Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 4-5.04.13 Взболтать, но не смешивать


4-5.04.13 Взболтать, но не смешивать

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Рейвен подбирал выражения.  На третий круг он заходить не хотел, и это вполне отвечало интересам Августа в настоящий момент. Гораздо приятнее активных действий было просто лежать и разговаривать с близким человеком, пускай он иногда вновь совершал в отношении Миттенхайна действия эротического характера.
Принимать похвалу было все еще сложно. Вместо широкой сытой улыбки, которой поощрил бы Рейвена любой другой партнер, Август внутренне подсобрался, привычно  настроившись спорить. Но стоило открыть рот и сделать вдох как на выдохе к губам припадал Рейвен, а Миттенхайн снова ловил себя на том, что он оглаживает линии тела Чельберга ничуть того не смущаясь. Это действие казалось привычным, оно не требовало дополнительных усилий. Можно сказать, Август отдыхал, лаская Рейвена.
Ровно до момента признания. Мозг мгновенно переключился на рабочий лад. Реакция Потомка была странной — Август был уверен, что на боль реагируют как угодно, но только не фырканьем и усмешками. Отметив эту особенность, он кивнул, постарался расслабиться и принялся аккуратно поглаживать спину вдоль позвоночника.
Рейвен тем временем заговорил о регистрации.
— Телекинез тебе не понадобился, Рейвен, даже если бы ты им, в самом деле, владел. Я уже заполнил все необходимые бумаги, еще в конце марта. — Август поцеловал макушку Потомка, взлохматил непослушные волосы на затылке. — Тебе осталось только их просмотреть. Как только ты будешь готов, я отвезу тебя в Дом и познакомлю с Координатором.
Тот факт, что Август сделал все бумаги еще несколько дней назад, не спросив разрешения Рейвена, странным не был. Чельберг должен был оценить хотя бы то, что Миттенхайн придерживал его бланк, не отдавал его в Дом и, более того, не сообщал о новообращенном Потомке в свой отдел.
Бумага на «младшего служащего Чельберга» до сих пор лежала в ящике его письменного стола, не фигурируя ни в одном служебном отчете.
Соглашаясь регистрироваться, Рейвен махом решил все свои проблемы, однако оставаться подле Августа в Доме он не мог.
— Рейвен, тебе нужно принять горячую ванну, расслабить мышцы, — Миттенхайн мягко положил ладонь на плечо Рейвену, потянул его за себя и помог подняться. — Пойдем, страдалец.
Они дошли до ванной комнаты, в которой они бывали за последние две недели даже чаще, чем в спальне. Август мягко, но настойчиво уложил Чельберга в ванну с широкими бортиками, заткнул отверстие слива пробкой и включил воду, держа ладонь под струей.
— Так не горячо? — Спрашивал он, и в зависимости от ответа прибавлял или убавлял градус. — Хорошо-хорошо, сейчас станет теплее. Так лучше? — Дождавшись ответа, Август отвернулся, взял в настенном шкафчике пену для ванн, отлил в крышку и вылил в воду. Запахло лавандой.
Он накинул на себя халат, который сдернул с вешалки у входа — не хотелось простудиться, и критически посмотрел на ванну, прикидывая, влезут ли в нее двое. Подошел, осторожно поцеловал лоб.
— Ты голоден? Могу что-нибудь приготовить и принести сюда.

+1

22

Рейвен оценил покладистость Августа. Довольная улыбка хорошо потрахавшегося мужика стала лицом человека, бесконечно благодарного и восхищенного чем-то, что он сам собственными силами выполнить ни в коем случае не может. Если бы Август сообщил, что, в общем-то, помощь самого Рейвена уже абсолютно не требуется, потому что все не только заполнили, но и перепроверили, и даже уже сдали без него, он бы пришел в ярость. Наверное, даже пару раз дал бы Августу по морде — просто так, от наплыва чувств.
— Ну да, правильно, к черту телекинез, — легко согласился Рейвен, прикрыв ненадолго глаза, наслаждаясь тем, что Август целует его и ерошит, а потом продолжил: — телепортация-то круче. Я считаю, что нет ни одной суперсилы, которая была бы настолько крутой, как телепортация. Ты вот представь: захотел — попал на другой край планеты. Только, наверное, нужно знать координаты или хотя бы бывать раз в том же месте, в которое хочется отправиться повторно.
Тут он понял, что упустил какую-то важную информацию, и перестал болтать о сверхспособностях. Вообще, Рейвен давно уже для себя решил, какой силой хотел бы владеть, и, в общем-то, только что сообщил Августу достаточно о ней, поэтому можно было попытаться осознать, что было сказано до этого.
Вставать было лениво и немного страшно. Рейвен действительно отвык от того, что у него могут болеть мышцы: как-то получалось так, что занятия по физкультуре он прогуливал, а после то чудом сдавал нормативы, то приносил преподу либо алкоголь, либо реферат, чтобы к нему не сильно придирались.
Единственное, что Рейвен делал постоянно — это занимался сексом, танцевал и бегал от полиции, но даже в первое не входило понятие "лечь под мужика". Он даже попытался вспомнить, когда с ним такое случалось, и выходило, что снизу он не был год — плюс-минус месяц, а это же ого-го как долго. И тут вдруг Август с его полыхнувшим либидо.
Причем что-то подсказывало Рейвену, что мышцы после горячей ванны болеть не перестанут, разве что станет самую малость легче.
Вместе с тем, он все равно поднялся, застонав только в тот момент, когда отрывал задницу от кровати, и заковылял, заботливо поддерживаемый Августом, по направлению к ванной. Путь, вроде, был коротким, но больше всего Рейвену сейчас хотелось не лежать в воде, а кутаться в одеяло, сопеть Августу в плечо и слушать, как ему будут вслух зачитывать нарытую черт знает где информацию о нем самом. Вот только согласиться и идти было проще, чем верещать и сопротивляться, к тому же, действительно стоило помыться.
Август уложил его в ванну, но Рейвен даже не поморщился, хотя поверхность была жутко холодной: он и без того кривился всю дорогу, не прекращая ни на секунду.
— Холодно, холодно!.. Еще... Блин, не, чуть холоднее сделай, — руководил Рейвен, не теряя времени даром и поглаживая ступней ту руку Августа, которая как раз лежала на кранах и регулировала воду. Было здорово. Рейвен, конечно, уже начал потихоньку раздражаться, что ему опять не дают ничего сделать самостоятельно, но он терпеливо выжидал, давая Августу воспользоваться редкой возможностью делать за него действительно все, а не только то, что геморрно и категорически лень.
Вода набиралась довольно быстро, а пена росла еще быстрее. Рейвен поднял взгляд на Августа, увидел, как он надел халат и нахмурился. Поцелуй пришелся ровно на складки на лбу.
— Вот так значит, да? Воспользовался моим телом, бросил в ванну, а теперь сваливаешь? Сволочь! Сердца у тебя нет! — громко и драматично сообщил Рейвен, чуть дернул Августа за волосы на затылке, а потом отполз к самому дальнему бортику, вжался к него спиной и расставил пошире ноги, указав вперед подбородком. — Забирайся, потом есть пойдем. Успеем еще.
Он даже, чтобы Август не подумал спорить, дернул мокрой рукой за пояс халата, продолжая красноречиво кивать на оставшееся свободным пространство в ванне. Они вполне могли бы влезть вдвоем, если бы постарались. В конце концов, в любой ванне можно улечься вдвоем, пусть даже и Август, и Рейвен были очень рослыми.
Опять в голове появилась мысль о том, что он что-то упустил. Рейвен наблюдал за тем, как Август вешает халат, который надел буквально только что, как выключает воду... и вдруг его осенило.
— Координатор, — выдал он тут же и только после этого оформил обрывок мысли в предложение: — Кто такой Координатор, Август?

0

23

— Если я ничего не путаю, то ты был инициатором процесса под названием «воспользоваться телом», — буднично заметил Август, не покинув колею облачения в халат. Когда Рейвен отпустил его волосы, боль еще некоторое время пульсировала на затылке. — И, в этом я уверен абсолютно, тебе понравился что процесс, что результат. На твоем месте я не стал бы ворчать.
Он привычно отвечал на каждое слово Рейвена, тогда как по-хорошему следовало включить фильтр и  хорошенько проредить чащобу смыслов. Суть претензий Чельберга сводилась к одной простой мысли: если ответил на притязания в свой адрес, то будь добр, не поворачивай назад на половине пути. Но, включи Август фильтр, коммуникация с Потомком затруднилась бы. Если бы вовсе не встала.
Миттенхайн и Чельберг вращались настолько в разных вселенных, что для стороннего наблюдателя было бы в принципе удивительно, как они сошлись и еще ни единожды серьезно не поругались. Сегодняшний случай в расчет можно было не брать — когда дело кончается половым актом, лучшее определение для которого «примирительный секс», то в общем, можно было заключить, что в их отношениях царит спокойствие.
Миттенхайн с легким вздохом стащил халат, кинул его на пол — тот был чист, не было нужды бояться запачкать вещь, и забрался в ванну. Чтобы Рейвен чувствовал себя максимально комфортно, Август сел на колени, но чуть погодя все-таки вытянул ноги.
Взяв в левую руку мочалку, а в правую — гель для душа, Август соединил одно с другим и принялся аккуратно намыливать вытянутые ноги Потомка.
— Координатор — это должность в Доме. Занимать ее может только Существо, прошедшее тщательную подготовку и множество тестов. Эти люди — люди, в данном случае скорее термин, чем обозначение видовой принадлежности — следят за обучением новообращенных. Читают им лекции, ведут учет их проколов, защищают в суде, если имеют на то лицензию. В общем и целом, они опекают молодых Существ, разбираются с их проблемами. Я лишь единожды брал на себя роль Координатора, но это было до моего назначения на должность Главы Ищеек.
Закончив намыливать ноги, Август потянулся к Рейвену и так же аккуратно водил вкусно пахнущей мочалкой по его шее, плечам, груди. Затем Август набрал в ладони воду и смыл пену.
— Координатор назначается однажды и на всю жизнь. К нему обращаются сами, а он инициативы никогда не проявляет. Еще вопросы?

+1

24

Ответ Рейвену действительно не требовался: они оба прекрасно понимали, что ему понравилось.
Рейвен это понимал настолько хорошо, как и ощущал, что даже ленился особенно много говорить или двигаться. Он не спал полночи, напился дрянным мартини, встретился с маньяком, стоя с другим маньяком едва ли не под ручку, избил первого подвернувшегося под руку ангела и протащился через весь город до дома, где умудрился поскандалить и потрахаться. Нет, действительно, это был слишком насыщенный день, чтобы активничать и дальше.
Август не стал протестовать. Рейвен пронаблюдал за тем, как он снимает халат, с улыбкой прислонившись щекой к холодной стене. Наверное, зря он так возмущался и психовал, когда только вселялся в этот дом несколько дней назад: то, что Август делал все и даже немного больше, причем явно получая от этого удовольствие, было очень удобно. Вот и сейчас он ни с того ни с сего взялся мыть Рейвену ноги, проявляя эту свою дурацкую и немного нелепую заботу. Рейвен слушал, развалившись в ванне, не шевелясь и даже прикрыв глаза.
В воде задница действительно не болела. Все-таки стоило попросить Августа принести еды, но тогда, пожалуй, удовольствие было бы слишком сильным.
— Есть, конечно, — усмехнулся он. Рейвен подполз ближе, проехавшись задницей по ванне и наконец-то согнув колени, чтобы занимать меньше места, и положил подбородок Августу на плечо, тем самым подставляя спину.
Ему вдруг подумалось, что сейчас он как никогда напоминает пса, которым как раз и являлся, только морду положил не на колени, а на плечо. Рейвен поморщился, но менять позу не стал — было слишком лениво.
— Ты сказал, что познакомишь меня с Координатором. Так вот, я против.
Август как раз закончил мыть ему спину, и Рейвен отодвинулся, перехватил мочалку, щедро полил ее гелем, недовольно хмурясь.
Вот это ему и не нравился: факт того, что в поле зрения должен появиться неизвестно кто, который, как теперь оказалось, будет нести за него какую-то там ответственность. Опека страшно вымораживала, а если все будет еще и по официальным документам, тут вовсе можно вешаться.
Координатор. Человек, который будет говорить ему, что делать. А не пойти ли этому человеку куда подальше сразу, хоть они еще и не познакомились?
— Тем более, если он будет тусоваться со мной до того момента, пока я не сдохну. Или он, — к Рейвену медленно возвращалась способность активничать: он даже забылся и махнул рукой, брызнув гелем на стену. — Ой. Блин.
Рейвен кое-как смыл гель со стены, подбирая тем временем слова, чтобы они не прозвучали неправильно. Когда он заговорил снова, выходило все равно нелепо и глупо. Ужасно не хотелось, чтобы прозвучало что-то, в чем хотя бы немного проскользнул смысл "если это будешь ты, то ладно", потому что Рейвен и без того наговорил сегодня столько, сколько откровенничать вообще ни в жизни не стоило.
— Мне ж этот Дом сам по себе не нахуй не упал, а с тобой — еще туда-сюда. И если я буду привязан к какому-нибудь левому человеку, а не к тебе, это меня расстроит. Как минимум. А ты меня сегодня уже видел расстроенным, это будет выглядеть примерно так. Нам же не надо такое говно, правда?
Он улыбнулся, плюхнул мочалку на грудь Августа и принялся водить рукой кругами по одному и тому же месту, не очень стараясь действительно мыть. Рейвен занимал руки, ему нужно было что-то вертеть, а сейчас вон какая удачная возможность подвернулась. Нарочно и не придумаешь.
— Ты говорил, что уже был Координатором, почему бы тебе не стать им сейчас еще раз? — Рейвен приподнял брови и пожал плечами. — Какая разница, я и так буду ошиваться у тебя под боком, ты уже следишь за мной. Разве нельзя сделать исключение? Я всех этих Координаторов сразу пошлю, мне даже не нравится их звание, жутко по-уебски звучит, а у тебя гораздо больше шансов не быть посланным, чем у них вместе взятых.
Рейвен наконец-то перешел на бока Августа, а потом — даже на руки, чудесным образом умудрившись не протереть дыру на груди.

+1

25

Поток вопросов, которые Август ожидал услышать, иссяк довольно скоро. Точнее, он преобразовался в прямую линию, перескочив из царства природы прямиком в мир пространственной геометрии.
Обняв Рейвена, позволив себе на мгновение просто быть расслабленным человеком, он затем отстранился и взгляд его из безжизненного в мгновение превратился в ледяной.
Последний раз такого взгляда удостоился Гейне Шредер. Бывший подопечный Августа, его первая, и, как он надеялся, последняя серьезная ошибка, промах, который едва не стоил ему карьеры в Доме.
Однако, в отличие от того демоненка, Рейвена Август любил. Любил так, как только может это делать человек с сердцем, сделанным из листка плотной бумаги и душевной организацией железобетона. И поэтому стремился защищать то немногое, что приближало человечность в собственных глазах.
Холод ушел из взгляда, но отнюдь не из голоса, в котором отзеркалилось недовольство:
— Я думал, что мы решили относиться к делу серьезнее, Рейвен. Вопрос стоит в твоей безопасности, и я намерен обеспечить ее, задействовав все доступные средства.
Слово «легальные» осталось за кадром, но Рейвен, если он не дурак, и без лишних слов должен понимать, что его связь с преступным миром если не перечеркнет доверие к нему Августа, то внесет сумятицу в их отношения. Чельберг — разумный молодой человек, ему хватит ума, по меньшей мере, не светиться, если он и правда в самом деле замешан в не самых легальных делах.
Ломиться в общественную жизнь близкого человека Миттенхайн не собирался.
Без повода — точно не собирался.
— Я прекрасно понимаю причину твоего недовольства, Рейвен, но все же... — Август коротко выдохнул, поднял руки вверх, смиренно принимая роль того, о ком заботятся. Моральный комфорт Потомка сейчас гораздо важнее, чем вечное стремление, ставшее привычкой.
Стремление контролировать все и всех. Опустив руки под воду, Ищейка осторожно водил ладонями вдоль бедер Рейвена. — Все же позволь мне воспользоваться своими связями. Ты прекрасно знаешь мою нелюбовь неоднократно повторять очевидные вещи, но вынуждаешь снова и снова искать для тебя лишние глаза и уши. Пойми, если тебя не станет, очень сильно расстроюсь не только я.
Август говорил о своем младшем брате, прекрасно понимая, что тот сейчас выступает только в качестве объекта манипуляции. Прекрасно отдавая себе отчет в том, что именем Адольфа можно вертеть как захочется, он решил, что факт наличия собрата если и не усмирит крутой нрав Рейвена, то по крайней мере заставит его задуматься и притормозить.
Для Потомков наступили слишком, слишком опасные времена.
Август, слушая Рейвена, сдержанно кивал, хотя со стороны это больше походило на судороги. Он дал Потомку отмыть себя от грязи внешнего мира, но ничто не могло смыть некоторую обескураженность. Безэмоциональное лицо, но эмоцию выдавал взгляд. Миттенхайн осторожно вытащил губку из рук Рейвена, положил ее на бортик ванны, благодарно поцеловал его ладони, взяв их в свои и прислонился спиной к белой фаянсовой стенке.
Ему хотелось сделать пребывание Рейвена в этом доме, городе, мире максимально комфортным. Но если для мира у Августа пока не хватало ресурсов, а весь город он контролировать не мог по несколько другим причинам, то зона дома была полностью в его распоряжении. Миттенхайн осторожно уложил Рейвена спиной на себя, голову устроил на плече.
— Я не могу этого сделать,  Рейвен. В тот, последний раз когда я был Координатором, мой подопечный совершил самоубийство. — Пальцы Августа осторожно оглаживали грудь и живот Потомка. — Это был мой первый и единственный промах и дело вовсе не в профессионализме отдельно взятой Ищейки. Это личное, Рейвен. Нет, с ним у меня не было того отношения, которое я выказал тебе. Я никогда не любил Гейне, да и он вполне искренне меня ненавидел. Я никогда не беру больше, чем способен проглотить. Я отказался от права быть Координатором за двое суток до нашей первой встречи.
Миттенхайн смешно вытянул шею, прикоснулся губами в мочке уха Рейвена.
— Ты волен сам решать, в каком качестве мы будем общаться в стенах Дома. Ищейка или Подопечный? Нужно что-то одно, иначе я буду обвинен в пристрастности, а следовательно, в профессиональной непригодности. Я не хочу терять тебя, но и ломать систему не в моих силах, Рейвен.

+1

26

Август собрался и помрачнел — правда, потом пересобрался снова. Рейвен, успевший уловить смену настроения, сощурился и так и продолжил выглядеть недоверчиво. Он готов был обороняться до последнего, даже если оборонные установки придется выставлять против Августа: в конце концов, он полжизни сражался с собственными родителями.
— Я серьезен, — заявил Рейвен, — и подхожу к делу разумно.
Он закрыл ненадолго глаза, наслаждаясь прикосновениями Августа. Боевой настрой никуда не уходил, Рейвен понимал, что его попросту не принимают всерьез, расслабленность оставалась исключительно намеком, поэтому создавалось впечатление, что он переключился так же, как Август.
— Я знаю себя дольше, чем ты знаешь меня, и могу поручиться за собственные слова. И могу предположить, что ты все же не понимаешь некоторых причин, почему я отказываюсь от того, чтобы кто-то там был моим Координатором — кроме тебя, разумеется, — Рейвен ткнул пальцем Августу в грудь, все так же недобро щурясь, но теперь еще и ухмыляясь — криво, чуточку самодовольно.
О том, что Август предрекал ему безвременную кончину, Рейвен не думал. Не будет же он, в самом деле, на пальцах объяснять, сколько раз Костлявая ходила мимо него, присматривалась, принюхивалась и валила прочь, понимая, что такое ей не по зубам? Рейвен был нечеловечески везуч и так же внимателен, а еще практически не имел царя в голове. Таких, как он, так легко не возьмешь, как ни старайся. Разве что оставалось загнать, чтобы выдохся.
Но какое там, особенно теперь, когда выяснилось, что Рейвен и вовсе стремная адская псина!
Вместе с тем, он все равно позволял вертеть себя и укладывать крайне терпеливо, хотя сильнее сейчас хотелось дать Августу по шее и вправить на место мозги. Рейвен тоже все понимал, особенно попытку манипулировать им. Вроде бы, взгляни, мальчик, тебе лучше не дергаться никуда, у тебя же есть я и вон тот парень, а раньше мне вообще было дерьмово, потому что недоглядел.
Рейвен повертелся, намеренно задев пах Августа, а потом скользнул обратно, упершись лопатками в грудь. Замер, переплел пальцы, опять прищурился, облизал губы, стараясь игнорировать губы на своем ухе.
— Я прекрасно понимаю, что всем класть на то, насколько ты будешь пристрастен. До всех наверняка достаточно быстро дойдет, что лучше сбагрить меня тебе с потрохами и не мучиться... да отцепись ты, еб твою мать, от моего уха, я с тобой серьезно разговариваю! — Рейвен откинул голову назад, стукнулся затылком о ключицу Августа, закрыл глаза, а когда раскрыл их снова, уставился почти совсем одичало.
Опять ужасно хотелось трахаться дальше, невзирая на то, что задница болела даже здесь, в воде.
Август совершенно очевидно пытался увести его от разговора, ведь он, черт бы его побрал, успел все продумать и решить, и теперь Рейвен во всех смыслах барахтался, стараясь переубедить и выторговать для себя более выгодное положение.
Он, скривив нос, вцепился Августу в волосы, оттянул ее назад , поставил на шее засос с кулак и только после этого, оставшись довольным, расцепил пальцы. Пришлось ополоснуть ладонь в воде — на ней осталось несколько волосков, но Рейвен абсолютно не сожалел о причиненной боли. Так ему. Нехрен водить за нос.
— Продолжаем! — объявил Рейвен. — За двое суток до встречи со мной ни ты, ни я не знали, кем я окажусь. Более того, сам я еще вчера не предполагал, что ломанусь к тебе с предложением тащить меня в Дом. Мне абсолютно класть на того, за кем ты не смог присмотреть, но только оно и понятно, что ты не смог, раз он тебя ненавидел, а со мной совсем другая хуйня, если ты еще этого не заметил.
Рейвен ощутил, что скатывается в сплошной поток сознания и, чтобы Август ненароком не вздумал его оборвать, предостерегающе положил руку на затылок, погладил, сообщая тем самым о готовности в очередной раз вырвать пару-тройку волосков.
— Я буду рядом с тобой и не постараюсь оттолкнуть, как наверняка старался сделать этот... Гейне. Ты ему не нахер был не нужен, а мне вот как раз сдался. И, сам посмотри: наверняка в вашем этом Доме не такая уж хуева туча Координаторов, причем нелогично, если один присматривает за целой толпой оболтусов. Наверняка там по два максимум приходится, не больше. И наверняка эти самые Координаторы не сидят исключительно в одном отделе на жопах, иначе тогда у вас там был бы сплошной застой. Значит, с тем, что они смогут сбросить с себя такого хрена, как я, будет им вообще на руку. Кого ебет, попрусь я в твой — своего Координатора — отдел или в какой-то там еще? Да и вообще, сам посуди, хоть кто-то по-нормальному из Дома сможет понять Потомка?
Рейвен замолчал, отпустил волосы Августа, сложил руки на груди, снова поерзал, потерся спиной о грудь Августа.
— Профессиональная, блядь, непригодность, — проворчал он. — Да гораздо непрофессиональней пытаться спихнуть меня кому-то еще.

+1

27

Контролировать движения Рейвена было сложно, следить за ходом его мысли — даже слишком легко. В нем явно боролись упрямство и здравый смысл. Первое убеждало Чельберга стоять на своем и слать подальше всех тех, кто посмеет проявить по отношению к Потомку хоть сколько-нибудь заботы, помимо проявленной Августом, второе убеждало уже Миттенхайна в том, что рационализм в словах близкого сердцу человека есть и он явно больше рамок статистической погрешности.
Губы, чуть искривленные в язвительной ухмылке. Разница в десять с лишним лет. Социальная дифференциация, имя которой — пропасть. Сейчас все это не имело значения, важно было только одно: Рейвен сейчас с Августом, он хочет быть с ним и дальше, при этом он совершенно не понимает стремления последнего отгородиться от всего стеной работы. Слова о служебных обязательствах, инструкциях, общественном мнении и безопасности Августа как административной единицы Рейвена не волновали. Он считал их неубедительными отговорками. И Миттенхайн, морщась от боли и одновременно невольно шумно выдохнув, начинал думать так же.
Взгляд с другой стороны прочищает мозги, но он же и дает почву для рефлексии. Путь сомнений был закрыт еще десять лет назад и Август просто физически не смог бы на него свернуть. Но Рейвен, его Рейвен хотел невозможного, в то же время казался — и был, был! — разумным человеком, и еще у него была железная воля, способная тягаться с Миттенхайном.
Он мог бы тянуть зубами товарный состав, если бы захотел, и это не стоило бы ему ровным счетом ничего.
— Признаю, был неправ, — место, к которому Рейвен припал губами, казалось горело огнем. Августу никогда не ставили засосов, он впервые открыл для себя это явление и пока не знал, как на него реагировать. Но ощущения были приятными для тела — об этом свидетельствовала эрекция. — Думаю, ты отлично впишешься моим помощником. Никакой особо сложной работы делать будет не нужно, но ты будешь всегда рядом. Прошу прощения, я не хотел тебя задеть или отгородиться от тебя. И, Рейвен... мне нравится твое ухо.
Поддавшись интуитивному порыву, Август еще немного покусал мочку уха Чельберга. Он понимал, что тем самым провоцирует его на повторение произошедшего в спальне, но горячая вода и расслабленное состояние тела не должны были позволить ситуации вернуться в ту же колею.
По крайней мере, таковы были расчеты Августа.
Он прижал Рейвена за талию, поводил кончиком носа вдоль позвонков.
— Нравится, нравится и еще раз нравится. Повторять не буду, возмущения не принимаются.
Кроме Августа в Доме Потомка действительно способны понять лишь единицы. Для всех служащих, особенно Координаторов, эти Существа — головная боль, неприятности, тонны бумажной работы. Отписки Ищейкам, запросы на внесение поправок в личное дело, складывание их в архив... Подобные процедуры применялись ко всем Существам, но Потомки за последние несколько месяцев доставили Дому особенно много хлопот.
Август понимал Потомков как никто другой, но никогда этим не кичился, не выставлял напоказ, не обмолвился об этом ни словом ни с одни из тех, с кем близко работал последние годы.
— Но лекции тебе прослушать придется. — Миттенхайн привстал, дотянулся до полки, взял с нее шампунь, развернул Рейвена лицом к себе. Вылил на ладонь немного прозрачной жидкости, нанес на волосы и принялся мягко массировать  голову. — Медицинский осмотр я уже считай провел.

+1

28

То, что у Августа встал, Рейвен понял с некоторым опозданием — тогда, когда в очередной раз набросились на его ухо, даже не спросив разрешения. Он закрыл глаза, взвешивая все "за" и "против", рассматривая возможные варианты развития ситуации. Их было ровно два, и против каждого имелись железные аргументы.
С тем, как Август откровенно пользовался слабостью Рейвена, ему нужно было дать по зубам, — и это даже не было одним из раскладов. Так, мелкий факт, который стоило претворить в жизнь, если опять будет использована "кнопка отключения разума". Славно еще, что Август остальные не обнаружил, иначе пришлось бы прописывать ему в зубы несколько раз.
Рейвену страшно нравилось думать, что он может ударить Августа, он даже, пожалуй, как-нибудь хотел бы попытаться.
Но точно не сейчас. Рейвен задышал чаще и чуть громче, закрыл глаза, а в голове, пробиваясь сквозь нежелание соображать, двигалась вперед разумная мысль. Заключалась она в том, что трахаться, конечно, очень хотелось, но задница болела, причем в какую крайность броситься, Рейвен понятия не имел.
Горячая вода ему не мешала, как и то, что совсем недавно он валялся на кровати и не мог отдышаться.
Рейвену было девятнадцать, и он умел заниматься сексом от заката до рассвета.
— Август... — протянул он, так и не придумал, чем еще можно закончить мысль, почувствовал прикосновение к спине, облизал губы.
За мыслью Рейвен, разумеется, не успел — какие мысли, о чем вы вообще? Да он вообще себя до конца живым не чувствовал.
— Это означает, что ты согласен? — лениво протянул Рейвен, позволяя себя переворачивать и смотря в этот момент исключительно на открывшиеся виды.
Вертеться в узкой ванне было неудобно, особенно учитывая рост, зато комплекция позволяла быть максимально компактным. Рейвен подполз ближе, опять проехался задницей по дну, закинул одну ногу на бедро Августа, слегка прикрыл веки, наслаждаясь массирующими движениями. Вот они — успокаивали, только о каком успокоении может быть речь, когда член сидящего совсем рядом, что даже руку далеко тянуть не надо, мужика, каким-то непонятным образом оказался рядом с твоим животом? Рейвен не собирался усаживаться настолько близко, но черта с два он мог рассчитать что-то в настолько ограниченном пространстве.
— Да хрен с ними, с лекциями, — благодушно согласился Рейвен, до крайности довольный тем, что не пришлось дальше спорить: он обожал, когда принимали его точку зрения.
И не то чтобы он собирался мстить. Как-то само так вышло, что рука потянулась к боку Августа, принялась гладить его, широкими и долгими жестами перебираясь то на живот с грудью, то и вовсе сползая до ног. Рейвен пялился Августу в глаза, улыбаясь так, будто лапал это не он, а вероломно сбежавшая мочалка. А удовольствие было такое, будто бы действительно от праведной мести.
— Ну-у-у... осмотр мы можем продолжить, — с игривой улыбочкой сообщил он.
Задница у Рейвена действительно болела, но, насколько он помнил, Август что-то говорил о быстрой регенерации, присущей Потомкам. Может, стоило проверить ее наличие? Конечно, будет обидно, если его обманули, но с кем не бывает.
В комнате их все еще ждали бумажки, которые Рейвен собирался честно прочитать и все никак не мог. Особенно ему нравилось осознавать, как Август его хочет, ведь смешно же — возбудиться от одного засоса, подогреть себя, а потом как ни в чем не бывало начать мыть голову. Если это была какая-то эротическая игра, то, наверное, с сексуальным планом в данном конкретном случае все действительно было очень и очень плохо.
Но не сказать, чтобы Рейвена это не устраивало.
— Прямо сейчас, — добавил он на всякий случай. А то решит еще перетаскивать его в спальню, а перед этим же наверняка начнет вытирать: холодно же, простудиться можно, ай-ай-ай.

+1

29

— Означают ли мои слова согласие с твоим желанием быть рядом в Доме и заодно быть твоим Координатором? — Если бы мог, Август сейчас улыбнулся бы. Но он только коротко двинул уголками губ. Уперся спиной в стенку ванны, обеспечив максимальное пространство для маневра с мытьем Рейвена. — Думаю, да. Означают.
Определенно, Рейвен на него влиял, причем делал это неосознанно, не прилагая к тому никаких усилий. Он был собой, а Август постепенно подтягивался, стремясь привести себя к среднему арифметическому с настроением, чутьем и натурой Чельберга. Влияние закрадывалось даже в речь: "думаю" Миттенхайн вслух не употреблял ни разу. "Думаю" означало сомнение, первую ступень на лестнице рефлексии, что было давно запрещено и чуждо прагматичному молодому человеку в возрасте под тридцать. Но в данном случае "думаю" звучало обнадеживающе: оно означало, что Август в самом деле думал, взвешивал все за и против, в конце-концов придя к консенсусу с самим собой и согласившись на аргументы оппонента.
Кнопка "отключения разума" так и манила к себе. Пришлось призвать себя к порядку и не приняться снова легко покусывать ее кромку. Вместо этого Август сосредоточился на первостепенной задаче: он должен был отмыть Рейвена, привести его в порядок, затем одеть и сопроводить в спальню, где оставит отдыхать и набираться сил. А Миттенхайна ждет работа. Крысолов еще не пойман.
Только черта с два, реальность упорно сопротивлялась планам Августа. Он заметил и почувствовал эрекцию не сразу, а когда все же ощутил, то прикрыл глаза и качнул головой. Он хотел Рейвена, но тот был слаб. Подвиги в спальне не прошли даром. Скорее всего, у него сейчас очень болит задница.
Повременить или проверить, насколько быстрая у адских гончих скорость регенерации?
— Ты должен на них появиться, — не покинул колеи Август, смывая шампунь с головы Рейвена. — Можешь не слушать их, плевать в потолок, но явиться ты должен. Летать с крыши тебя не заставят, но процедуру проверки способностей проведут.
Он ощутимо напрягся, почувствовав прикосновения. Рейвен беззастенчиво смотрел Августу в глаза, дразнил мнимой небрежностью движений, касался так, что еще не отошедший от секса в спальне Миттенхайн невольно двигал бедрами навстречу.
— Рейвен, — игривая улыбка, искаженная неумелостью, неопытностью, исказила и его губы. — Что же ты со мной делаешь?
Чельберг был чист, с головы убрана вся пена. Теперь он выглядел посвежевшим и словно бы ничего не замышляющим.
Коварная невинность. Август велся на нее, понимая, что скользит по краю. Он схватил Рейвена за волосы на затылке, притянул к себе и глубоко поцеловал. Затем отпустил волосы и усадил Потомка на себя. Плоть к плоти.
— Прямо сейчас, — вода была приемлемой температуры, едва доставала до нижних ребер, а Чельберг вновь требовал внимания. — Сейчас, а потом мы пойдем смотреть документы на твою регистрацию.
Август вошел в Рейвена, придерживая его за бедра и покусывая плечо, несколько раз двинулся. Он понимал, что вода — не самый лучший любрикант, но физиология, помноженная на желание доставить близкому человеку удовольствие гнала Миттенхайна вперед.
Он остановился было, спрашивая сам себя, все ли делает правильно, но требовательное рычание Рейвена дало положительный ответ и Август ускорился. Он скользил губами вдоль плеч, от основания шеи к плечевому суставу и обратно, глухо стонал и очень надеялся, что не сделает Рейвену еще больнее.

+1

30

Рейвен остался доволен своей способностью к убеждению, в которой он, в общем-то, не сомневался, но ведь всегда приятно почувствовать вкус победы, когда сталкиваешься с жутко упертыми людьми и одерживаешь победу.
Правда, потери он все же понес. Рейвен решил не спорить с тем, что ему предстоит ходить на лекции: он прекрасно знал, как этого можно избежать. Разумеется, он будет приходить туда, отсвечивать перед Августом или даже перед преподавателем, который будет читать эти самые лекции, а потом сваливать на ползанятия или больше. В университете не спрашивали, куда выходили студенты, значит, и здесь не должны были: в Доме имели дело, чаще всего, со взрослыми людьми, а Рейвен причислял себя именно к такому числу.
Августу определенно не стоило знать о его планах, пусть это будет маленьким приятным сюрпризом.
Или даже...
Рейвен придумал отличный план, с помощью которого затащил бы Августа в лекционный зал и болтал бы с ним все время. В самом деле, всю информацию, которую должны были бы предоставлять на лекциях, он мог получить утром за завтраком, да и вообще в любое время, походы в Дом за знаниями Рейвен считал до крайности нецелесообразными. Но, во-первых, после одной масштабной победы не стоило тянуть за нитки другие события, которые казались более удачными и удобными, во-вторых, попросту заманить Августа следом действительно проще, стоит только попросить, он вряд ли откажет.
Была еще третья причина, и заключалась она в том, что Август опять стал игривым.
Рейвен беззаботно пожал плечами, а потом зашипел от боли в затылке и запрокинул голову, чтобы Август не вырвал все волосы к чертовой матери. Такие резкие смены настроения были все еще непривычны, приступы страсти после длительных периодов спокойствия казались странными, но жутко нравились Рейвену. Он поерзал на коленях Августа, подался корпусом назад, кивнул.
— Ну разумеется, — пообещал он с такой улыбкой, будто вовсе не собирался держать свое слово. Конечно, Рейвен и не думал отлынивать и дальше, но от поведения Августа уж больно сильно вело.
Еще больше, чем внимание, Рейвен любил правильную реакцию на свое поведение и слова.
Он наклонил голову вперед, зажмурился. Ему тоже лезли в голову мысли о том, насколько же хороша регенерация, как обещали, но на деле оказалось, что то ли этот момент в нем-Потомке косячный, то ли прошло слишком мало времени, чтобы организм успел подлатать сам себя. Тем не менее, желания попросить Августа притормозить не было.
В любом случае, это хотя бы заставит его просидеть с Рейвеном следующий день, если не получится нормально перемещаться в пространстве.
Август притормозил, когда Рейвен уже смирился со своей участью, обхватил его ногами поудобней и даже перестал горбиться.
— Поехали! — грозно скомандовал Рейвен, облизался и даже двинулся сам. Он держался за плечи Августа, то и дело бился под водой коленкой о бортик ванной, поражаясь тому, насколько, оказывается, неудобно трахаться в ванне. Часто дышать и изредка поскуливать Рейвену быстро надоело: он слегка согнулся, наклонил голову, поймал губы Августа, поцеловал его и не давал больше отодвинуться.
Теперь весь скулеж был выгодно спрятан за страстными постанываниями и слышался самому Рейвену уже не таким позорным, как до этого.
Только после этого он наконец-то позволил себе отключить мозг и отдаться процессу — даже бортик ванны перестал мешать.
Вновь Рейвен осознал себя тогда, когда кончил от того, что терся членом о живот Августа.
— Вот теперь на сегодня точно хватит, — пробормотал он, восстанавливая дыхание, закрыв глаза и не переставая прижиматься. По всему выходило, что достаточно часто Рейвен выгибался, пялился в потолок и наверняка громко стонал, но, благо, помнил все это он очень смутно. Зато память прекрасно зафиксировала, как он под конец едва ли не сам опять начал прыгать на Августе. — Я себе, кажется, вообще коленку отбил.
Двигаться было лень, но вода уже начинала остывать. Рейвен немного поерзал, потом приподнялся, выпуская из себя член Августа, откинулся назад, придерживаясь руками за бортики, а пяткой упираясь в противоположный край ванны, улегся.
— Мне ле-е-ень вылезать!

+1

31

Эмоциональные всплески любви, проявляемые по отношению к Рейвену, в какой-то момент все же затмили разум. Август ласкал Чельберга, кусал губы, иногда их языки переплетались, они целовались так жадно, словно каждый из них был первой каплей воды после сорокалетнего путешествия по пустыне, а его разум одновременно с этим искал более приемлемые позиции для расположения в пространстве их тел. Много чего просчитывал, засекал, анализировал. Когда Рейвен грозно скомандовал "Поехали!", Август рванул в омут чувств с головой, причем так резко, будто только этой отмашки и ждал.
Определенно, каждый день с Рейвеном — это не только маленькая жизнь, но и пройденное испытание. Проверка на прочность. Ревизия почти тридцати лет жизни, тринадцать из которых были прожиты самостоятельно. Август оттаскивал коленки Чельберга от стенок ванны, ускорял темп, с которым входил в его тело, стискивал в пальцах его задницу и находил, что это очень, просто до безобразия ему нравится. Вот такая неудобная поза, плеск воды, приятно холодящий кожу воздух. Неосознанные движения Чельберга, построенные на рефлексах и животных, потомственных инстинктах. Вызов, который он бросал каждым своим словом и действием. Определенно, его не хотелось отпускать.
Но суметь вовремя нажать на тормоза — в этом Август был не менее хорош. Когда Рейвен с него слез и расположился в ванной поудобнее, Миттенхайн решил, что с водными процедурами пора заканчивать. Он первым поднялся, шагнул босой ступней на пол, обернулся. Наклонившись, поцеловал Рейвена в губы — мягко, коротко, но несколько рвано — и облачился в халат, прихватив с собой большое махровое полотенце. Вернувшись к ванне, Август сунул палец в воду, проверяя температуру воды.
— Я согласен, на сегодня, пожалуй, достаточно, — на мягкую улыбку мимические мышцы способны не были, но получилось вложить чувства во взгляд. — В противном случае меня заест совесть. Вода становится прохладной. Пора вылезать, если не хочешь схватить простуду. Хоть ты и Потомок, однако простые человеческие болезни тебе не чужды.
Август провел ладонью вдоль скул Рейвена, и, не сумев удержаться от соблазна, погладил его за ушами.
— Я все сделаю сам.
Он предельно аккуратно поднял Чельберга на ноги, обмотал его в полотенце, одел в свои же теплые домашние тапочки и отвел в его комнату, уложил в постель, укрыл одеялом и ушел на кухню, пообещав вскоре вернуться.
Пока Рейвен оценивал преимущества своего положения в тепле и уюте, Август сделал две чашки свежезаваренного кофе Он не знал, хочет ли этого Чельберг и чтобы повысить шансы на успех, достал из кухонного гарнитура и принес с собой, помимо подноса с кофе полбутылки коньяка. Поставив поднос на кровать, Август кивнул на его содержимое.
— Налетай. Если ты все еще намерен устроить мне допрос с пристрастием — сейчас самое время.

+1

32

Август все делал с уверенным спокойствием: встал так, будто они не трахались в три захода, его эмоции можно было прочитать разве что по поцелую. Рейвен, которому часто не хватало заинтересованности для того, чтобы понять, кто там чем страдает и почему, легко признал некоторую ошарашенность. Указывать на нее не стал, просто погладил Августа по щеке, а потом продолжил наблюдать за всеми его действиями.
Наверняка мужику, который до тридцати лет ни с кем не спал, а потом вдруг умудрился влюбить в пацана, которому и двадцати лет не исполнилось, было о чем подумать и помолчать. Рейвен даже сам поразился своей тактичности, хотя, пожалуй, не был уверен, что это она, а не сытая расслабленность, в которую он то и дело проваливался, стоило ему зайти в дом и перестать орать.
— О, простые человеческие болезни! Так вот, что тебя волнует, — недовольно проворчал Рейвен, тем не менее, наслаждаясь лаской.
На самом деле, лучше бы Август подумал о его заднице, а не о том, что он может простудиться, но и Рейвен был тем еще дураком: тормознуть стоило пораньше, еще тогда, когда они лежали в кровати, причем, желательно, сразу после первого раза. Какой там раз ему случалось спать с мужиком, Рейвен не помнил, но наверняка знал, что до этого всегда был пьян, поэтому воспоминания о сексе были такими же смазанными, как и ощущения после него. Сейчас же он понимал, что стоит выбраться из теплой воды — и тут же накатит снова.
Действительно положительным моментом было то, что, в отличие от всех предыдущих разов, Рейвену не нужно было никуда идти, да и его не оставили бы одного. Конечно, друзья привыкли к тому, что иногда они вынуждены были тащиться через весь город, чтобы развлечь его, валявшегося в кровати, беседами и изредка покормить, но с Августом все обещало быть более чинным и приличным.
Правда, Рейвен не был уверен, что ему требуется именно приличие.
Ощущения не подвели: стоило только Августу в очередном приступе его нечеловеческой заботы помочь Рейвену выбраться из ванны, задница с поясницей тут же начали ныть, а через короткое время к ним присоединились и мышцы на ногах. Подавив желание заныть из-за разваливающегося тела, он прислонился к плечу Августа и, стараясь не прихрамывать при ходьбе, был депортирован в спальню.
Лежать оказалось в разы проще, чем стоять, а тем более идти. Рейвен все так же терпеливо промолчал, а потом, стоило Августу выйти из комнаты и — судя по количеству шагов — дойти до кухни, скривился, заскулил и принялся тереть низ спины, чтобы прошел хотя бы он.
— Тупое дерьмо, больше никогда, чтобы, блядь, я еще раз с мужиком трахался, да максимум лысого погонять!.. — шипел Рейвен, понимая, что бесится исключительно из-за того, что может ощутить последствия в полной мере и, черт возьми, абсолютно не может вспомнить, когда был с мужиком снизу в последний раз. Год назад или чуть меньше? Все равно не удивительно, что задница стремительно пытается отвалиться.
Рейвен перекатился на живот, лег на кровати по диагонали, кое-как снял с себя полотенце, скинул его на пол и обнял подушку.
Август вошел в комнату, Рейвен тут же повернул голову и оценил содержимое подноса.
— Ладно, за едой вторым заходом сгоняшь, — милостиво разрешил он. — Неужели тебе самому жрать не хочется? Мы столько трахались, удивительно, как ты вообще настолько резво перемещаешься в пространстве.
Рейвен подпихнул подушку чуть ниже, чтобы получилось пить кофе лежа, щедро налил в одну чашку коньяка, отхлебнул, довольно зажмурился.
— Во, вообще отлично. Допрос с пристрастием, дай-ка подумать...
В голову абсолютно ничего не шло, все волнующие вопросы он успел задать, пока орал по возвращении домой и едва сдерживал желание размазать Августа по стене. Дальше, пожалуй, стоило расспрашивать об их новой роли Координатора и подопечного, а так же пройтись по должности Ищейки, на которую он метил вот уже несколько часов подряд.
— А, смотри, — Рейвен вручил чашку Августу, подвинулся на свое место на кровати, чтобы не занимать большую ее часть и иметь возможность упереться пяткой Августу в бедро, пока он сидел, — расскажи мне в подробностях, чем занимаются Ищейки. Должен же я знать, куда лезу, а то я нихрена не понял, кроме того, что ты вечно сидишь в этих своих бумажках. И что будет входить в твои обязанности как Координатора по отношению ко мне, если я, предположим, дам тебе рулить всем без ограничений?

+1

33

— Это объясняется годами того, что можно в лучшем случае назвать тренировками тела и духа, — с едва заметной улыбкой пояснил Август, сев на кровать рядом с Рейвеном. Протянув руку, он погладил не успевшие высохнуть волосы, скользнул к основанию шеи, и, не удержавшись, совсем немного погладил Чельберга за ухом. — А в худшем – элементарным трудоголизмом. Когда работаешь по двадцать часов в сутки, спустя некоторое время привыкаешь к отсутствию в твоей жизни материальных благ. Еда лишь отвлекала меня от работы.
Именно поэтому на принесенном подносе отсутствовала нарядная снедь. Опыт занятия сексом у Августа исчерпывался двадцать восьмым марта и сегодняшним днем, он еще не успел привыкнуть к собственным ощущениям, пытаясь вместо - или вместе с тем - постичь, что в эти минуты чувствует партнер. Не стоило и говорить, что ему не были доступны некоторые знания из области чувственных наслаждений. Миттенхайн точно знал, как сделать Рейвену хорошо, как доставить ему удовольствие не единожды, как предохраняться и чего следует избегать.
Но чего он даже в мыслях не допускал — так это потребности в утолении голода после занятия сексом. Это было упущение, милостиво прощенное, но в будущем - при отсутствии - непременно порицаемое. Мысленно отметив эту деталь и отложив ее на будущее, Август сократил дистанцию, но в то же время он оставался на почтительном расстоянии, не нарушая личного пространства Рейвена.
Он провел ладонью вдоль выступающих позвонков, а затем спокойно принял из рук Чельберга чашку. Повертел ее в руках и аккуратно поставил на пол. 
— Обязанности рядовой Ищейки существенно отличаются от моих, — озвучил Август очевидную, но в то же время важную мысль. — В обязанности этого поста входит, в основном, слежка. Пассивная, как правило за определенным местом, реакционная — если на объект поступил запрос, гончая, — он снова едва заметно улыбнулся. — Если объект необходимо найти, опознать и доставить в Дом. Кроме того, Ищейка обязан отчитываться о своей работе — форма отчета зависит от конкретного дела. Чаще всего она является устной: Ищейка приходит ко мне, сообщает о проделанной работе, а я вношу информацию в протокол и даю на подпись. Письменная форма чаще используется, если Ищейке поручено важное дело.
Август положил ладони на ступню Рейвена и принялся старательно  разминать каждый палец, а затем и саму ступню.
— Еще Ищейка может сообщать или передавать информацию доверенному лицу, по запросу, разумеется. Следить за исполнением приказа о Ликвидации. Опознавать, соответствует ли ликвидируемый данным на него. И самое важное: Ищейка никогда не делает работу Ликвидаторов. Он не имеет права распускать руки. Носить при себе оружие. Мы не исполнители, Рейвен.
Август подумал, а стоит ли рассказывать Рейвену историю своего назначения на должность Главы Ищеек. И решил, что пока не стоит. Он перешел на массаж лодыжек. Осторожно растирал то одну, то другую. Периодически наклонялся и мягко прикасался губами к теплой коже.
— Защищать тебя, — честно ответил Миттенхайн, взглянув Чельбергу в глаза. — Приходить на помощь, если ты попросишь. Но сначала я должен тебя зарегистрировать. Ты к этому готов?

+1

34

— А я думал, что ты сейчас скажешь про мастурбацию, — лениво пошутил Рейвен.
Он вообще сомневался, что Август занимался чем-то, что способствовало бы отдыху: в его видении в этом доме всегда исключительно заполняли бумажки и изредка убирали, когда комнаты совсем уж зарастали макулатурой. Рейвен успел убедиться в том, что Август предпочитает не спать, ест редко и вообще словно бы держится на ногах чудом, и постоянно поздравлял себя с тем, когда удавалось выпнуть его из кабинета на пару часов ночью — правда, такое произошло всего несколько раз, на большее у Рейвена не хватало терпения.
Раскинувшись на кровати, он внимательно слушал все, что ему говорили, жмурился, изредка приоткрывая то один, то другой глаз, чтобы посмотреть, как пальцы Августа разминают подсунутую ногу. Даже если не брать в расчет полное право на постоянный секс, Рейвен имел исключительно одни лишь плюсы, обитая рядом с влюбленным в него человеком.
Отвратительно, конечно, искать в таком выгоду, но не так уж неправильно, если подумать. В конце концов, больше выигрывал все же Август, а Рейвену и без всякого там постоянства неплохо жилось — настолько неплохо, что ему можно было позавидовать.
— Сле-е-ежка, — протянул Рейвен, — смотреть со стороны, не распускать руки, я понял. Работа с информацией нравится мне больше, чем убийства. Я вообще-то мирный, Август, поэтому не переживай, глотки рвать я никому не намерен. У меня, так сказать, иные приоритеты в жизни.
Говорить о том, что он не будет ковыряться в бумажках даже при наличии серьезных дел, Рейвен не стал: Август должен был понимать сам, что не будет никаких длинных вдумчивых отчетов, разве что те, которые нельзя будет показать кому-то еще. Его, конечно, научили писать длинные тексты, Рейвен в юные годы даже стихами грешил, но вот именно Августу намеревался подсовывать то, что выставляло бы его в ужасающем всех воспитанных людей свете.
Он приподнялся на кровати, обхватил Августа за шею и повалил рядом с собой, обнял.
— Мы уже обсудили это, разве нет? По поводу регистрации. От меня же не требуется ничего сверхъестественного, никто не будет лезть в мою частную жизнь, составлять графики того, где я и в котором часу бываю, чем занимаюсь и что предпочитаю жрать утром по четвергам? — Рейвен рассеянно пропускал волосы Августа сквозь пальцы, пялился ему в глаза и слегка улыбался, опять того и гляди готовый вырубиться.
На эти вопросы он уже получил ответы до этого. По всему выходило, что Дом не собирается следить за каждым его шагом, а главным для Рейвена было, чтобы его нелегальную деятельность не раскрыли и не свернули. Ему почти удалось найти новых поставщиков: вынужденная пауза в продажах начинала напрягать, терять клиентов не хотелось, на своих точках Рейвен уже успел заметить каких-то левых ребят, которым пришлось объяснить, насколько они нетактично поступили.
— А защищать ты меня, к тому же, явно будешь даже без моего особого зова, — он пожал плечами, потянулся.

+1

35

— Да, Рейвен, ты совершенно правильно понял сообщенную ранее информацию касательно принципа взаимоотношений между Домом и Существом, в нем зарегистрированном, — совершенно спокойно кивнул Август. Рейвен проявил неожиданную для человека с синдромом сытой усталости после трех весьма активных половых актов прыть, обняв Миттенхайна-старшего и повалив его на кровать, в дальнейшем не проявив, однако, никаких активных действий. Неудовольствия это не вызвало, да и не могло бы: сейчас Август находил за лучшее, безопасное для них обоих и за наиболее приоритетное быть рядом с Рейвеном. Желание защитить его от любой грозившей ему в будущем опасности было приоритетным. 
Однако, чувственная сторона Миттенхайна-старшего давала о себе знать. Скользнув ладонями вдоль боков Потомка, Август притянул его к себе еще ближе, чем было до этого, стиснул пальцы на бедрах, максимально деликатно и осторожно приблизился и поцеловал оголенную шею, а затем и ключицы. Отстранился, ослабил хватку, принявшись столь же осторожно поглаживать спину и взглянул на Рейвена так, как  любой другой человек мог бы смотреть на исполнение чуда в жизнь. Внешне Август оставался невозмутимым, спокойным, разве что самую малость обеспокоенным человеком, но внутри он был умиротворен — если бы термин "удовлетворение" мог бы быть применим к нему в настоящий момент.
— Мне необходимо твое согласие на регистрацию, Рейвен, — произнес Август ему на ухо, понизив голос до шепота, могущего в данной ситуации быть расцененным как интимный. — Я буду с тобой до конца в любом случае. Однако, ты должен понимать, что эта, кажущаяся на первый взгляд формальной, процедура важна для оказания тебе помощи в случаях... когда что-то стороннее будет угрожать твоей жизни. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Чельберг был как никогда расслаблен и спокойно воспринимал окружающую действительность, — это был самое подходящее время для завершения процесса регистрации. Тот факт, что действительность ограничивалась отдельно взятой постелью и, самое главное, Августом, последнего нисколько не смущал. Тем не менее, он выражал обеспокоенность не напрасно: в последние несколько недель в городе участились случаи разборок в среде наркодилеров и, хотя Рейвен имел к ним непосредственное отношение исключительно в прошлом, Миттенхайн полагал, что прошлые связи могут возникнуть в жизни Потомка, активно вмешаться в нее и утянуть в водоворот крови и преступных разборок.
К тому же, Крысолов все еще находился на свободе.
— Прошу тебя быть осторожнее. — Август накрыл себя и Рейвена одеялом, вновь обнял и уткнулся носом ему в затылок, вдыхая запах чистых волос и приятно пахнущего тела.

+1

36

Нет, Рейвен точно разбудил в Августе чудовище: это было понятно по тому, как он ненавязчиво лапал, гладил, целовал и всячески заявлял о своей заинтересованности. Это было приятно и даже в какой-то мере мило.
Поймав абсолютно восхищенный взгляд Августа, Рейвен даже смутился и тут же принялся это скрывать: его лицо, отразившее на пару мгновений совершенно беспомощное удивление, кое-как граничащее с ответным восхищением, слегка скривилось, и Рейвен показал язык. Ну уж нет, никто не заставит его окончательно размазаться, даже тот, кто щедро устраивает акты подобных нежностей.
Происходившее давно уже вышло за рамки нормального, вызвало смирение, которое теперь перерастало в привыкание, а человек, шептавший ему на ухо вещи, касавшиеся работы, но так, будто описывал, как именно станет раздевать Рейвена, и вовсе умудрился стать близким. Не сказать, чтобы подобных отношений ему хотелось, но и повода для побега пока что не было.
— Я понимаю... — машинально повторил Рейвен, понял, что умудрился пропустить смысл слов, пока справлялся с нахлынувшим возбуждением от горячего дыхания на самое ухо и довольно улыбался.
Они опять говорили о регистрации. Он попытался восстановить в голое нить их беседы, и когда смог, повернулся к Августу лицом, просунул колено ему между бедер, чтобы обнять одну ногу. Рейвен попытался смотреть Августу в глаза, в голове всплыло ощущение собственной размазанности и готовности на все, и он поспешно сомкнул веки.
В голове билось Августово "Я буду с тобой до конца". Звучало оно жутко сопливо, а Рейвен улыбался все с тем же довольным видом, что и до этого.
— Я согласен на регистрацию, — болтать можно было и дальше, но пришлось бы коснуться всех тех заботливых нежностей, которые Рейвен старательно не замечал. Поерзав в объятиях, он уткнулся Августу носом в щеку — оказалось, что лежать так было вполне себе удобно. — Я даже там подпишусь, только свою биографию расписывать не буду. Постараюсь быть послушным по мере необходимости, вести себя прилично, не впутываться в неприятности и быть хорошим мальчиком — все, как тебе нравится, проще говоря. Разумность, ответственность... и что там еще.
Рейвен приоткрыл один глаз, хмыкнул и улыбнулся.
Конечно, ему поверит только дурак, но он же действительно старается! Сейчас-то уж точно. Рейвен погладил Августа по спине, аккуратно поцеловал и, опять закрыл глаза, принялся легонько, но очень упорно покусывать за нижнюю губу.

Отредактировано Рейвен Чельберг (01.11.2014 21:39:55)

+1

37

Воцарившееся в одной отдельно взятой комнате умиротворение являлось, по сути, наиболее благоприятным для обоих завершением дня. 
Когда Рейвен с чрезмерной поспешностью демонстрировал собственную независимость от факторов, предшествовавших этому разговору, Миттенхайн не изменился в лице, однако внутри он ощутил чувство, на осознание и привыкание к которому потребуется некоторое время.
Он улыбнулся — скорее взглядом, чем губами — и аккуратно положил свою ладонь на бедро лежавшего рядом Потомка.
Возможно, испытываемое чувство было не чем иным, кроме как только начавшим пробуждение инстинктом, наподобие "синдрома старшего брата", как нередко говорил Адольф. Первородный, древнее, чем логика и разум, но столь же сильный — если использовать его в правильное время и в адекватных обстоятельствах, он мог понаделать дел, если его не контролировать. Август был в состоянии это сделать.
— Хорошо. Я очень рад, что ты понимаешь, — ответил он все тем же претендующим на интимность шепотом, стараясь выражаться менее сложным, чем обычно, языком.
Рейвен подобрался поближе и от этой близости Август испытывал удовлетворение. Оно было сродни тому, какое с ним происходило во время завершения подготовки отчета работы отдела за месяц или после закрытия затянувшегося на долгие месяцы дела. Только оттенок был несколько другим, однако провести более тщательный анализ Миттенхайн решил позже. Обняв Рейвена за плечи, Август сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и некоторое время вслушивался в мерное дыхание.
Чутье подсказывало, что с сегодняшнего дня в их отношениях начинается новый этап. Камертон качнулся, сообщая Августу уверенность. Возможно, чувственная близость при многократном повторении в будущем укрепит их обоих. На чувства, был уверен Ищейка, нельзя полагаться полностью, однако они представляют из себя материю такого рода, не считаться с которой нельзя ни при каких обстоятельствах.
— Ты делаешь меня самым счастливым человеком, который когда-либо носил фамилию Миттенхайн, — произнес Август, открыв глаза и увидев, как Рейвен смотрит на него всего одним. Прикосновения к спине вызвали едва заметную улыбку. Ответив на поцелуй, Август отстранился, быстро облизнул пересохшие губы и вновь обратил взор на Чельберга. — Намерение оставаться в рамках ответственного и разумного молодого человека меня также радует, однако принуждать себя к вещам противоестественным тебе тоже не считаю нужным. Рейвен, — Ищейка свел бедра, чувствуя как от действий Потомка адской гончей накатывает пока еще слабая горячая волна внизу живота. Говорить и без этого было затруднительно. Август подался к Чельбергу и мягким поцелуем закрепил достигнутые за сегодня результаты.
Он зевнул, но скрыть этого не смог — руки были заняты Рейвеном.
— Похоже, мое тело испытывает потребность в состоянии покоя, — вполголоса сообщил Август, чуть подняв ладонь на уровень поясницы. Поцеловав Рейвена в плечо, он осведомился, не хочет ли спать и он.

+1

38

Рейвен покивал: понимает-понимает, разумеется понимает, не обязательно пытаться обсудить это снова. Все равно в итоге он всех обманет, в том числе даже самого себя, бросит, подтасует факты в свою пользу и будет молодцом. Хоть их знакомство с Августом не было таким уж долгим, но только идиот не смог бы понять, на что способен Рейвен.
Правда, и сам он прекрасно знал, что Август с его нечеловеческим спокойствием способен прижать задницу Рейвена к месту, если то потребуется, дернуть за веревочки так, что станет неловко творить привычные беспорядки — как сегодня утром, например.
— Я всегда все понимаю, — деланно проворчал Рейвен.
Шепот Августа был невероятно приятным. Рейвен чуть было не повторил следом за ним, что да, он тоже самый счастливый человек, который когда-либо носил фамилию... Вовремя остановился, успев осознать всю нелепость того, что мог только что произнести. Вместо этого он попросту ответил на поцелуй: на сегодня хватало признаний, закреплений результатов, разбора полетов и прочего дерьма, в которое Рейвен старался никогда не лезть, а сегодня, вопреки своим установкам, был вынужден прямо-таки нырнуть с головой.
И не сказать, чтобы ему не понравилось.
Задница ныла, Рейвен продолжал ласково поглаживать Августа, отвечать на его поцелуи и чувствовать себя абсолютно удовлетворенным. После жуткой длинной ночи отдых был очень кстати, а всяческие нежности — так и вовсе на руку.
— М, а я тебя тоже укатал, ты ж погляди, — довольно протянул Рейвен, укладываясь чуть поудобней и подползая выше, чтобы подсунуть под голову Августа свое плечо.
Он хотел спать уже давно, тело молило об отдыхе еще с момента, как Рейвен только проснулся, будучи таким же пьяным, как накануне, но еще более разбитым, а после секса его и вовсе разморило. Организм, привыкший и не к таким нагрузкам, справлялся, и теперь, когда Рейвен позволил себя окончательно расслабиться и отогнал прочь мысли о том, как быть с Августом дальше, сон стал уверенно завладевать разумом.
— Спать, спать... — лениво согласился Рейвен и поцеловал Августа в макушку.
Кто бы мог подумать, что рядом с этим мужиком-сухарем, оказавшимся внезапным секс-гигантом, может быть настолько спокойно.

0


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Архив эпизодов » 4-5.04.13 Взболтать, но не смешивать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC