Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 13.04.13 Конец начальной поры


13.04.13 Конец начальной поры

Сообщений 1 страница 20 из 48

1

Время и Место:
От дома Августа Миттенхайна до дома Алоиса Киршнера. Вечер.

Участники:
Алоис Киршнер, Рейвен Чельберг, Август Миттенхайн, Адольф Миттенхайн.

Краткое описание эпизода:
Около недели назад Алоис узнал о своем сверхъестественном происхождении и заручился помощью Рейвена, пообещавшего ему устроить встречу с Августом Миттенхайном. У Киршнера есть шанс узнать еще больше о своей природе и о Доме.

Предупреждения:
Возможна обсценная лексика.

Отредактировано Алоис Киршнер (06.09.2014 15:09:23)

0

2

Целую неделю времени практически не было — у Августа, не у Рейвена.
Зато впервые появилось много времени для отдыха. Рейвен не смог отказать себе в удовольствии прогуливать занятия в университете, зато, каждый раз делая вид, что ему что-то надо или что это случайно, провожал и встречал Августа. После заявления, что кто-то там может взять на себя роль убийцы, хотелось и вовсе водить Августа за руку, но это одобрения не получило.
У Рейвена хотя бы была возможность увидеть, что он встречает такого же человека, каким его проводил, успокоиться и продолжить заниматься своими делами, изредка устраивая набеги на кабинет, врываясь в него без стука с какой-нибудь ерундой и возвращаясь к себе довольным, получившим порцию внимания и даже зацелованным.
А день назад Август и вовсе вывез его за город, что Рейвен воспринял положительно, хотя, на самом-то деле, предпочитал находиться там, где можно быть уверенным, что редкое насекомое не заползет тебе за шиворот и не попытается сожрать. Оказалось — нет, его везли не в лес, а в горы. Телефон Рейвена тут же оказался забит фотографиями красивых видов, его собственного лица и Августа, который иногда даже не успевал заметить, что его снимают. Людей вокруг оказалось немного, а те, которые были, вежливо делали вид, что не замечают, что один из отдыхающих то и дело норовил облапать другого, которого таскал за собой повсюду. Август явно устал за неделю, выглядел немного помятым и осунувшимся, поэтому Рейвен даже один раз утащил его на подъемники к самой высокой горе — просто чтобы посидеть.
Вечером было сложно определить, они отдохнули или устали еще больше, зато теперь можно было похвастаться чуть не случившимся сексом на вершине горы и тем, что Рейвен впервый не хотел возвращаться в город.
Даже сбыт наркоты на время прекратился: в сумке валялось полпакета травы, не распроданной и не скуренной самим Рейвеном, а ради такой херни выбираться куда-то ночью было глупо. Спокойная жизнь пришла неожиданно и казалась странной после череды чрезвычайно ненормальных дней.
Когда Август сказал, что они сегодня поедут к Алоису, Рейвен чуть ли не вздохнул от облегчения. Вот оно, возвращение в мир, где постоянно уходит почва из-под ног, происходит черт пойми что, вот оно! А ему-то уже начало казаться, что он попал в какую-то идеальную жизнь, о которой никогда не просил.
Рейвен подождал, пока Август снимет сигнализацию с машины, и тут же запрыгнул на переднее сидение.
— Нет, я буду ехать здесь, — ворчливо заявил он, понимая, что и ворчать имеет полное право, и ехать рядом с водителем, какие бы там протесты в его сторону не высказывались. — Поехали уже, давай, давай!
Рейвен вообще стал пользоваться тем, что его никуда не выкинут и ничего с ним не сделают, правда, в очень своеобразном стиле: он то и дело прощупывал почву, всеми своими действиями требовал, чтобы к нему относились как к равному, хотя делал это с ворчанием или же, наоборот, с непроницаемым лицом.
Вот и сейчас Рейвен некоторое время недовольно молчал, пока машина выруливала с их улицы, развалившись на сидении и скрестив руки на груди, выкрутив, к тому же, магнитолу едва ли не на полную мощность, а потом немного подтянулся наверх и сделал звук нормальным.
— Тут направо, — скомандовал Рейвен, следя за дорогой.
Август спросил адрес, чтобы забить его на навигаторе, но получил в ответ только пожимание плеч. Конечно, можно было спросить у Киршнера, но пока тот ответит, они уже успеют десять раз доехать.
— Я катался туда на автобусе от универа. Давай поедем так? — он неопределенно махнул рукой, а сам все-таки полез за телефоном.
Киршнер, конечно, не дурак, но все-таки стоило его предупредить, чтобы он не натворил глупостей.
"Мы с Августом едем. Ни слова о дури", — написал Рейвен и, не дожидаясь ответного сообщения, сунул телефон в карман. Разумеется, ему и в голову не приходило, что Киршнер может оказаться не дома: по крайней мере, это новообращенный придурок писал ему несколько дней назад, что безвылазно сидит дома, да и вчера, когда Рейвен выкладывал фотографии по всем социальным сетям, явно сидел с компьютера.
После того, как они проехали университет, опять пришлось руководить процессом. Один раз Рейвен промахнулся с поворотом, очень извинялся и виновато морщился. Наверное, случись им ехать по навигатору — по-человечески, — путь занял бы в половину меньше времени.
Август относился к происходящему спокойно и даже изредка улыбался чему-то своему. На заявление о том, что они промахнулись, он, кажется, и вовсе готов был засмеяться. Рейвен фыркнул на такую реакцию, подпер щеку кулаком и отвернулся к окну, изредка подпевая под музыку и снова и снова указывая нужные повороты.
— А вот тут тормози, это его дом.
Они припарковались, и Рейвен огляделся. Он все еще ожидал, что рядом будут ходить представители какой-нибудь Святой Инквизиции, потрясать крестами и говорить, что Судный День близится, раз начали спускаться ангелы. Но ничего такого не было, дом оставался все таким же относительно аккуратным, даже магазинчик работал так же, как и всегда.
Окна Киршнера все еще были зашторены.
— Пошли, — Рейвен мотнул головой, попутно доставая из пачки сигарету, закурил. То, что предстоит докуривать на лестничной клетке, его мало заботило.
Дойдя до второго этажа, Рейвен затормозил у одной из дверей и коротко поколотил по ней кулаком. Хотелось еще заорать какую-нибудь чушь, но он сдержался: наверное, конкретно сегодня привлекать внимание не стоило.

Отредактировано Рейвен Чельберг (11.08.2014 20:48:51)

+3

3

Такой суетной недели как эта, не было давно. Почти каждый день был забит работой под завязку. Дело Крысолова обернулось для Миттенхайна не только приятными бонусами в виде занесения заслуги перед Домом в архивную книгу, послужной список и заметку в личном деле, но и кучей дополнительной работы. Сведение документов, архивация уже собранных доказательств и показаний свидетелей, допрос Отто Бауэра и его последующая ликвидация сожрали очень много душевных сил. Любой другой человек на месте Августа давно бы застрелился. От бесконечного парада бумаг и подписок о неразглашении даже у давно работавших Ищеек голова кругом шла.
Август появлялся у себя дома очень редко. С Рейвеном вел себя как обычно, даже давал понять, что рад видеть его после напряженного дня. Слава богу, привычка переживать длительные нагрузки была в нем давно и прочно, к тому же за плечами был приличный опыт работы. Возвращаясь с горнолыжного курорта вечером двенадцатого апреля, он даже позволил задать себе вопрос, который раньше никогда даже не пришел бы ему в голову: что было бы, не закрой он четыре года назад дело Богарди? Не получи бесценного опыта и чуткого руководства тогдашнего главы Ищеек, Атлуса Герберга, уделявшего преемнику столько сил и времени?
Не видать было бы Августу тогда ни работы, ни очередной головоломки, ни смысла жизни.
Домой он вернулся почти отдохнувшим, но все же что-то его беспокоило. Отправив Рейвена спать, а самому сославшись на занятость, Август выиграл себе десять минут.
Уединившись в кабинете, он сделал три телефонных звонка.
В первую очередь он созвонился с дежурной Ищейкой и попросил прислать на электронный адрес Августа всю собранную информацию о семье Киршнер, в частности любые упоминания об Алоисе в прессе. Табель его успеваемости, личностные характеристики с обоих факультетов, отзывы приятелей по университету, знакомых по школе, больничная карта — все это лежало в столе Миттенхайна на следующий день после того, как Рейвен сообщил, что младший Киршнер хочет встречи. Но оно ждало своего часа и было отложено. Пора было вынуть и ознакомиться.
Отложив документы, Август позвонил одному из своих многочисленных знакомых, чтобы узнать последние новости. Законодатель Джон Тайтвилл сообщил, что исчезновение и последующая ликвидация Отто Бауэра наделали в их кругу большой шум и внесли сумятицу. Как проводить собрания без одного из своих, законодатели не имели ни малейшего понятия. Байэр курировал государственный проект "обязательная вакцинация", без его опеки остались два детских дома и один научно-исследовательский институт. К тому же, за несколько часов до своего исчезновения он внес на рассмотрение закон об упредительной полиции...
— На его место должен быть назначен преемник, — добавил Тайтвилл в конце разговора. — Это будет человек, который уже давно работает с нами и имеет связи. Сам понимаешь, проекты, курируемые им, не факультативные.
— Есть кандидатуры на примете?
— Не знаю. Точно ничего сказать нельзя. Мы словно на два лагеря поделились. Одни хотят вывести на первый план герра Киршнера, вторые - и я в их числе - хотим видеть на месте Бауэра тебя. До свидания, Август. Постарайся выспаться. В ближайший месяц собраний не состоится. Будем думать, как быть.
— До свидания, господин Тайтвилл,  — ровным голосом попрощался тот и тут же набрал третий номер.
Фрау Киршнер ответила не сразу, но о причинах ее занятости Миттенхайн не желал слышать ни слова. Сообщив ей, что едет завтра к ее сыну и просит ее саму не связываться с ним в течение недели, Август повесил трубку, взглянул на часы, убедился, что справился в отведенное себе время и наконец-то отправился спать.

— Рейвен, сядь на заднее сидение, пожалуйста, — попросил Август, открывая дверь с водительской стороны и аккуратно опускаясь на сидение. Чельберг указаний не выполнил, чем мог бы вызвать недовольство, но Миттенхайн не стал настаивать. Он все прочел в упрямо поджатых губах, шкодливом взгляде и решительной позе. Рейвен еще неделю назад дал понять, что не намерен оставаться вторым. Он хочет быть равным Августу, если уж признал его власть над собой.
Эта мысль не давала покоя до самого пункта назначения, равно как и другая: Рейвен вел Августа по следу новообращенного демона, тогда как адрес его дома был забит в навигатор еще несколько дней назад. Губы Ищейки то и дело кривились в легкой улыбке.
— Хорошо, — покладисто отвечал он всякий раз, как ему указывали направление.
Университет, дороги, еще места и, наконец, дом Алоиса Киршнера. Аккуратно припарковав автомобиль, Август подхватил сумку с документами и бланком регистрации, вышел, дождался пока машину покинет Рейвен и поставил ее на сигнализацию. Беглым взглядом осмотрел окрестности, проверяя, все ли в округе спокойно.
На первый взгляд, район был тих. Его можно было описать одним словом — сонный. На первом этаже располагалось заведение, очевидно, привлекательное для туристов. Дела у них шли неплохо, но близость парковки явно снижала качество подаваемых на свежий воздух блюд.
— Пойдем, — Август позволил Рейвену вести себя. Дело было не в неуверенности или смене обстановки — Миттенхайн чувствовал себя никак везде, куда ступала его нога, просто Чельберг был в какой-то мере информатором, а таким людям лучше доверять, когда они ведут тебя. Чутье говорило Ищейке, что неделя - идеальный временной промежуток, переждав который, новообращенный демон сможет привыкнуть к себе, понять, чего он хочет от себя и самое главное — что ему нужно от Августа.
— Рейвен, веди себя пожалуйста потише, — сказал Август, доставая из сумки пластырь от аллергии и налепляя его на шею. — Здесь, как ты уже успел заметить, есть звонок.
Миттенхайн не стал давить на черную кнопку — им открыл хозяин квартиры.
— Алоис Киршнер? — Августа можно было принять за похоронного агента, явившегося сообщать скорбную весть. — Я Август Миттенхайн. Разрешите войти?

+2

4

Всю последующую неделю Алоис почти не вылезал из дому. Киршнер изначально не собирался сидеть в четырех стенах: прятать крылья он научился, сам с собой свыкся и считал, что ему не нужно лишать себя хоть какой-то социальной жизни, - однако мать пригрозила ему, что если узнает, что он выходил на улицу больше, чем на два часа, то проклянет его так, что мало не покажется. Меры Изабеллы показались Алоису слишком ультимативными и жестокими, а главное - не совсем понятными, но спорить он с ней не стал. А то вдруг, и правда проклянет? Она - демон, с нее станется.
Больше всего Киршнера беспокоило, что все намеченные планы на эту неделю летят в тартарары. Он собирался посетить сразу четыре языковых курса, встретиться с научными руководителями, которые собирались публиковать его статьи в научных журналах и много еще чего, по мелочам. Но пришлось откладывать, отзваниваться и врать о ужасной болезни, подкосившей его так внезапно, и довольствоваться малым.
Уже через три дня Алоис основательно заскучал и самостоятельно прошел пропущенное по языковым курсам онлайн, связался с руководителями по скайпу и выслал им копии статей. А потом решил вспомнить милую старину и начал играть в игры, смотреть сериалы и читать, много и взахлеб. С учебой у него почти не оставалось свободного времени, а тут он как будто болен и имеет право устроить себе неделю отдыха.
Пару раз он чувствовал голод . Он беспокоился бы по этому поводу, не скажи ему мать, что это в порядке вещей - у него капризный организм новоявленного демона, должно пройти время, прежде чем он успокоится и остепенится. Повторяя про себя эти слова, как мантру, Алоис выходил в людные места и пил от каждого по чуть-чуть, как и наставляла Изабелла. С питанием у него проблем не возникло изначально: случай с Чельбергом на кухне запомнился Алоису, он разобрался, как управлять хотя бы этой "веткой" силы, и почти не беспокоился, что налажает. Конечно, ключевым словом являлось "почти": время от времени перед внутренним взором вставало безжизненное лицо Герри с остекленевшими глазами, и Киршнеру приходилось подолгу успокаивать себя, приговаривая, что сраный наркодиллер разозлил его, что у самого Алоиса был тяжелый день перерождения, и он не мог контролировать себя. Все это самовнушение помогало слабенько, но Киршнер хотя бы мог нормально питаться.
В конце концов, Алоис понял, как правдива была одна старая истина: убивать легко, а вот жить с этим - не так уж просто. Наверное, более адекватно переносить мысль, что он - убийца, Киршнеру помогала демоническая сущность - будь он человеком, наверняка ему пришлось бы в сто раз хуже. От такого люди не редко оказываются в психушке.
А Алоис более-менее смирился с собой.
В тот день ничего не предвещало беды. Алоис решил развлечься и устроил себе кулинарное шоу на дому. Неспешно сходил в магазин за всем необходимым, так же неспешно вернулся домой и принялся делать ризотто. Смс Чельберга пришло как раз в тот момент, когда Киршнер вываливал в сковороду грибы.
"Мы с Августом едем. Ни слова о дури".
- Да шел бы ты со своей ссаной дурью на хер, наркодиллер недоделанный! - в сердцах воскликнул Алоис и швырнул телефон на стол. Его разозлило, что Рейвен не удосужился предупредить его заранее - наверняка уже сидел в машине, когда набирал смс.
Киршнер уныло посмотрел на готовящееся ризоото и распрощался с мыслью о том, что сможет растянуть его дня на три-четыре. Готовить он умел, но не особо любил - стоило для начала поймать настроение. Хорошие манеры, так или иначе привитые ему с дества, мешали объяснить подобные особенности характера гостям. Гостей нужно радушно приветствовать и угощать, а особенно - вечно голодного Чельберга.
Убавив огонь под основой для ризотто до минимума и проверив бульон на готовность, Алоис ото всей души выматерился и пробежался по квартире, проверяя, чисто ли в ней или ему придется сгореть от стыда. Ему повезло: ему придется краснеть только в том случае, если Август Миттенхайн окажется жутким педантом с аллергией на малейшую пыль. А Рейвен был вообще неприхотливым и почти свиньей: мог спокойно сидеть в любом бедламе и чувствовать себя комфортно.
До приезда главы Ищеек Дома и Чельберга Алоис успел приготовить все, что хотел, и даже сменить домашнее шмотье на хоть что-то более-менее приличное. Поэтому стук в дверь не заставил его в панике носиться по дому (хоть бы раз этот неандерталец позвонил в дверь, а не колотил в нее со всей дури!) - он просто с непроницаемым лицом открыл дверь и уставился на гостей.
Чельберг задорно улыбнулся ему во все тридцать два, и Алоис едва подавил желание показать ему фак в ответ. Стоящий рядом с ним мужчина был полной противоположностью Рейвену: молчаливый, собранный и не особо эмоциональный. И все-таки что-то их связывало: Алоис едва заметно тряхнул головой, выключая демонические "датчики" - ему дела до отношений этих двух никакого не было.
— Алоис Киршнер? —вежливо и одновременно холодно спросил глава Ищеек. — Я Август Миттенхайн. Разрешите войти?
- Все так и есть, - кивнул Алоис, протянул ему руку и после короткого (Миттенхайн с некоторым подозрением нахмурился) рукопожатия. - Рад знакомству. Проходите, располагайтесь.
Гостям не нужно было повторять второй раз. Чельберг уже почти плыл в сторону кухни, откуда доносились аппетитные запахи еды, Август же  покорно шел за ним. Алоис еще раз окинул быстрым взглядом этих двоих и, усмехнувшись, закрыл за ними дверь.
- Проходите на кухню, господа, - как можно вежливее добавил он. - Уверен, вы проголодались с дороги...
Рейвен уже стоял в дверном проеме кухни.
Ну, кто бы сомневался.
Когда они расположились за небольшим круглым столом и Киршнер убедился, что никто из гостей не обделен едой и питьем, Алоис повернулся к Миттенхайну.
- Надеюсь, я своими проблемами не отвлек вас от важных дел, герр Миттенхайн, - с вежливостью в голосе опять случились осечки. Получалось говорить как всегда: холодно, почти отстраненно, - Алоис считал вежливость подобострастной и лживой, люди пихали ее, куда только могли. В конце концов, глава Ищеек на дурака не похож; ему явно было не нужно ни заискивание в голосе, ни расшаркивание перед своей важной особой. - Я не привык навязываться людям, но сложившиеся обстоятельства почти заставили меня обратиться за вашей помощью.

Отредактировано Алоис Киршнер (12.08.2014 00:01:33)

+2

5

— Звонок? — искренне изумился Рейвен.
Он-то обычно стучал в дверь Киршнера ногой, а еще чаще — просто заваливался следом за хозяином квартиры, устраивая шум и гам на весь дом.
А тут, ты ж погляди, звонок у него! Да Рейвен даже не подозревал о его существовании, не обращал на него никакого внимания, даже теперь, после указания Августа, пользоваться чудом техники не собирался. Более того, он и к Киршнеру-то заглядывать особенно не рвался: из всех людей, достойных посещения, он знал только Каина, к остальным можно было заскакивать пожрать. Теперь, после того, как появился постоянный источник пропитания, даже это потеряло смысл.
Рейвен проследил за тем, как Август лепит на шею пластырь, и сдержался, чтобы тоже не провести рукой по его шее: всякие барьеры, выстроенные старательно и аккуратно, он успел сломать чуть больше недели назад. Теперь хотелось сунуть нос во все сферы жизни Августа, невзначай дотрагиваться до него раз за разом и делать еще что-нибудь подобное, что давало бы понять, что вот он, рядом, и никуда не денется, как ни проси.
Киршнер открыл дверь, и Рейвен тут же заулыбался ему, даже рукой помахал. В ответ на этот дружелюбный, даже искренний жест была скривленная морда. Кажется, большее впечатление произвел серьезный Август, собранный и готовый вести важные дела. Киршнер будто бы специально готовился к встрече: оделся прилично, теперь отличался от раздолбайского Рейвена даже внешне, вон, и постричься когда-то успел короче. Наверное, действительно хотел произвести хорошее впечатление, будто его можно построить с помощью аккуратно выглаженных штанов.
"Ну и хрен с вами, умные и серьезные", — он раздраженно дернул плечом, почувствовав себя вдруг не в своей тарелке, но быстро задавил это чувство.
Вместо того, чтобы страдать на тему неспособности произвести приятное впечатление внешне, Рейвен пробрался на кухню, повел носом, улавливая запахи еды, приправ и демона, причем не мог сказать, что нравилось ему больше. Он забрался в угол, уселся на стул, подогнув под себя одну ногу, подпер щеку кулаком и едва не развалился на столе, напрочь игнорируя все правила приличия. Август сел рядом, и Рейвен, не сдержавшись, слегка ткнул его носком кеда в ботинок. Осознание, что он сейчас будет не главной фигурой, привлекающей все внимание, начинало угнетать заранее.
Рейвену нужно было привести Августа к Киршнеру, так? Он сейчас поест, проверит общую температуру ситуации и, может, даже свалит.
Взгляд Рейвена бегал от одного к другому, содержимое тарелки пока что оставалось нетронутым. Вообще-то, Август покормил его перед выходом, явно готовый к тому, что торчать черт знает где им предстоит долго, но разве же от еды отказываются?
К тому же, ему действительно хотелось есть чуть ли не каждую минуту жизни, будто внутри была огромная черная дыра. Все-таки сложно быть подростком, даже когда этот самый подростковый возраст уже практически закончился.
— Мне, пожалуйста, чего покрепче этого сока, — протянул он, когда Киршнер ставил стаканы, паясничая, но был проигнорирован.
И ладно, больно-то хотелось. Рейвен прекрасно помнил, где стоит алкоголь.
Придя к выводу, что он тут и правда просто для внесения в интерьер хоть какого-то разнообразия, Рейвен вздохнул, подобрал рис с тарелки, сунул в рот и сразу же восторженно замычал.
— Киршнер, твоя еда все так же прелестна, как и обычно! Только надеюсь, что ты не добавил в сковородку крови девственниц и убиенных младенцев, а то как-то обидно будет, если твоя сущность засрет такой талант, — он захихикал, а потом примирительно поднял руки. — Все-все, извините, молчу-молчу!
Рейвен даже демонстративно вытащил телефон, включил звук, чтобы было слышно, как он будет набирать сообщения, и принялся рыться в приложениях. Хватило его на минуту, не больше, потом он опять начал посматривать на сидевших за столом людей, задумчиво жевать и слушать их разговоры. 
Почувствовав, что сдохнет от скуки, если будет тихо сидеть и ничем не развлекаться, а разговор, кажется, был слишком важным, чтобы прерывать его комментариями, Рейвен поднялся, сунулся в шкафчик, в котором Киршнер хранил спиртное, достал початую бутылку водки, вынул пробку зубами и с невозмутимым видом на два пальца влил в свой стакан сока.

+2

6

Голода Август не чувствовал очень давно. Физический отступил в далекой молодости, когда выяснилось, что быстрые перекусы вредят здоровью, а еду может заменить толстая папка-другая отчетов. В обеденный перерыв Миттенхайн не посещал столовые, а дома не утруждал себя приготовлением обедов на следующий день, хотя так было бы рациональней и проще. Нет, работа была важнее всего.
Что сейчас, что десять лет назад.
А прочие виды голода были незнакомы рациональному уму. Разве что сексуальный, но он был настолько не в приоритете и включался настолько редко, что о нем можно было забыть и не учитывать в построении дальнейших логических цепочек.
— Премного благодарен, — Август не спешил заходить. В отличие от Рейвена, он редко посещал чьи-то дома просто так, по воле сердца или зову желудка. Как правило, чужие интерьеры встречали Миттенхайна только по работе, да и то если он выезжал инспектировать место преступления. Он аккуратно вытер ноги о коврик у двери, огляделся, оценивая геометрию помещения и только после короткого рукопожатия вошел. Ладонь Алоиса была теплой, но в то же время в ней ощущался потусторонний холод. К тому же появились неприятные ощущения в лобных долях — том самом месте, которое пострадало от нескольких внушений. Август едва заметно нахмурился — похоже, природа демона работала на Киршнера хотел он того или нет.
Про Рейвена забывать было нельзя уже хотя бы потому, что он явно начинал скучать. Это было чревато.
— Рейвен, сядь, пожалуйста, за стол. — Август обернулся к Алоису. — И вы чувствуйте себя как дома, как бы патетично и пафосно это не звучало бы. В конце-концов, мой визит является неформальным. Все, что было сказано здесь, останется в этих стенах — таков закон моей работы. Пожалуйста, не утруждайте себя излишними приготовлениями. Сосредоточьтесь на сути.
Жилье Киршнера могло сказать о нем многое, но сейчас оно выглядело слишком искусственно. Август внимательно изучил все, до чего смог дотянуться взгляд, и понял, что Алоис относится к жилью очень щепетильно, но происходит это крайне редко. На некоторых вертикальных поверхностях осел слой пыли, но пол был идеально чист. Кое-что из предметов мебели отсутствовало, планировка комнаты была явно неполной, но пол, тщательно убранный, стирал информацию и не мог сказать больше.
Круглый стол напоминал курс истории и сказ про рыцарей одноименного стола. Август спокойно опустился на стул, придвинул к себе чашку чая и сделал маленький глоток, проверяя температуру напитка. Горячий, но не кипяток. Киршнер только недавно закончил приготовления к их приходу.
Да и в движениях не было суматошности, присущей людям нервического склада. Документы Август изучил, но класть их на стол во время приема пищи не стал, это было кощунственно и непременно испортило бы усилия, приложенные к тому, чтобы оставить их в сохранности.
— Ничуть, Алоис, — Миттенхайн снова "замер", ни единая мышца его лица не дрогнула. — Я недавно закончил с одним очень трудным делом, но, поверьте, нашел время чтобы привести себя в порядок. Кстати, мы сейчас вне моей работы, поэтому можете называть меня Август. Ваша мать отлично поработала над вашим воспитанием, научив уважать старших, но сейчас нам важнее сохранить ясность ума, сблизиться и быть друг с другом откровенными. Поэтому, пожалуйста, говорите как чувствуете. Как идет изнутри. — Август протянул руку и взлохматил и без того непослушную шевелюру Рейвена. Тот вел себя более, чем прилично, но явно злился. Это могло его ненадолго успокоить. — Можете использовать даже обсценную лексику. Наш общий друг ее переведет.
Август прикончил свою порцию, отпил чая, затем утер рот салфеткой, отставил приборы в сторону, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на Алоиса.
— Сложившиеся обстоятельства вы, выражаясь языком вашего поколения, успешно разрулили сами и без моего участия. Не подумайте, что я давлю или заранее предубежден в отношении вас. Зачем вам понадобилось обращаться ко мне, Алоис?
Догадаться было нетрудно и все же Киршнеру предстояло научиться формулировать свои мысли и фильтровать желания. Он входил в мир, полный опасностей и нуждался в проводнике. Август решил выждать, пока остальные закончат прием пищи и только после этого он выложит на стол бланк регистрации.

+3

7

Алоис мрачно уставился на Рейвена, который готовился устроить очередную клоунаду.
- Да-да, Чельберг, кровь девственниц, котят и младенцев - все по старому семейному рецепту, на плите, изрисованной пентаграммами.
Он немного понаблюдал за страданиями этого неисправимого мудака - как же, на него не обратят должного количества внимания! - и даже обрадовался, когда он отбросил телефон с раздражающим пиликаньем и полез за алкоголем. Это, конечно, было не совсем уместно, но уместность и Рейвен - о чем вы вообще говорите?
Август заговорил деловым тоном, но явно пытался настроить беседу на дружелюбный лад.
Киршнер едва заметно ухмыльнулся, прячась за ладонью. Матушка очень редко снисходила до его воспитания, в основном этим занималась всезнающая и мудрая Жаннет. Изабелла была по характеру очень странной женщиной: изначально в ребенке она видела личность, равную себе, и разговаривала с ним так, будто Алоис ничем не отличался от нее - ни интеллектом, ни познанием мира. Она рассказывала и объясняла очень интересные вещи, но одновременно с этим ненавязчиво требовала саморазвития и самовоспитания. Поэтому Киршнер-младший всему учился сам: из книг, из поступков окружающих его людей, - и, конечно же, с помощью своей гувернантки.
Интересно, почему подобную мелочь не знал глава Ищеек? Наверняка перед своим приходом он навел справки о своем возможном подопечном - Алоис неплохо знал такой типаж людей. Обо всем зная наперед, они слушают, что им скажут, и ищут несостыковки, ложь и прочее в том же духе. Таким самое место в разведке. Хотя отдел Ищеек наверняка занимался подобным ради Дома.
А еще Август был совсем не в курсе его характера: Алоис так и не понял, зачем сближаться, если можно сохранять ясность ума и говорить откровенно, просто поддерживая интеллектуальную, содержательную беседу?
- Я не зависим от обсценной лексики, Август, - между тем, спокойно ответил Киршнер, - поэтому мне не составит труда излагать свои мысли так, чтобы вы могли спокойно переносить наш разговор.
"Это только Чельберг может сказать "Блядь!" при скоплении каких-нибудь профессоров и удалиться с достойным видом", - ехидно подумал он, но тотчас отвлекся от своих мыслей, потому что Миттенхайн опять заговорил.
И задавал он до странности нелепые вопросы.
- Я думаю, - мягко начал Алоис, - что мой ответ очевиден. С помощью Рейвена мне удалось взять начальную ситуацию под контроль, но это совсем не решает основной проблемы. Мое моральное состояние - пустяки, я думаю, вы со мной согласитесь. Не заговори Рейвен о вас, я бы все равно узнал о Доме и вашем предназначении, однако обстоятельства сложились так, что именно через него мы узнали о существовании друг друга.
Вся моя семья издавна принадлежит Дому, работая на него или просто зарегистрировавшись в нем. И мне нет смысла нарушать семейные традиции. Если Дом примет меня, я буду спокоен и благодарен.  С другой стороны, мне хотелось бы узнать, что вы сделаете с... моей маленькой университетской проблемой, если я буду у вас зарегистрирован? Уверен, вы в курсе всех подробностей моего перерождения, поэтому знаете, что оно было не таким уж удачным.
Алоис выразительно посмотрел на Чельберга, и тот, перехватив взгляд и не отрываясь от еды, торжественно кивнул. Конечно, Миттенхайн все знает. Было бы странно, не знай глава Ищеек самой основной загвоздки во всей истории Алоиса Киршнера.

+2

8

Это было похоже на цирк какой-то. Рейвен смотрел то на одного, то на второго, уныло скривив губы, следя за их диалогом, подперев щеку, и чувствуя острое желание куда-нибудь себя применить до того, как сложившееся положение вещей начнет его окончательно раздражать.
Алоис выделывался перед Августом, докрутил свою чопорность до максимума, едва ли не превращаясь в английского лорда.
На него коротко обратили внимание: Август погладил по голове, Рейвен замер, терпеливо и очень благодушно подставляя голову под ласку. К сожалению, это быстро закончилось.
Раньше, чем он услышал ответ Алоиса.
— Август отлично переносит разговоры с ругательствами, придурок, — тут же ощетинился Рейвен, реагируя то ли на камень в свой огород, то ли в огород Августа, — но если тебе удобней расшаркиваться, то, конечно, вы можете продолжать.
Он махнул рукой, презрительно фыркнул и взялся за стакан.
Рейвен понимал, что Август попросту хотел подкинуть ему возможность казаться нужным в этом чересчур дурацкой ситуации, а Алоис по своей глупости взял и обрубил ее, между делом еще и ступив на опасную территорию — чуть-чуть совсем, буквально носком ботинка, но этого было достаточно, чтобы Рейвен почувствовал желание показать зубы и практически воспользовался им.
Вроде бы, он собирался защищать Августа от физической опасности, а по всему выходило, что его задевали даже непрямые оскорбления.
Стоило успокоиться. Беситься раньше времени было бы неразумно, Алоис не сказал ничего такого, из-за чего стоило по-настоящему злиться, Рейвену попросту не нравилось положение предмета интерьера, которое он вынужден был принять.
Опять отвлекаясь и напрочь игнорируя важность разговора, он положил голову на стол, уставился на стакан, поглаживая пальцем его запотевший бок, а ногой принялся тыкать в ботинок Августа.
— Раз твоя семья связана с Домом, чего тогда было дергать нас? — опять встрял Рейвен.
В его понимании, люди, связанные с Домом в каком-нибудь колене, могли опереться на это самое колено и через него же выйти. Другой дело Рейвен, которого вообще не поспешили оповестить о его принадлежности и мать которого, как сказал ему Август, умудрилась забыть зарегистрироваться. Гори он великим желанием вступить в организацию сразу, как только обнаружил себя Потомком, у него не было бы иного выхода, кроме как схватиться за первую выпавшую из общей канвы нитку.
Он думал, что Алоис был в такой же ситуации.
Оказалось, что Алоис тот еще говнюк, решивший идти через черт знает какие окольные пути.
Продолжая лежать на столе, Рейвен поднял стакан, усмехнулся и отсалютовал Алоису: разумеется, он рассказал Августу обо всем, только не в подробностях, а кратко. "Мой друг оказался демоном, он грохнул чувака в толчке в универе, а теперь торчит дома в крови и перьях. Наверное, его нужно в Дом, да?" — примерно так звучал рассказ об Алоисе. Позже он оброс короткими подробностями, но Рейвен не расписывал Августу абсолютно все, потому что все равно им обоим предстояло выслушивать версию событий от новоявленного демона.
Да и, более того, Рейвен терпеть не мог рассказывать дела других. Он не нанимался глашатаем. Одно дело — случайно что-то ляпнуть, воспользоваться кем-то, между делом ввернуть какой-то факт, который будет выгоден, другое — выкладывать проблемы посторонних, когда эти самые люди сами будут рады поделиться своими бедами.
Повторение одного и того же — это слишком большой идиотизм, а ему и без того придется услышать пересказ ситуации, свидетелем которой он стал.
Рейвен выпрямился на стуле, потом сполз, окончательно обхватил ногами ногу Августа, подчеркнуто громко вздохнул, пытаясь показать присутствующим, насколько ему скучно, разом влил в себя половину стакана водки с соком, опять вытащил телефон, повертел его в руках. Надо было срочно придумать, куда себя применить с меньшей отдачей по этим двум умникам, иначе ситуация грозит стать зашкаливающе нелепой. Вон, Рейвен уже и без того готов был просто так, развлечения ради, облапать Августа под столом, одновременно поплевывая ядом в выпендривающегося Алоиса.

+2

9

Алоис чем-то неуловимо напоминал Августу Сато Хироши. Демон-адвокат, на котором Миттенхайн последний раз крупно споткнулся в профессиональном плане, точно так же сохранял лицо, держался самоуверенно и, даже порой, перегибал в этом отношении палку. Молодой Киршнер выкрутил эту палку до состояния, когда она грозила вот-вот переломиться. Но стоило ли останавливать от падения в пропасть чепорности, если все равно не будешь услышан?
— Алоис, если вы находите в моих словах хоть что-то смешное, значит, вы недооцениваете опасность ситуации, в которой оказались. — Август на долю градуса опустил подбородок, взглядом давая понять, что настала пора быть серьезным. — Я не хочу слышать вежливые речи, четкое построение предложений, точнее, мне нужно услышать не совсем это. Рейвен, хватит, — Потомок был удостоен благодарного кивка, обещающего приятное продолжение дома. Август вновь обратился к Киршнеру. — Алоис, следствие по делу уже началось и в ваших интересах следовать моим инструкциям. Если я говорю "говорите как есть" — значит, стоит прислушаться.
Он оглядел стол, заметил скуку Рейвена и оставил ему алкоголь, уверенный, что ему хватит сил и ума сдержаться и не напиться прямо здесь. Дома он сможет делать это хоть ежедневно, но сейчас ему стоило смирить себя и хотя бы час-полтора посидеть смирно.
— Возьму на себя смелость убрать здесь, — сказал Август, поднявшись со стола, закатывая рукава пиджака и рубашки, и принялся убирать со стола посуду, перекладывать ее в раковину и тут же мыть. Говорить разговоры нужно за чистым столом, а стол в кухне единственный. — Перестановка мебели сыграла против вас, Алоис, — от молодого демона посуда так же перекочевала в раковину, а остатки еды были выброшены в мусорное ведро. — Равно как и уничтожение вещественных доказательств.
Август чистой тряпкой вытер стол насухо, бросил ее в раковину и попал на кран. Откашлялся, сменил на шее пластырь против аллергии.
— Рейвен сообщил мне общие черты. А сейчас я сообщу вам конфиденциальную информацию, которая не должна разглашаться вне этих стен. — Он подождал, пока задаст вопрос Рейвен и вступил сразу после. — Ваша семья, Алоис... она не работала на Дом официально. Документы либо тщательно уничтожались в течение довольно продолжительного количества времени, либо никогда не существовали в природе. Иными словами, Алоис, — Август прикрыл глаза, постучал указательными пальцами по столешнице. — Ваша семья официально связана с Домом лишь двумя последними поколениями. Связана регистрацией. На Дом они никогда не работали. Официально. У вас есть информация, отличная от моей. Впрочем, это пока терпит.
Август открыл сумку, достал и положил на стол три листа: бланк регистрации, чистый лист бумаги и приказ о ликвидации, подписанный сегодняшним днем. Бланк был уже полностью заполнен, вписано было даже имя Координатора.
Бланк регистрации Август подтолкнул к Алоису для ознакомления. Чистый лист, вместе с ручкой — Рейвену. Приказ Миттенхайн поднял двумя пальцами и некоторое время держал ее перед глазами Алоиса.
— Это не угроза, Алоис, — совершенно спокойно сказал Ищейка, убирая бумагу в сумку и возвращаясь к разговору. — Вы должны понимать, что в ваших же интересах рассказать все вашими словами. Как вы чувствовали тогда. Если мы не добьемся от вас внятных показаний сегодня, я ничем не смогу вам помочь. Приказ вступает в силу с момента подписания и на его исполнение дается трое суток. Рейвен, запиши свои показания на этом листке. Если тебе будет мало, я дам еще. Спасибо. Что до вас, Алоис, — Миттенхайн сложил ладони друг на друга, смотря на Киршнера как на допрашиваемого, не испытывая на деле ровным счетом никаких эмоций. — Ваша "университетская проблема" осложняется тем, что на момент совершения преступления вы не были подконтрольны Дому. Вы не были демоном. Торговали наркотиками. Вас могут спасти лишь две вещи: ваша откровенность и, — Август кивнул на Рейвена. — И его показания. Начинайте рассказ, Алоис.

+2

10

Иногда надетые маски играют с хозяевами злые шутки. Об этом Алоису ни раз намекала Жаннет, об этом Алоис знал и сам. Однако чаще всего эти маски помогали: люди с охотой велись на образ собеседника, который полностью подходил под их мировоззрение. Киршнер научился быть развязным матершинником с наркодиллерами вроде Сраного Герри (теперь в мыслях не удавалось называть незадачливого покойника иначе) и покупателями дури, интеллигентным молодым человеком - с людьми постарше или с людьми более высокого социального статуса и много кем другим. Долго ли умеючи? И Алоиса, признаться честно, приятно удивило, что Август Миттенхайн не входил в число идиотов, не видящих дальше своего носа.
Резкость со стороны Рейвена он пропустил мимо ушей. Можно было бы огрызнуться, сказать, что, мол, Чельберг, я, к примеру, тоже стойко переношу каждую из твоих клоунад, но это не значит, что они мне нравятся, но Киршнер решил, что эта словесная перепалка не может привести ни к чему хорошему или полезному. Похоже, Чельберг просто вступался за своего друга - и это было полностью его правом. Проигнорировал Алоис и вопрос Рейвена по поводу Дома, потому что заговорил глава Ищеек, и его слова были важнее.
Киршнеру было немного неудобно, что гость делает хозяйскую работу: моет посуду, ставит ее на место... Алоиса учили не так: гости должны чувствовать себя именно гостями, а именно - располагаться с комфортом, чувствовать себя легко, просто, ничем себя не обязывать... Но, кажется, Августу не составляло труда убирать на кухне, и делал он это совсем не из вежливости. "Ну, что ж, пусть", - подумал Киршнер, но все-таки немного помог Миттенхайну с посудой.
А потом на столе из сумки главы Ищеек появились листы. Один из них перекочевал в руки Рейвена, лист с регистрацией не удостоился вниманием самого Алоса - он с интересом изучал приказ о ликвидации. Наверное, кто-то на месте Киршнера обомлел бы от страха, затрясся и принялся подобострастно смотреть на своего возможного спасителя в лице Августа Миттенхайна, но новоявленный демон про себя лишь пожал плечами. Он подозревал, что подобное назревает на горизонте.
Алоис узнал о сверхъестественном мире совсем недавно, но сам по себе дураком не был. В конце концов, не сложно догадаться, что с нарушителями спокойствия существ и сохранения тайны из существования поступали крайне строго. Киршнер даже удивился бы, прими дело другой оборот. Он чувствовал себя, как на допросе в полицейском участке, но все же был предельно спокоен. Будь он на месте Августа Миттенхайна, то наверняка поступил бы так же. Алоис украдкой посмотрел на главу Ищеек и не сдержал широкой, дружелюбной улыбки. Где-то в глубине души Киршнера зарождалось уважение к этому человеку. Или не человеку? Киршнер этого не знал, но да и не важно.
- Прошу меня простить за маскарад, - просто сказал он и еще раз пробежался взглядом по приказу о ликвидации. - Я привык подстраиваться под ситуации, и сейчас крайне рад, что делать этого не нужно. Я все расскажу, мне нет причины скрывать что-то. Так или иначе, речь идет о моей сохранности, а для кого собственная жизнь не имеет ценности, не так ли? Прошу меня извинить, - с этими словами Алоис быстро сбегал в гостиную и принес на кухню пепельницу. - Я закурю, если вы не против. Чельберг, посмоли и ты, а то ты уже на взводе из-за скуки.
Киршнер медленно раскурил сигарету, думая, с чего логичнее начать рассказ.
- Что ж, - наконец начал он, отмечая, как легко и просто находить слова, когда не нужно думать, как умаслить собеседника, - пожалуй, я сначала отвечу на твой вопрос, Чельберг. Ну, по поводу Дома: зачем я просил твоей помощи, если вся моя семья и так находится под его контролем. Ответ-то на самом деле простой: на момент перерождения я об этом совсем не знал, поэтому был растерян и готов принять любую помощь, лишь бы не рехнуться от свалившихся мне на голову новостей. "Почему не знал?" - этот вопрос назревает сразу же. Я его задал своей матери, как только подвернулась возможность. Оказалось, что это дурацкая традиция нашей семейки. Не знаю, что она дает: на мой взгляд, только обременяет новорожденного демона ненужными проблемами, - Алоис усмехнулся и еще раз глубоко затянулся.
- Надеюсь, мой ответ тебя удовлетворил, - продолжил он, выпуская дым колечками. - Теперь к истории моего перерождения, герр Миттенхайн. Оно произошло неделю назад, около четырех дня.
Маленькая предыстория. Как вы уже знаете, я действительно торговал наркотой. Думаю, вам не нужны мои оправдания по этому поводу, хотя бы потому, что я подозреваю, что вы и так знаете, почему я это делал. Но, между тем, в тот день я собирался отделаться от этой дряни и забыть о ней, как о кошмарном сне. Я встретился со своим диллером в университете: собирался ему отдать собранную с месячной продажи сумму и сверху проценты - моя доля, чтобы наше расставание прошло в более менее радужных тонах. Как по мне, так в тот момент я страдал от припадка юношеского максимализма: действительно думал, что деньги заткнут ему рот. Герри - так звали моего диллера - в отличие от меня был реалистом, поэтому начал давить на меня и угрожать. Из наркобизнеса никогда не уходят тихо, а если честно - процент ухода из него минимален, если только не ногами вперед. В этот момент мне и стало... наверное, стоит сказать, что "плохо".
Я пытался решить все мирным путем, однако Герри слушать меня не желал. Заявил, что я могу хоть срать на свои деньги, потому что он у меня их, конечно, заберет, но сам пойдет в полицию и расскажет байку о том, что он - честный гражданин, а я - пакостный наркодиллер, решивший двинуть ему наркоту. И когда полиция придет в мой дом на обыск, то найдет тонны героина или чего-то в этом духе - предпринять я ничего не успею. Я ему поверил: в это сложно не поверить, когда наслышан о подобных выходках с его стороны.
И, наверное, в этот момент меня... переключило. Честно говоря, я плохо помню, что делал потом, но, похоже, я остановил его внушением и, пока  он был во власти моего приказа, выпил его энергию до капли. Пришел я в себя уже на полу, чуть ли не в обнимку с трупом и, признаться честно, запаниковал. Я спрятал труп Герри в кабинку туалета и собирался уносить ноги, когда в туалете объявился Чельберг. В этот момент у меня начали прорезаться крылья, и мне уже было не до убийства. Я несся домой во весь опор, потому что интуитивно чувствовал, что если быстро не окажусь в изоляции от людей, то добром дело не кончится.
Чельберг пошел за мной, нашел меня в гостиной, в крови и перьях, и помог мне... морально. Он рассказал мне о том, кто я, что я и зачем я. Также он предложил мне встретиться с вами, а заодно узнать у родителей, кто из них подгадил мне в этой чертовой жизни. Я согласился на встречу с вами, а потом позвонил матери. Она появилась чуть позже, рассказала немного о нашей семье, о демонах, научила прятать крылья и правильно пользоваться силами... в общих чертах.
Неделю я почти не выходил из дома, про Герри ничего не слышал, с родственниками не контактировал. Словом, вот и вся моя история. Надеюсь, я ничего важного не упустил, но точно ничего не утаил. Опять же, это совсем не в моих интересах. Поэтому, герр Миттенхайн, я замолкаю и слушаю вас, - Алоис развел руками и стряхнул пепел с сигареты.
Призадумался. Может, действительно, пропустил что-то? Ах, точно...
- Ах, точно, - эхом повторил свои мысли Киршнер, щелкнув пальцами. - Насчет разрозненной информации о моей семье. Я не знал, что в Доме зарегистрировано лишь два-три поколения, и уж точно не знаю, в курсе ли этого моя мать. Она мне ничего провокационного не говорила, сообщила, как я уже упоминал, все в общих чертах и успокоилась. Это в ее стиле, а я - новичок в сверхъестественном мире, поэтому не мог предоставить опровержения ее словам.
Закончив, Алоис вновь развел руками, докурил сигарету до самого бычка и затушил ее о край пепельницы. Посмотрел на Рейвена,  на Августа и откинулся на спинку стула, отпивая чая из своей цветастой кружки.

Отредактировано Алоис Киршнер (17.08.2014 23:39:45)

+2

11

Рейвену даже пить оказывалось скучно. Все было бы ничего, если бы ему было место в диалоге, а тут выходило так, что Август болтал с Киршнером, Киршнер ему отвечал — и круг опять замыкался.
Конечно, внимание ему все-таки уделяли. Например, Август подсунул этот его чистый лист, но абсолютно проигнорировал и попытки пристать под столом, и даже не отреагировал на попытку Рейвена растрясти Алоиса и заставить с ним поругаться. Ощущение незначительности собственного присутствия росло в геометрической прогрессии.
Рейвена даже не спасло обращение к нему Алоиса: он моргнул, уставившись на однокурсника как баран на новые ворота, поднял брови и скривился.
— Бла-бла, — сообщил Рейвен и даже рукой себе помог — изобразил болтающую пасть, — бла-бла-бла. Меня мамка твоя удовлетворит, а не ответ. Ты всегда был таким пиздец занудным, или эти твои крылья напрочь выбили у тебя способность адекватно реагировать на мир?
Поймав на себе взгляд Августа, Рейвен, страшно обиженный и начинающий раздражаться от поведения присутствующих людей, растянул губы в улыбке, затем изобразил, как закрывает свой рот на замок, а ключ кладет на стол: понимаю, мол, перегибаю палку, у вас тут дела, а я — дебил.
Теперь оставалось только пялиться на чистый лист на столе, лежавший прямехонько рядом с бутылкой водки, и на то, с каким изумительно отсутствующим выражением Киршнер пялится на документ о том, что, в случае его плохого поведения, придет Ликвидатор и совершит свое страшное дело. Сразу же вспомнилось, как Август угрожал Ликвидатором Адольфу, и вот тогда-то было по-настоящему страшно, а сейчас — тьфу. Понятное дело, что Киршнер не дурак, чтобы не попытаться спасти собственную задницу. Но тому, что он смотрел на то, что грозило ему смертью, с лицом мирного индийского божка, было бесконечно странно.
"Может, правда крыша поехала?"
В любом случае, это никак не влияло на то, что Рейвену нужно было себя чем-то занять. Он опустил голову и уставился на лист бумаги, в пол-уха слушая, как Киршнер вещает о своей несправедливой участи, и пребывая в готовности в любой миг швырнуть ему в глаз ручку, если всплывет тот факт, что Рейвен продолжает торговать дурью.
Подумав, он опять потыкался в телефон, на этот раз быстро отключив звук, чтобы не было так заметно, что он отлынивает от дачи показаний. Писать в подробностях он не собирался, их разговоры не были важными в документе, который явно нужен Августу и, может, еще какому-нибудь большому начальнику в Доме, но Рейвен подозревал, что дальше архива, находившегося в коридоре, если не дойти до ванной пару метров, не пойдет.
Ему срочно нужно было куда-то деть свое желание общаться.
Решение пришло моментально и показалось страшно гениальным: Рейвен отыскал в телефонной книге "мудилу/паникера", открыл окно для набора сообщения.
"привет, Адольф. чокак, живой? где ты сейчас?" — быстро набрал он, постукивая пальцем по сенсорному экрану. Иногда Рейвену начиналось казаться, что от того, как часто он ковыряется в телефоне, ему скоро даже не придется смотреть на выплывающую крошечную клавиатуру.
Пока Адольф читал сообщение — очень уж хотелось, чтобы он его прочитал сейчас, а не через пару часов, такой подставы от двух Миттенхайнов сразу быть уж точно не могло, — и набирал ответ, Рейвен быстро набросал большую часть своих показаний. Времени хватило ровно до того момента, когда Киршнер шастал с крыльями и не мог их никуда деть. Очень хотелось ввернуть пару-тройку цветистых эпитетов, но Рейвен знал меру и подставлять Августа, если документ поползет дальше их дома, действительно не хотел, поэтому строчил кратко, сухо и по делу.
Ответ пришел практически сразу и был неожиданно развернутым. Рейвен поморгал, глядя на телефон, рассеянно глотнул из стакана, а потом отправил ответное сообщение:
"давай ты мне это нормально расскажешь? приезжай", — и дальше он набрал, как добраться до квартиры Киршнера из центра города. Пришлось использовать исключительно странные ориентиры, вроде "синей хреновины" и "здания с голыми мужиками", а еще — номер автобуса, на котором будет проще всего доехать.
Рейвен хотел предупредить, что тут сидит и Август, но решил, что лучше Адольф увидит это сам, чем заранее испугается и откажется ехать.
Кирнер только закончил болтать. Рейвен уставился на него, промотал в голове несколько раз услышанное за день "герр Миттенхайн", фыркнул, дописал последнее предложение и поставил жирную точку. Текст занял от силы пол-листа. Рейвен подтолкнул бумагу Августу, подпер щеку кулаком, изображая максимальный уровень скуки.
— Готово, держи.

+2

12

Август уже встречал такую реакцию на приказ о ликвидации. Бесконечно спокойное лицо, без единого намека на волнение, сухие, чуть усмехающиеся губы, взгляд, в котором читается немое признание своей участи. В нем нельзя было прочитать мученичества, но внутреннее, потаенное превосходство в них было.
Тогда демон улыбнулся, подался вперед и выдал в адрес Ищейки длинный пассаж, щедро сдобренный матом. Суть его сводилась к тому, что он один итак не смыслит своего существования на этой грешной земле: мать и отец давно были покойниками, брат совершил самоубийство, «в общем, беспокоиться обо мне больше некому».
А сейчас уже другой демон с тем же спокойным снобизмом, но молодой лицом и, правда, смотрелся странно. Если бы Август не познакомился с Мориаром Богарди четыре года назад, он бы, пожалуй, удивился такой реакции.
Алоис Киршнер играл с ним в игру, которую предлагал Ищейке каждый из демонов, осознанно ли, по интуитивному наитию ли. Август охотно принял приглашение.
Игра, в которой правила постоянно меняются — сложная игра. Игра демонов.
— Благодарю тебя, Рейвен, ты хорошо потрудился. — Ищейка кивнул Потомку и убрал показания свидетеля в сумку. За моральное состояние Чельберга Миттенхайн не беспокоился: чувствовалось, что в ближайшее время от него сюрпризов не будет.
Бланк регистрации был отодвинут к Алоису.
— А это я оставляю вам. — Сказал Август. — Копия. Ознакомьтесь. Медицинский осмотр будет проведен непосредственно в Доме, если решение по вашему вопросу будет положительным.
Миттенхайн сложил пальцы домиком, и выражение его лица было беспристрастным. Не оттого, что ему была безразлична судьба молодого Существа, которое уже в момент своего перерождения совершило тяжкое преступление. Просто Август был на работе, где незапоминающееся, беспристрастное лицо было требованием к должности, и вел себя соответствующе.
— У нас есть два варианта развития событий: цивилизационный и суд Дома, который представлен в моем лице. В первом варианте показания свидетеля передаются в Дом, дело отправляется в суд Женевы, а вы заключаетесь в судебный хостел до окончания расследования. Второй вариант предполагает вынесение вердикта первой Ищейкой, до которой свидетель успел добежать, и которая вела это дело, то есть, вашим покорным слугой. Я хочу сказать вам, Алоис, что гостеприимство и чистосердечное признание в обоих случаях ненамного, но смягчают приговор, только вот я не одобряю деятельности, которую вы вели до того, как стать Существом. В Доме, как вы должны усвоить, есть две точки зрения на счет этого вопроса: Ищеек и Координаторов. Последние считают, что пока деятельность Существа не вредит лично Дому, кому-либо из служащих или лицам, имеющим к нему непосредственное отношение, то нет нужды предавать его полиции и «читать ему морали», — Август процитировал гавкающую манеру разговора одного из Координаторов, особенно рьяно ратующих за свободу прав молодняка. — Институт Ищеек имеет на этот счет свое мнение, его я обозначил выше. Если и есть смысл спасать Существ из неприятностей, то исключительно в случаях, если те вели честную жизнь.
Миттенхайн помолчал, перебирая пальцами, слегка наклонив голову вперед.
— Какой из вариантов вы выберете, Алоис?

+2

13

Чельберг, как всегда, был на высоте своего красноречия. Как только ему становилось скучно, как только ему не уделяли должного внимания, в Рейвена словно черти вселялись, и из него начинало фонтанировать словесное дерьмо.
Киршнер презрительно скривился, не выдержал и показал этому мудаку фак.
- Завали хлебало, Чельберг, - прошипел он, - твои высказывания сейчас совсем не к месту.
Еще минута - и Чельберг ему ответил бы. Слово за слово, и они бы подрались, но тут Август Миттенхайн бросил на Рейвена строгий взгляд, и это возымело во истину магический эффект. Чельберг весь как-то сник, покривлялся еще немного и затих, пододвинув к себе чистый лист для показаний и вновь закопошившись в телефоне.
Удостоверившись, что инцидент исчерпан, Август вновь заговорил и вскользь упомянул о прошлом Алоиса, усложняющем его нынешнее положение.
Алоис дернул губами, старательно пряча ехидную ухмылку, прикрыл глаза и кинул быстрый взгляд в сторону Чельберга. Дело явно обстояло так, что главная Ищейка Дома не знал о том, какую жизнь ведет его дражайший друг. А дражайший друг, тем временем, честным и откровенным быть не собирался, тщательно скрывая от Миттенхайна свою причастность к наркобизнесу. "Интересно, - подумал Киршнер, задумчиво водя пальцем по столешнице, - что бы ты сделал, Август? Что бы ты сделал, зная, чем занимается твой приятель? Остался бы беспристрастным или хотя бы дрогнул в лице?"
Нехорошая улыбка все-таки побеждала попытки Алоиса совладать с собой, поэтому он прикрыл рот ладонью и сделал вид, что глубоко задумался.
Собственно, плевать ему на заморочки Миттенхайна и Чельберга. Даже печально будет, если Рейвен когда-нибудь проколется: людям нравятся быть хорошими - хотя бы для немногих. Когда Алоис украдкой взглянул на Потомка, то увидел, сколько настороженности клубится в его взгляде. Рейвен  опасался, что новоявленный демон - возможно, в попытках смягчить себе приговор - выдаст Августу великую тайну. Да вот только Киршнеру было действительно плевать. Он не собирался проливать свет правды на голову Миттенхайна, когда-нибудь этот свет и так озарит главную Ищейку - без вмешательства со стороны. Миром правила, правит и будет править тонкая ирония - все тайное рано или поздно становится явным, и случай Чельберга навряд ли станет исключением.
В конце концов, Алоису стоило бы позаботиться о себе.
Киршнер повертел в свободной руке лист регистрации и сразу же потерял к нему интерес. Ничего нового и экстравагантного в общей форме он не заметил - так зачем тратить на паршивую бумажку время? Если все закончится хорошо, он ее заполнит.
Варианты развития событий в данный момент занимали в мыслях Киршнера намного больше места. Над ними стоило хорошенько подумать. Вздохнув, Алоис откинулся на спинку стула - и в голове сразу заработал слаженный механизм по разработке планов. О гостях новоявленный демон на время позабыл - если они заскучают, то явно найдут, чем занять себя минуту-другую. Чельберг вот уже строчит показание - наконец-то, хоть чем-то занял свою мятежную душу.
Первый вариант был ни дать ни взять паршивым. Конечно, стоило учесть, что Алоису не нужно беспокоиться о том, что расследование найдет хоть какие-то улики, подтверждающие его причастность к убийству Герри. Если бы Киршнер, скажем, заколол его или разбил ему голову о бачок унитаза, то тогда можно было морально готовиться к отбыванию долгого срока в тюрьме. Однако Алоис выпил его, смерть сраного наркодиллера судмедэкспертиза в восьмидесяти процентах из ста назовет естественной: люди не верят в сверхъестественное, а кто-нибудь из Дома не выбежит в зал суда, чтобы заявить, что суд присяжных - лохи, не знающие о существовании демонов.
Но если убрать обвинение в убийстве, все равно остается обвинение в торговле наркотиками. Конечно, Киршнер мог бы воспользоваться вариантом самого покойного Герри: сделать большие глаза и сказать, что он никак не причастен, что он - лишь жертва, которую заставляли купить наркоту. И в этом случае никто: ни дружки Герри, ни тот же Чельберг - не стали бы свидетельствовать против него; в конце концов, тогда они выдадут самих себя. С другой стороны, если не пользоваться откровенной ложью, то можно было бы обратиться к положению в обществе: сыну политика - спасибо связям - никогда не дадут наказания хуже, чем условное.
Однако все это привело бы к осложнениям в будущем: вариант с ложью обернется конфликтом с Чельбергом и Домом (если не исполнением приказа о ликвидации), а вариант с условным отбывание срока - грязным пятном на репутации в течении всей жизни.
А вот суд Дома в лице Августа Миттенхайна... Алоис, прищурившись, цепко посмотрел на главную Ищейку.
"Что ты хочешь от меня? - вспыхнуло в сознании Киршнера. - У тебя явно есть план на случай, если я соглашусь на правосудие в твоем лице".
В конце концов, в обратном случае Миттенхайн не стоял бы здесь, на кухне демона-преступника, и не ждал с таким завидным терпением его решения. Торговал наркотой? Торговал. Убил человека? Убил. Ну, так где роспись на приказе о ликвидации? Вперед и с песней.
И Алоис решил пойти на свой страх и риск. Все-таки природа наградила его весьма азартным характером.
- Второй вариант, - протянул он, закуривая очередную сигарету. - Я выбираю второй вариант, герр Миттенхайн.

Отредактировано Алоис Киршнер (24.08.2014 11:47:02)

+2

14

Они болтали и болтали, бесконечно, невозможно долго болтали, решали какие-то проблемы, в которые Рейвен не мог сунуться, и это раздражало сильнее, чем то, что ему не уделяли внимания.
Он даже начал злиться на Августа: сверлил его злобным взглядом, то и дело пытаясь взять себя в руки, но терпя неудачу. И что это за ерунда за такая! Его могли просто спросить про адрес, Рейвен позвонил бы Киршнеру, сообщил, что у него скоро будут гости — все, этого было бы достаточно. Даже дурацкие показания Рейвен мог бы написать дома, распивая чай и поедая что-нибудь, что приготовил Август.
Нет же — торчит на крошечной кухне, жрет водку с соком и хочет умереть от скуки. Не о таком времяпрепровождении он мечтал!
Болтология продолжалась, а Рейвен ерзал на стуле, катал стакан по столу, тыкался в телефон, проверяя все социальные сети и жутко огорчаясь, когда спустя минуту ничего не происходило. Твиттер-инстаграм-фейсбук, твиттер-инстаграм-фейсбук, когда же кончится это рандеву Августа с Киршнером, они не собираются заканчивать прямо сейчас, твиттер-инстаграм-фейсбук.
"Блядь, — очень искренне подумал Рейвен, вздохнув особенно громко. Словил на себе пару взглядом, но тем все и закончилось. Никто не сказал ему ни слова. — Не блядь. Бляди. Сволочи".
Его терпения хватило еще на пару минут, а затем Рейвен встал, подхватив стакан и бутылку водки.
— Киршнер, где у тебя тут сок?.. А, хуй с тобой, сам найду.
Он действительно нашел пакет сока, взвесил в руке и остался доволен тем, что сможет продолжить распивать алкоголь и дальше. Рейвен захлопнул холодильник, привалившись к дверце спиной, и пошел в сторону выхода из кухни.
— Я решил, что вы меня уже достаточно достали, поэтому я сваливаю в комнату лежать на диване. Чтобы вы знали, вы оба зануды и мне с вами скучно. Пиздец как невежливо с вашей стороны, — он гордо задрал нос и вышел.
Конечно же, за ним никто не пошел, но это не показалось странным. Рейвен злобно фыркнул, поставил бутылку водки и пакет сока на пол, рухнул на диван, как обещал, взялся за телефон и полез смотреть видео на ютубе.
Если эти двое так увлечены собой, а Адольф где-то шляется, он сам найдет себе занятие.

+2

15

Август ни к чему мысленно себя не готовил. Он знал, что вероятность того, что Алоис не изберет суд человеческий, велика — и только. С обстоятельствами последствий его выбора предстояло разбираться потом, после того, как один из вариантов неизбежно уничтожится. Пока Киршнер думал, взвешивал все за и против и вел себя в целом, в рамках поведения человека его типа, Миттенхайн аккуратно достал из сумки две маленькие капсулы и зажал их в ладони.
— Вы сделали разумный выбор, Алоис, — сдержанно кивнул Август, отмечая, что ему не понадобится в ближайшее время совершать звонок в ближайший полицейский участок. — Я не говорю о его правильности, поскольку выбор сделан вами, а, следовательно, только вы и способны понять, что для вас правильно, а что нет. Вы не сделаете нам еще по чашке чая? Я подожду, пока вы докурите.
Август обнял себя за плечи, потер их руками, будто его пробрал озноб.  На самом деле это был сигнал, невербальное сообщение. Что-то вроде «мне нужно согреться», подкрепленное словами.
Попутно он отметил, что подобные демонстрации — явно влияние театральности, в изобилии демонстрируемой Рейвеном дома. Проще говоря, только что эмпирически выяснилось: Чельберг начал оказывать на Миттенхайна некоторое влияние. Пока что это проявлялось очень слабо, и вряд ли было доступно чему-либо, кроме глаз и внутреннего чутья самого Августа.
Но кто знает, насколько глазастым окажется Алоис Киршнер.
Причин отказывать гостю в чае у него точно не было.
Миттенхайн поставил росчерк своей фамилии в приказе о ликвидации и убрал бумагу. Выжидать — вот что было его призванием, но сейчас в руках Ищейки оказался ценнейший первоисточник информации о видном политике Киршнере-старшем. Этим пренебрегать не следовало. Пара вопросов как раз улягутся в промежуток между намеком на чашку чая и его реализацией.
— Скажите, Алоис, как поживает ваш отец? Вы, как приближенный к нему, должны знать: ближайшем будущем у него прибавится врагов. Спасибо, — он принял чашку, привстал, протянул ладонь за ложкой, которую случайно отбросил, когда ставил ее на стол, ненадолго задержался над чашкой Алоиса. В секунды, шанса заметить уловку были у опытной Ищейки — или же у кандидата в оную.
Суд над Киршнером в лице Августа уже вынес решение.
Даже если Киршнер не допьет свой чай.
— Вас интересует приговор, который я вынес, — маленький глоток из чашки. — Вы теперь принадлежите к миру, который денно и нощно рискует быть обнаруженным. Ежечасно рискует, я бы даже сказал. Я это к чему? Допивайте свой чай, если не хотите быть в стороне от основных событий. — Ожидание реакции, реакция пошла. Ищейка продолжил. — Я отсрочил ваш приговор, но это вовсе не означает, что вы в безопасности. Таким, как вы, иногда необходима эмоциональная встряска, но вот физически вы почти никуда не годны. Вам необходимо очистится — в прямом смысле слова — изнутри, поэтому, — взгляд Ищейки вцепился в дверной проем. Там, совсем близко, методично убивал время Чельберг. — Желаю вам успешно выйти в уборную и так же успешно оттуда вернуться минут через двадцать.

+2

16

Алоис проводил Чельберга тоскливым взглядом. Пользы от Потомка в сложившейся ситуации почти не было, но все-таки эта мудацкая рожа немного успокаивала Киршнера: если и и есть в мире что-то неизменное, то к этому неизменному явно относится ехидный мудак Рейвен.
Алоис внимательно посмотрел на оставшегося с ним Августа, выискивая на его лице хоть какое-то... изменение, но оно было настолько безэмоциональным, что даже угнетало. Киршнер привык, что по микро-мимике или движениям мог  примерно узнать, о чем думает или что чувствует собеседник, но с Миттенхайном этот номер не прокатывал. Он был как неприступная стена, единственное, что точно понял демон - его холодность и отстраненность больше напускные, чем естественные. Видимо, главный из Ищеек просто привык держать лицо - что бы ни происходило.
А сейчас не происходило ничего сверхъестественного или нового для него. Так, очередное новорожденное существо с очередными проблемами. Не зря же Рейвен говорил, что Киршнер не один такой... напортачивший с самого начала.
- Вы не сделаете нам еще по чашке чая? - предельно вежливо попросил Миттенхайн. - Я подожду, пока вы докурите, - добавил он и обхватил себя руками, показывая, что немного замерз.
Алоис удивленно вскинул брови, выдохнув сигаретный дым. Это была первая вербальная эмоция Ищейки, и она явно значила больше, чем можно было подумать на первый взгляд. И это отчасти встревожило Киршнера. Миттенхайн словно хотел навязать ему что-то, перебросить все его внимание на мелкие обязанности гостеприимного хозяина. "Что ты задумал?" - нахмурился Киршнер, потянулся к пульту от кондиционера и увеличил температуру в комнате на пять градусов.
Он привык, что все его гости время от времени начинали жаловаться на излишнюю прохладу в квартире. Алоис с собой поделать ничего не мог: он не переносил жару и духоту, ему было легче находиться в холоде. Но сейчас дело было совсем не в температуре. Миттенхайн хотел именно чай - демон искоса глянул на него и увидел, что он так и обнимает себя, словно ничего не произошло.
"Я ничего не могу поделать", - пронеслась злая мысль в голове Киршнера, и он поморщился, вставая со стула и идя к чайнику. Интуиция вопила, что ничем особо хорошим чаепитие, возможно, и не закончится.
— Скажите, Алоис, как поживает ваш отец? Вы, как приближенный к нему, должны знать: ближайшем будущем у него прибавится врагов, - будничным тоном сообщил Август, пока Алоис, отвернувшись от него, вытирал только что вымытые чашки, и Киршнер нервно ухмыльнулся.
- Уверен, мой отец ничем особо не встревожен. Вы и сами прекрасно понимаете, герр Миттенхайн, что у политиков всегда много врагов. У них и года не проходит хотя бы без одного покушения на жизнь. Я немного в курсе того, что недавно был убит один из его знакомых, и многие хотят видеть моего отца на его месте. Но любой адекватный человек также понимает, что есть и те, кому такой оборот дел совсем не понравится. Думаю, он просто улучшит свою охрану, заручится поддержкой полиции, частников и успокоится, - Алоис пожал плечами и поставил чашки с уже готовым чаем на стол, протянул ложку гостю.
- Спасибо, - кивнул Миттенхайн - и совершенно нелепо дернул рукой, выронив ложку.
Алоис окинул Ищейку задумчивым взглядом. Тот был абсолютно здоров - а такие выкрутасы случаются с конечностями тех, кто давно и безнадежно болен Хантингтоном.
"Ах ты, хитрый сукин сын. Что же ты задумал?"
- Сидите, я сам подниму, - как можно спокойнее сказал Киршнер и, присев, потянулся на ложкой.
А сам исподлобья смотрел за каждым движением Миттенхайна.
У демона даже не возникло глупой мысли, что Ищейка будет спокойно дожидаться своей сраной ложки. И таблетка, во мгновение ока оказавшаяся в чашке с чаем Киршнера, не стала для него шокирующим сюрпризом.
Алоис лишь почувствовал предательскую дрожь во всем теле. И ступор.
В газетах и отчетах пишут про все нападения на политиков. Там обмусоливают каждую царапину на их теле, каждое их слово после инцидента, но никогда - никогда - не уделяют внимание остальным членам их семьи, их чувствам и пережитому страху. Алоису, как ни кому другому, было об этом известно.
Когда ему было тринадцать лет, в канун Рождества на семью Киршнер было совершено нападение. Изабеллы в тот вечер дома не было, почти всю охрану отпустили на праздники, и отец Алоиса, сам Алоис и Жаннет оказались в руках вооруженных до зубов наемников. То ли политик Киршнер кому перешел дорогу, то ли согласился руководить каким-то внушительным проектом - Алоис уже и не помнил. Алоис помнил только то, что его хорошенько приложили головой о стену, и от боли он заплакал. Тогда, чтобы его заткнуть, кто-то из наемников впихнул в него наркотик в капсулах - с силой разжимая зубы и заливая таблетки водой, чтобы пацан скорее проглотил. Так отвратительно Киршнер себя не чувствовал больше никогда в жизни. Он не понимал, где он, с кем он, и что с ним делают. Ему было даже страшно думать, что с ним действительно делали... что-то.
Моральная травма есть моральная травма. Прошло столько лет, но Киршнер до сих пор не мог спокойно смотреть и уж тем более принимать все, что напоминало ему о мучительных часах до спасения.
Сиропы, уколы, порошки - для выздоровления все, что угодно, кроме таблеток. Когда у него болела голова, он был готов проклясть всё и всех - человечество не придумало другого вида обезболивающего.  А о наркоте и речи быть не могло - очень долго Алоис не мог привыкнуть к тому, что продает сраные капсулы наркоты, а люди рады и даже требуют еще. Кажется, однажды они с Рейвеном говорили об этом: Чельберг был пьян и любопытен, Алоис тоже был пьян и подумал, что нет ничего плохого в том, чтобы поделиться своим самым отвратительным страхом с человеком, который хоть и не поддержит, но точно никому не разболтает.
И вот Август Миттенхайн только что растворил нечто непонятное в его чае. И смотрит на него так спокойно, что аж челюсти сводит.
Не в силах выдержать его взгляд, Алоис молча отдал ему ложку и тяжело опустился на стул. Кажется, Ищейка не заметил, что за ним все-таки наблюдали, но проблемы это не решало. Это вообще было бесполезной информацией для мозга Киршнера - заметь даже Миттенхайн его взгляд, он все равно не дал бы Алоису возможности не пить эту дрянь.
Демон сжал руки в кулаки под столом, пытаясь унять дрожь и опередившую события тошноту. В груди начинала клокотать злость - та самая, темная и страшная, как при встрече с Герри. И Алоис дернул головой; вспышка гнева не принесет ему ничего, кроме новых проблем.
Август заговорил какую-то муть о сверхъестественном мире, когда Киршнер сделал первый глоток. "Господи, - простонал про себя демон, совсем не слушая Миттенхайна, - господи, у меня действительно нет выбора".
- ...Допивайте свой чай, если не хотите быть в стороне от основных событий.
"Ах ты, сукин сын. Размазать бы тебя по стене, выдавить бы..."
Его телу и подсознанию было плевать, есть у него выбор или нет. Сразу заболела голова - там, где когда-то цвел страшный кровоподтек от удара об стену. Заныли зубы, дернулась челюсть - Алоис словно почувствовал грубую руку, с силой открывающую ему рот. Желудок свело сразу же, как только в него попала первая капля чая с растворенной в нем таблеткой черт знает чего. Рука, сжимающая чашку, мелко задрожала, и Киршнер со вздохом опустил ее на стол.
"Боже мой, я больше не выпью, - со страхом подумал демон, чувствуя дурноту и туман в голове. И если дурнота была вызвана таблеткой в чае, то туман в голове - услужливым подсознанием, смешавшим прошлое и настоящее. - Мне уже хватит. Я больше не смогу!"
-...Таким, как вы, иногда необходима эмоциональная встряска, но вот физически вы почти никуда не годны...
Прижав руку к горлу, Алоис все-таки усмехнулся. Он сразу же вспомнил пятерых пьяных идиотов, которые обступили еще неоперившееся Нечто около черного выхода из бара - в конце концов, на асфальте они лежали вполне себе живописно. "Откуда тебе знать, насколько я физически силен, сука?", - злобно подумал демон, поднимая взгляд на Миттенхайна. Перед глазами - ох, эти психологические травмы детства, никуда от них не деться! -все плыло, но все-таки Киршнер уцепился за бесстрастное лицо Ищейки в клубящемся тумане.
Как ни старался Киршнер, дурнота перебарывала все попытки справиться со злостью. Алоис махом допил чай, понимая, что хуже ему уже быть просто не может, и сжал чашку с такой силой, что - о господи, боже мой - она, кажется треснула.
-...Вам необходимо очиститься — в прямом смысле слова — изнутри, поэтому...
"О, я сейчас уйду! - почти с наслаждением подумал Алоис, медленно поднимаясь со стула. Он совсем сдался... своим внутренним демонам, так что ли? Ему было так плохо, что он просто не мог контролировать себя. - Но прежде я..."
Алоис накренился вперед и грохнул ладонью об стол перед самым носом Миттенхайна, тяжело оперся на подрагивающую руку и еще раз выловил лицо Ищейки из сгущающегося тумана.
- Я искренне надеюсь, - выдохнул Киршнер, переборов тошноту, - что вы, чертов герр Миттенхайн, в будущем больше никогда не подкинете мне подобную дрянь опять. Или, клянусь сраным Богом, перед тем, как меня ликвидируют, я из вас весь дух выбью, я пущу вам кровь, и мы посмотрим, насколько я физически не развит, и насколько мне нужна эмоциональная встряска.
Разъяренное сознание подкинуло очень важную информацию - ком тошноты уже подступил к самому горлу. Паника обуяла Киршнера, и он неловко сорвался с места. Кажется, он не вписался в дверной проем, а потом налетел на диван, на котором разлегся Чельберг - Алоис сквозь шум в ушах услышал изумленный и, кажется, даже злой голос Рейвена. Он не помнил, как оказался в ванной, как успел включить воду, но помнил, что, когда с грохотом упал на пол, изрыгал такие проклятья, которые не смог бы придумать на "трезвую" голову.
"Боже мой, пусть это прекратится. Путь это скорее прекратится!"   
Возможно, потом, когда это прекратится, Алоис даже не будет помнить о своем срыве - как в случае с Герри. А может, ничего не забудет и будет корить себя за несдержанность и слабость. Но сейчас ему было все равно. Прошлое смешалось с настоящим, Киршнер не знал, где начинается эффект от таблетки и где он заканчивается.
Он лишь молился, чтобы это поскорее прекратилось. Как тогда, в детстве накануне Рождества.

Отредактировано Алоис Киршнер (31.08.2014 19:20:51)

+2

17

Адольф закидывал вещи в старый рюкзак. В свой собственный, подаренный ему старшим братом десять лет тому назад. За все время, что он пробыл у Августа, на нем не прибавилось потертостей и молнии были теми же. Немногичисленные пожитки вроде зубной щетки, пара носков, чистые футболка и джинсы уместились легко. Рюкзак приятно оттягивал правое плечо.
Идеальная сохранность. Получив рюкзак в руки, Хайн не сразу признал в вещи свою. Он не чувствовал своего запаха - тот давно вымылся стерильным спокойствием Миттенхайна-старшего.
Адольф взялся за ручку двери, но почему-то замешкался и открывать дверь не спешил. Внезапно мелькнувшее воспоминание заставило Потомка недоуменно фыркнуть. 
Август пришел и просто сказал:
- Возвращаю вещь законному владельцу, -  растерянный Потомок грифона, который в это время комкал матерчатый рюкзак в руках, выглядел так, будто никак не может включиться в реальность, понять смысл сказанных в его адрес слов.
Август ушел, не сказав больше ни слова, даже номера своего не оставил. Вряд ли это можно было списать на забывчивость, скорее всего все вопросы, которые касались Хайна, уде давно были решены с его Координатором, поэтому только с ним и имело смысл держать связь... объяснение, пусть и такое обманчивое, было нужно Адольфу как воздух.
Рюкзак вернули три дня назад.
Примерно в то же время Адольф перебрался на верхние этажи, в комнату Ноа. Ему отказали в мгновенном переводе, не объяснив причин.
Хайн спускался с главной лестницы когда в кармане джинс завибрировал телефон.
- Рейвен?
Радость от того, что Рейвен - сам, просто так! - написал ему, перемешивалась с обидным ощущением, что Хайна просто используют. Чельбергу нужно внимание, которое, видимо, никто обеспечить в достаточном размере не может. Но Адольф уже набирал ответ, повторяя текст в полголоса, одной рукой держась за перила у подножья лестницы.
- "На карантине сидел, ужасно себя чувствую", - и нажал на кнопку отправки.
Выйдя за пределы Дома, Адольф заозирался в поисках такси или какой-нибудь служебной машины с водителем. В голове было пусто, куртка не грела, а обращаться к людям, спрашивать дорогу до ближайшей автобусной остановки было страшно.
"Во мне все видят убийцу. Я опасен, меня нельзя было выпускать..."
"Забей, Адди! - Тод хлопнул его по плечу и заржал. - Если что, я дам в табло любому, кто косо на тебя посмотрит".
- "Еду, спасибо!",- ответ ушел Рейвену быстрее предыдущего.
И где носит Августа, готового помочь всем и каждому? Необходимость как можно скорее добраться до места, где его ждет Рейвен гнала Потомка грифона по улицам, по апрельской грязи и слякоти, толкала навстречу людей, лица которых сливались перед глазами Хайна в одну сплошную светлую полосу.
До центра города он добрался быстрее ожидаемого. Остановился, переводя дыхание, пригладил волосы, сверился с смс - проверял, правильно ли помнит номер автобуса, убрал телефон в рюкзак и сунул ладони в карманы.
Он волновался, нервно кусал губы, недоумевая, с чего вдруг Рейвен зовет его не в дом к Августу, а совсем по-другому адресу. Мысли были самые разные - от очевидной ловушки до знакомства с новым человеком.
- Черт бы тебя побрал, Рейвен, - пробормотал Адольф, занимая место в автобусе. Сел у окна, ткнулся в него лбом и мрачно созерцал мелькавшие пейзажи.
Район, куда его занесло, был незнакомым, чужим, от него веяло спокойствием и обеспеченностью - тем, чего Хайн не мог переносить долго. Ему было гораздо легче идти дорогой лишений.
Адольф остановился перед домом с кафе, глубоко вдохнул и пошел по запаху Рейвена. Чутье Потомка спасало от недоразумения, неловкости, давало слабую надежду на то, что он сможет сделать что-то сам.
Хайн трижды постучал в дверь, чувство опасности усиливалось. Внутри определенно происходило что-то опасное для него. Внутренности, казалось, выморозило.
Открытая дверь подвердила страхи Потомка. Хайн зажал себе рот рукой, отступил на шаг - а в квартиру вошел уже Тод - самоуверенный и радостный.
- Ну, и где восторженные вопли в честь нового действующего лица? Что тут творится, псина лохматая?

+2

18

Время тянулось словно вечность, хотя, по сути дела, с того момента, как Рейвен от безысходности обрушился на диван и окончательно погрузился в мир интернета, до череды внезапных и громких событий прошло всего ничего.
Вот он читал на фейсбуке статью о самых ранних эмбрионах завроподоморфов, обнаруженных в Китае всего пару дней назад, и пытался понять, что это за хрень и зачем, собственно, раздувать из этого великое научное открытие, как его подбросило на диване. Фигурально выражаясь, разумеется: Рейвен попросту напрягся, сжался, как пружина, уставился внимательным взглядом на кухонную дверь.
Августу грозила опасность. Перенастроившийся с эгоистичного взгляда на мир Рейвен ощутил ее так, как если бы темные щупальца силы Киршнера тянулись к его собственному горлу, негромко зарычал, пытаясь одновременно и заглушить желание рвать недоброжелателя, и наслаждаясь им.
— Киршнес, с-с-сука, только, блядь, попробуй! — предупреждающе прикрикнул он. — Я тебе твой же хуй в жопу затолкаю!
Конечно же, Рейвен успеет. Тут бежать всего пару шагов, а это страшное и звериное чувство, живущее внутри него и готовое в любой момент активироваться, вовсе домчит его до Киршнера в считанные секунды.
Рейвен лежал, не шелохнувшись, мерно тянул носом воздух, ощущая нечеловеческую злобу и опасность, но даже не думал мчаться на место сейчас. Мышцы на ногах подрагивали от напряжения, ныли, дыхание то и дело срывалось, но Рейвен его выравнивал, потому что случись ему потерять контроль, как у руля встанет громадный пес, которому будет все равно, разгромит он квартиру, порвет Киршнера и попадется ли кому на глаза. Если в первый — и единственный — раз сущность прыгнула обратно на задворки сознания, когда на глаза попался предположительно мертвый Август, а теперь подобное произойти не могло: и пес, и сам Рейвен подобного допустить не могли.
Значит, если Киршнер не одумается, ему придется опять заниматься капитальной уборкой.
Хотя, конечно, с его ростом будет сложновато снимать собственные кишки с люстры.
Но Рейвен поможет. Ему не будет сложно.
Шум на кухне тем временем прекратился. Киршнер проскакал мимо Рейвена, задел диван.
— Хер кривожопый, — припечатал Рейвен, чувствуя некоторое облегчение. Правда, злости это облегчение не убавило: Киршнер все еще был зол до жути, правда теперь злость была направлена не на Августа, а будто бы размеренно и ровным слоем расползалась по близлежащему пространству.
События неслись со скоростью испуганной лошади.
Как только из ванной раздался громкий "бум", сдобренный бранью Киршнера, во входную дверь постучали. Рейвен даже телефон сунул в карман, чтобы ничего не упустить. Адская Гончая внутри все еще была готова прийти на подмогу — она, казалось, и вовсе ждала повода покрасоваться и перегрызть пару глоток. Рейвен взял бутылку водки, заглянул на кухню, увидел, что с Августом все хорошо, нахмурился на всякий случай, а потом мотнул головой в сторону.
— Я сейчас схожу открою. Поаккуратней с Киршнером, он тебя сожрать пытался, если что, — сказать получилось даже как-то буднично.
"Будь аккуратней, Август, с демоном, который решил забрать твои жизненные силы, ведь я как Потомок могу чувствовать все это говно, а ты — нет. Ты ж ебанись", — восхитился Рейвен новой картиной мира, которой до сих пор не переставал удивляться.
Он прошел к входной двери, провернул замок и выглянул на лестничную клетку. Перед ним стоял... — Рейвен слегка принюхался, оценил уровень наглость во взгляде, довольно хмыкнул, — Тод. Хоть эта квартира провоняла демоном, и это было круто, вкусно и приятно, но стоявший на порогу Потомок с примесью человеческой маньячности все равно отработал эдаким глотком свежего воздуха. Конечно, разбавление атмосферы уже не требовалось, но Рейвен все равно был рад.
— Оп, приперся, когда тебя не звали, — заулыбался он, сунул Тоду бутылку водки и хлопнул по спине. — Ну да ладно, заходи, гостем будешь. Тут, короче, Август и мой дружок беседы беседуют, на кухне и, кажется, в толчке, а мы с тобой в комнату пойдем, ты как?
Рейвен уцепился за рукав Тода, втащил его внутрь и сразу же захлопнул дверь, прислушался. Из туалета не раздавалось ни звука. А не помер ли там Киршнер? Рейвен отпустил Тода, прошел вперед, заглянул в приоткрытую дверь. Нет: валялся на полу мордой вниз, чем вызвал смутное удовлетворение, но не раскинулся, как близкий к кончине человек, а лежал так, словно ему было очень плохо.
Пожав плечами, Рейвен достал из кармана пачку сигарет, прикурил, затянулся и повернулся к Тоду.
— Вот такие у меня друзья, — сообщил он.

Отредактировано Рейвен Чельберг (02.09.2014 23:54:10)

+2

19

«Чертов герр Миттенхайн», — Август мысленно прокрутил эту фразу несколько раз, и на этот раз ему захотелось не улыбнуться, но показать вербально, что слова Алоиса не остались неоцененными. Показать большой палец? Нет, это не самая лучшая идея. Похвалить словами? Тоже не лучший план.
В общем, Августу оставалось довольствоваться малым.
Лучшего комплимента ему еще никто не делал.
Киршнер все же заметил маневр Миттенхайна. Трюк с препаратом и деланной неловкостью Ищейки был раскрыт в рекордные даже для бывалого подчиненного сроки — в секунды, а Алоис смог не только с минимальными потерями пережить первые, самые неприятные минуты воздействия препарата, когда тот только начинает действовать на организм, но и сохранить лицо. Чем дольше Август находился наедине с юным демоном, тем яснее видел себя в его возрасте.
Однако тогда он еще не имел морального права со всей дури ударять кулаком по столу.
Свою меткость на нем проверял, играя с подчиненным в русскую рулетку, бывший Глава Ищеек.
— Я вас понял, Алоис, — мягко ответил Август в спину убегающему демона, сам оставаясь недвижим. Его не могла выбить из колеи ни импульсивная речь, ни высокая вероятность расстаться с жизнью сидя за этим столом. Ищейка не за одно только имя получил главный пост. — Но знайте: надежда, ничем не подкрепленная, всегда умирает первой.
Услышав ругань Рейвена и последующую за этим реакцию Алоиса на препарат, Август позволил себе глубоко выдохнуть и на несколько секунд сомкнуть веки.
Перспектива физической расправы над ним его нисколько не пугала, просто потому, что он был не в состоянии оценить ее масштаб.
Август Миттенхайн почти тридцать лет жил с твердой уверенностью в собственной живучести и не мог ни нажать на тормоза, ни позволить себе роскошь задумываться о том, что жизнь не вечна.
Он достал телефон, начал набирать номер когда на кухню вошел Рейвен. Август удостоил кивком и его.
— Я знаю, знаю. — «Попробуй еще чем-нибудь удивить меня, Рейвен». — В данный момент Алоис занят как раз тем, что избавляет свой организм от излишком съеденного. Я предельно осторожен, что и тебе советую. Если возникнут проблемы — зови. Мне нужно сделать несколько важных звонков.
Рейвен ушел и Август, закончив набирать номер отдела Ищеек, приложил телефон к уху.
Ему ответил совсем молодой мужской голос, из тех, что не научились еще игре «заставь начальника сделать себе комплимент».
— Иржи Грошек, отдел Ищеек. Герр Миттенхайн, я надеялся не принять этот звонок.
— Премного извиняюсь, Иржи, — ответил Август. — Перейду сразу к делу. Ты выяснил, семья Киршнер имеет отношение к личности Крысолова? Приоритет на неформального лидера семьи, Изабеллу Киршнер.
— Так, повисите минуту, я сейчас посмотрю. Как раз копал на нее незадолго до вашего звонка. Так, так, так… да, нашел. Изабеллу Киршнер в Доме видели десятого апреля. Она прибыла туда ранним утром и провела сорок минут в комнате для свиданий, затем уехала к себе домой.
— Кого она посещала, Иржи? Десятого апреля была назначена единственная ликвидация.
— Да собственно Отто Бауэра она и навещала, — несколько удивленно ответил Иржи. — Как и вы несколькими часами позже. Ваш разговор длился немногим дольше времени, которое с ликвидированным провела фрау Киршнер. Что же насчет герра Киршнера, то его связь с Крысоловом  не подтверждена. Они пересекались несколько раз, но общих дел не имели.
— Получается, он ничего не знает о делах своей сверхъестественной жены, — заключил Август, прислушиваясь к звукам из комнаты и отмечая реакцию тела Алоиса. — А мы о них узнать непременно должны. Хм. Спасибо за информацию, Иржи. До связи. Я дам знать, как только вашем отделе появится прибавление.
— Рад стараться!
Закончив разговор, Август взглянул на экран телефона. Разговор длился около пяти минут.
Крысолов был связан с семьей Киршнер. И чтобы выяснить, как именно, ему нужно иметь на Изабеллу рычаг давления. Ее сын может стать идеальным инструментом.
Согласится ли он войти в Дом после того, что ему сделал Август?
Свой чай Глава Ищеек оставил нетронутым.

+2

20

[AVA]http://i.imgur.com/708elCA.png[/AVA]- Пшел на хуй, - добродушно бросил Рэнсон через плечо, когда Рейвен предпринял попытку всем рулить. Он поддался его рукам, подкупленный с порога врученным алкоголем. Ни мерзкий запах человека, ни демоническая вонь по всей квартире его не смутили. Тод потянул воздух носом и остался доволен - вкусно пахнущий Рейвен с лихвой компенсировал все имеющиеся в квартире недостатки.
Комната порадовала его меньше, но вот тет-а-тет с Адским псом...
- Дело дрянь, - Тод оскалился, приподнял бутылку со спиртным и оценивающе на нее воззрился. - Твои еще так, лайт-версия, свежачок, закуска. А вот моих, - "моих" Рэнсон выделил особо значительным тоном. - Тебе лучше не видеть. Порвут на британо-казахский флаг и срать им будет на твои зубки, песик.
А бутылку из рук не выпускал, так и пялился на нее.
Будто больше всего скучал именно по ней.
Теоретически, он вполне мог, да и был в своем праве выдуть пару сотен миллилитров. За последнюю неделю организм пришел в себя и функционировал на диво замечательно: жрать, как и раньше, почти не просил, много пил и в кои-то веки отоспался. Так что все будет нормально, не рухнет он видеть пьяные сны после первого же глотка.
С эмоциональной стороной вопроса были некоторые проблемы, их не смогли решить ни консилиум врачей в Доме, ни разговор с личностью-ядром.
Ну и фиг с ним, пускай сам тогда разгребает деяние дрожащих рук своих. Тод щедро приложился к бутылке, отпил столько, сколько посчитал достаточным и протянул руку за сигаретой.
Политика самоустранения Адольфа была сейчас только кстати, но в ближайшем будущем за нее стоит драть.
- Заебись вода, отоспался наконец-то. Потрахался пару раз, но знаешь, тебя ему все равно не заменить, - прикурив, Тод вернул бутылку, приблизился и выдохнув сигаретный дым прямо на ухо. Положил руку на плечо, опять разулыбался. В воздухе ощутимо повеяло опасностью для одной шкуры. Ищейской шкуры. - Круто! То есть, я хотел прям с порога спросить, что за хуйня здесь происходит и почему один из твоих друзей стонет в сортире лицом вниз, а другой и вовсе - кадр, грозивший мне Ликвидатором, да только ты меня отвлек. Понтовый способ выбрал, так и быть, яйца тебе потом вырву.
Тод зашел со спины, обнял Рейвена за пояс и стиснул Потомка в крепких объятиях.
- Но будь котиком, растолкуй в доступной форме, а? Че тут делают эти дефективные? И да, это, как сам? Че у вас с этим Августом, мутите еще?

+2


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 13.04.13 Конец начальной поры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC