, хватит, - глухо оборвал ее Алоис, и Изабелла впервые за долгое время обратила внимание на сына.
- Хорошо, - мягко сказала она и, подвинув свой стул ближе к нему, внезапно обняла сына, погладила по голове, - больше ни слова.
- Это все как-то ужасно, - тихо сказал Алоис, прикрывая глаза. - Я убил человека, а теперь еще узнал, что это для меня норма. Половина моих знакомых или Потомки, или демоны. Где-то порхают ангелы с нимбами над головой. Все не так, как я себе представлял, все не так, как я привык. Это выбивает из колеи.
- Я знаю, - Изабелла продолжала нежно гладить его по волосам. - Я тоже проходила через это  и проплакала неделю... И от боли, и от страха. В нашей семье есть маленькая особенность, ты сегодня с ней ознакомился: если у других демонов крылья прорезаются постепенно, то у нас - в один день, внезапно. Тебе повезло, что перед их появлением ты насытился энергией. Она помогла тебе адекватно перенести боль.
- От этого я  не стану относится тепло к убийству Герри, мам, - фыркнул Алоис, но все же начал потихоньку успокаиваться.
- Я знаю, - повторила фрау Киршнер и легко вздохнула. - Но с этим тебе придется смириться. Все уладится, мой мальчик. Сегодня ты много пережил, многое узнал. Тебе повезло, что герр Чельберг оказался таким... надежным существом. Будет очень здорово, если он познакомит тебя с самим Миттенхайном. Тебе решать, что делать дальше: вступать в Дом или нет, поддерживать с ним связь или воздержаться от этого. Мое дело ввести тебя в курс всего происходящего и научить прятать крылья, не так ли?
Алоис кивнул, а сам едва сдерживался, чтобы не заржать. Впервые кто-то назвал Чельберга "герром" вкупе с удивительным эпитетом "надежный". Осмысливать Рейвена герром и надежным существом было так же, как если бы Киршнер открывал для себя один за другим  новые миры.
- А еще, - в голосе матери послышался смех, и Алоис, позабыв о Чельберге, подозрительно покосился на нее, - моей задачей станет сводить тебя в парикмахерскую. Иначе скоро мы устроим пижамную вечеринку и заплетем тебе косички!
Алоис покачал головой - он не поспевал за сменой настроения этой женщины. Вот она уже вскочила со стула, поставила пустую чашку в мойку и хлопнула в ладоши. Задумалась о чем-то, приложив палец к губам...
А Киршнер-младший думал, что стоит в очередной раз поверить матери. Она всегда оказывалась права - вряд ли теперь Изабелла преувеличивала, говоря, что он справится.
У него и выбора-то не было.
Его жизнь стремительно превращалась во что-то непонятное, страшное... и одновременно захватывающее. Как американские горки.
Вагонетки на них несутся вперед так быстро, что перехватывает дыхание. Останавливаются в умопомрочительных виражах, заставляют
жмуриться от ужаса... И с них не сойти, когда тебе хочется - если дорога жизнь. Тебя крепко держат железные ограждения, а если все же ты избавился от них... Ты упадешь на какие-нибудь нижние рельсы, разобьешься, а по твоим бренным останкам потом еще и промчится пресловутая вагонетка.
Жизнь была Алоису дорога, а ее сравнение с  американскими горками очень быстро наскучило Киршнеру и показалось каким-то глупым.
Поэтому он просто встал и пошел за матерью, вновь помахивающую в воздухе крыльями.
Будь что будет.

Отредактировано Алоис Киршнер (11.08.2014 21:35:40)

+3


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 6.04.13 Убийство на улице Морг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC