Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 13.04.13 Конец начальной поры


13.04.13 Конец начальной поры

Сообщений 21 страница 40 из 48

21

Август торчал на кухне и говорил по телефону, что было на руку, потому что так сразу растаскивать по углам обоих Миттенхайнов совершенно не хотелось. Как, собственно, и разбираться с обоими сразу. А вот с одним — куда ни шло, даже когда он Миттенхайн только технически.
Потом, конечно, все равно предстоит столкнуться с проблемой, но Рейвен был уверен в собственных силах.
— Ну, так и ты не всех моих видел, Тод, детка, — Рейвен фыркнул.
По-хорошему, нормальных друзей у Рейвена не было и вовсе — вернее, тех,к ого можно назвать друзьями. Этих людей при желании получилось бы сосчитать, используя хорошо, если пять пальцев. Зато орда знакомых была жуткой.
Но, в конце концов, не мериться же тем, насколько ненормальные люди тебя окружают, есть дела и позанимательней.
Рейвен проследил за тем, как Тод пьет, довольно ухмыляясь и получая по-настоящему искреннее удовольствие от того, что наконец-то в этой квартире появился тот, кто сможет составить ему достойную компанию. Разумеется, и Август, и даже Киршнер, полировавший сейчас мордой унитаз, были тоже нормальными, вот только вместе превращались в ад на колесах. Серьезный, мрачный такой ад, в который не мог пролезть хаос, прущий от Рейвена.
Он отдал свою сигарету Тоду, довольно осклабившись, а сам зажег новую.
— Потрахался в Доме? Охренеть. Это ж кого ты так осчастливил? — дым от сигареты пополз мимо лица Рейвена, коснулся носа, но заставило его поморщиться не это.
Сегодня все будто бы сговорились досаждать ему желанием размазать Августа! Но хотя бы Тод был знакомой опасностью, с которой, по сути дела, можно было потягаться практически на равных. Рейвен почему-то представил, как при попытке подраться зайдет Август, растащит их по углам, встряхнет обоих хорошенечко и поставит думать о поведении.
А что, с него бы сталось.
Рейвен искренне наслаждался присутствием Потомка, даже улыбался и дышал чаще. Когда Тод обхватил его сзади, Рейвен тут же, особо не задумываясь, расслабленно потерся затылком о висок. Ужасная это все-таки смесь — доброжелательности и жажды убивать, с психопатом сложно иметь дело.
— М... давай попробую, — согласился он, отпил из бутылки и сунул горлышко к лицу Тода. — Короче, тот парниша, что валяется в толчке, грохнул одного придурка в универе, когда резко стал демоном. Я поперся за ним сюда — это было неделю назад. А я ж не шарю ничего в этих крылатых ублюдках, вот и притащил Августа.
Рейвен дождался, пока Тод отопьет из бутылки, довольно хмыкнул. Он швырнул окурок под ноги, затушил его носком кеда, а потом опять откинул голову назад.
— А сам я умеренно живой, — оповестил Рейвен. — И с Августом мутим, я даже в Дом собираюсь по этому радостному поводу. Поэтому, если соберешься сворачивать ему шею, то приходи сначала по мою душу, чтобы я мог тебя с размахом за это выебать. На диван идем, а то торчим, как идиоты.
Разумеется, Тод не стал бы ничего делать Августу — это Рейвен уяснил еще с ночи, проведенной с ним в вип-зале клуба и с утреннего знакомства с престарелым Потомком. И все же предупредить о своих правах стоило.
Рейвен вывернулся из объятий, уцепился за руку Тода, провел его через всю комнату и, рухнув первым на диван, потянул за собой, только в самом конце слегка сменив траекторию, чтобы Тод рухнул не на него, а рядом. И тут же привалился щекой к плечу, блаженно улыбаясь и не переставая принюхиваться, будто бы только что не заявлял о наличии отношений с другим присутствующим в квартире субъектом.
— Ведь наверняка, пидор такой, даже не вспомнил бы обо мне, не ткни я в тебя! Ну, в Адольфа, не суть важно, — Рейвен потерся носом, наконец-то догадался поставить бутылку на пол, а потом опять вернулся к плечу. Конечно, это было в каком-то роде неразумно, ведь теперь он мог пропустить момент, если Киршнер опять вздумает быть угрожающим... нет, не упустит. Уж что-что, а ощущение опасности точно прорвется через любой родственный запах.
Выражение неописуемого блаженства медленно сползало с лица, меняясь на то, что можно было назвать умиротворением.
Рейвен с трудом справлялся с прихотями своей сущности, особенно с желанием прилипнуть к другому такому же Потомку и не отлепляться от него как можно дольше.

+2

22

[AVA]http://i.imgur.com/708elCA.png[/AVA]— Да так, одного линяющего парня, — Тод хохотнул, воспоминания о двух страстных ночах подряд приятно согревали его самолюбие, и тот факт, что ему лишь единожды досталась ведущая роль, не мог их испортить. — Ты его все равно не знаешь, а если вам и повезет познакомиться, то я, прознав об этом, вырву ему его язык и руки, а тебе… — Рэнсон улыбнулся еще шире, представляя,  как отрывает Рейвену сперва правую, затем левую руку. — Ладно, не суть, все, что нужно ты уже просек сам. А скажи, ты ъотел бы потрахаться в Доме с этим твоим Ищейкой? Только представь, ты, он, я…
Да они бы очень славно развлеклись! Лучшей декорации для морального падения одной из ведущих фигур в женевском Доме нельзя было и представить.
Мысли о несвоевременной кончине этой самой фигуры были отложены во времени по двум причинам: во-первых, Рейвен просечет об этом раньше, чем сам Рэнсон успеет внятно сформулировать план действий, а без подробного плана что, как и в каких дозах вкалывать Ищейке, действовать вообще не имеет смысла.
А во-вторых, Тоду действительно хотелось засадить Миттенхайну по самые яйца. Некрофилия была не его стезей, вывод был очевиден.
К тому же грешно было портить благодушно настроенного Потомка. Потомка с выпивкой. Рэнсон ловко перехватил бутылку, приложился к ней, но уже менее жадно. Что не отменяло самоуверенной улыбки и желания как можно скорее накатить чего-нибудь еще.
— Погоди-погоди, то есть твой друг?.. — «стал демоном только на днях? Охуеть!» осталось невысказанным, но блеск в глазах и интонация наводили на мысль.
И Рэнсона порвало. Он согнулся пополам, схватившись одной рукой за живот, свободной — за плечо Рейвена, и хохотал вплоть до следующей его реплики.
— Вижу, вижу, что живой, — похлопав собрата Адольфа по плечу и отдышавшись, Тод поискал глазами вход на кухню. — У меня есть предложение получше. Давай пошарим тут еще чего-нибудь, напьемся и устроим оргию? Твой дружок вполне в нее впишется.
А из Августа получится отличная стена, пол,  кресло, в общем, штуки, которые вроде бы полезны в интерьере, но скрипят и портят все ответственные за оргазм моменты.
— И пиздишь ты все, не забыл я тебя! Даже вон смс твои читаю. И вообще, я не давал клятвы поминать тебя всуе, так что гнилье твои предъявы. И вообще, я технически с тобой спал. Так что не ссы, прилипай уже более активно.
Тод поставил — как мог осторожно — почти опустевшую бутылку на пол, пнул ее носком ноги. Глухой стук означал переход к более решительным действиям.
— А твой Август ревнивый? — Деланно-безразличным тоном спросил Тод. Он облизнул губы и первым впился в губы Рейвена горячим пьяным поцелуем. Ему было в самом деле плевать, пусть бы этот Ищейка прямо сейчас вошел в комнату и увидел их вместе, да вот только страх, что его могут ликвидировать просто за то, что он мутит с его человеком, все равно неприятно покалывал нутро.
Расставшись с губами Адского Пса, Тод обнял его крепче.
Ведь где-то в глубине души и памяти он всегда мечтал иметь собаку.

+2

23

Следующий звонок был сделан в архив Дома. Август коротко дал задание: за ближайшие сутки найти любые упоминания о деятельности Бауэра, с момента его инициации в 1978 году и до момента смерти, апреля две тысячи тринадцатого. Крысолов говорил, что ему угрожали "некие люди" и причина для угроз могла крыться в его личном деле, к которому он потерял доступ после того, как отрекся от Дома и перестал к нему обращаться.
Недостатков в схеме работы Координаторов Август насчитал уже с десяток, но самый главный из них крылся одновременно в плюсе этой работы. Если Существо не обращается к доверенному лицу, то есть к Координатору, с просьбой о помощи, то тот не может ни сам начать расследование, ни как-либо еще способствовать мирному урегулированию проблемы. На памяти Августа уже бывали случаи, когда приходилось разбираться в самоуправстве одного из основных институтов Дома, и ни один из них не закончился оправдательным приговором.
Это, впрочем, не решало проблемы иного рода: где искать информацию о его деятельности после января две тысячи одиннадцатого года? В личном архиве Августа. Он продолжал собирать материалы на всех законодателей Швейцарии, причем большинство из них отличались завидной полнотой и содержали в себе, по сути, то же личное дело: обращения в медицинские учреждения, факты о семье и так далее. Бауэр запомнился лучше прочих. Однажды он встречался с Миттенхайном на разбирательствах по делу его сына. Подобной защите позавидовал бы любой ребенок, но только не сын Отто Бауэра. Он совершил самоубийство прямо в день публичных слушаний по его делу.
После этого Крысолов и начал мелькать в светских сводках как меценат.
Но личный архив подождет, сейчас Августа волновали другие вещи. Самочувствие возможного подчиненного, Рейвена, Адольфа. Ищейка встал, вымыл обе чашки, поставил их на стол, накинул сумку на плечо и вышел из кухни. Комната встретила его прекрасной картиной: его младший брат целует близкого сердцу человека. Поверхностный анализ ситуации показал, что Чельберг ей вполне доволен  и его здоровью ничто не угрожает. Можно выдохнуть и продолжить путь к Алоису.
— Ох, — Август заметил опустевшую бутылку с алкоголем, вновь бросил короткий взгляд на Потомков и быстро вернулся на кухню. Спустя минуты две поисков у ног Рейвена и Адольфа стояла нераспечатанная бутылка с бренди. Осторожно поставив ее, Август проскользнул в уборную, постаравшись остаться незамеченным.
Он выпрямился и размял плечи.
— Идете на поправку, Алоис. Как ваше самочувствие?

+2

24

Алоис не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он, взбешенный и перепуганный, ввалился в ванную. Может быть, минут пять, а может - и целых полчаса и больше. Тошнота прошла довольно быстро, и Киршнер опустился на пол, прижался щекой к холодному кафелю и лежал так безо всякого счета времени. Сознание, как и организм, медленно приходило в себя. Картины прошлого меркли, фантомные ощущения пропадали. Алоис уже не видел испуганного взгляда Жаннет и ее заплаканного лица, не чувствовал грубых рук наемников, хватающих его за локоть и швыряющих в стену - вместе с этим выравнивалось его дыхание, возвращалось спокойствие.
Алоис только помнил, что к нему заглядывал Рейвен: сунул свою ехидную физиономию в дверной проем, оглядел обстановку и, вздохнув, сообщил что-то человеку, стоящему за его спиной. Лицо того человека было словно в тумане, но Киршнер был уверен, что где-то и когда-то его уже видел. И тот факт, что в его квартире появились новые действующие лица из сомнительных знакомых, обозлил демона - кажется, Чельберг решил устроить вечеринку и созвал всех своих дружков, пока хозяин квартиры нежно обнимал унитаз и вообще не был способен осознавать происходящее как следует. Алоис не удивился бы, будь оно действительно так. Этот сраный мудак был абсолютно непредсказуем в скуке.
Тогда злость на Чельберга помогла Киршнеру окончательно вернуться к реальности, и он даже на четвереньках дополз до умывальника и, откинувшись на его ножку, принялся растирать лицо в последних попытках прийти в себя. Желудок все еще противно сводило, а в голове вертелись мысли о кровожадном убийстве, но Алоис старался взять себя в руки. Только-только он почти отделался от ликвидации, поэтому снова нарываться на нее, пытаясь убить главного Ищейку - как минимум глупо.
Пару раз Алоис порывался встать, но ноги, ватные, подрагивающие, не слушались, и он грузно падал обратно, бездумно пялясь в потолок. Наконец, Киршнеру это надоело, и, сделав над собой усилие, демон все-таки поднялся, тяжело оперся на умывальник и уставился на свое отражение в зеркале. Отражение его совсем не обрадовало: рожа бледная, даже зеленоватая, под глазами еще ярче проступили темные круги, губы искусаны в кровь, космы спутаны. "Пиздец, красавчик", - подытожил Алоис через минуту и, включив воду, с наслаждением опустил голову под ледяной поток. Мысли прояснились.
Киршнер надеялся, что Миттенхайн за его отсутствие успел сделать все, что планировал. Не было другого объяснения тому, что Алоис достаточно долго отдавал поклоны унитазу кроме того, что глава Ищеек хотел что-то выведать. Может, он даже что-то искал в квартире демона - Алоис не знал. "Это или нечто, касающееся моего прелестного прошлого, или нечто, связанное с моей семьей. Интересно, что же именно у него в приоритете? Скорее, второе, чем первое. С моим прошлым мы культурно разобрались, а вот факт того, что он крайне заинтересован моей семьей, неоспорим".
Да и самому Киршнеру теперь было крайне интересно, что скрывает история его душевной семейки. Если мать что-то скрывала от него, ему просто необходимо узнать что и - главное! - зачем. Скорее всего, это было нечто, связанное со сверхъестественным миром, и тогда Алоис в силу своей неопытности и незнания еще не может действовать в одиночку, выведывая нужную информацию. "Несомненно, - подумал Киршнер, выключая воду и нашаривая полотенце, - мне нужно заручиться поддержкой. Было бы неплохо получить эту поддержку от Миттенхайна, потому что он явно компетентен. Но как мне его раскрутить на подобное? Хороший вопрос".
Погруженный в мысли, демон быстро снял испачканную, мокрую водолазку и напялил на себя новую - как хорошо, иметь привычку вешать постиранные вещи в ванной, просто отлично. Теперь он будет более менее  похож на приличного чел... ах, да, такой термин больше к нему не подходит. Словом, он будет выглядеть более-менее презентабельно - хотя бы себе на радость.
Алоис успел почистить зубы, избавляясь от мерзопакостного привкуса во рту, когда услышал, как дергается ручка двери. Он вытер лицо полотенцем, обернулся и увидел, что к нему пожаловал никто иной как сам Август Миттенхайн, все такой же собранный и хладнокровный, как и некоторое время назад. "Любопытно, - подумалось Киршнеру, - устаешь ли ты от своей маски  безразличия или настолько сросся с ней, что уже не различаешь, где ты, а где она?"
- Мое самочувствие далеко от нормального, но я как-нибудь это переживу, - осклабился он в ответ и бросил полотенце на стиральную машину. - К тому же, я не думаю, что вас это действительно интересует. Поэтому я предлагаю отбросить все эти хилые попытки очеловечить ситуацию и перейти сразу к делу. Пройдемте обратно на кухню: я бы не отказался от стакана воды... без ваших таблеток, разумеется. Но перед тем давайте договоримся: вы прямо говорите, что вам от меня нужно, я вас внимательно слушаю, а потом мы принимаем совместное решение. И без фокусов - они явно не помогут консенсусу между нами, герр Миттенхайн.

+2

25

Линяющим парнем Рейвен представлял себя, но даже в пьяном состоянии не принял этот камень в свой огород: по крайней мере, он был точно уверен, что не трахался с Тодом в последние дни, да и шутки про линяющих собак были достаточно глупыми, как ему казалось. Примерно такими же нелепыми, как шутки про блохастых псов. Никакого вкуса и никакой оригинальности.
— В Доме? Не, нахрен мне Дом, нас и тут неплохо кормят, — Рейвен мотнул головой.
Конечно, он успел уже немного пофантазировать на эту тему, но ему мешало незнание обстановки локации, как и то, что выставлять Августа в дурном свете он считал лишним. Ведь, серьезно, у Рейвена были мозги, которые успевали отрабатывать то, что он их часто подкармливал, поэтому он осознавал, как неразумно будет облизывать Августа на рабочем месте у всех на виду. Еще подумают, что подобное может вытворять каждый второй, Рейвен же тогда задолбается проводить воспитательные беседы!
Тод вдруг заржал, и Рейвен, не до конца понимая, что тут смешного, машинально заулыбался и даже захихикал — пьяно, но очень довольно. Он лыбился до того момента, пока не наступила относительная тишина.
Затем улыбка стала серьезной и даже задумчивой миной: предложение, поступившее от Тода, Рейвен рассматривал достаточно серьезно, но находил множество причин отказаться — взять хотя бы ту, что торчала на кухне.
— Нажраться - это можно, — уклончиво ответил Рейвен, все еще липнущий к боку Тода, но не совершающий никаких романтических поползновений.
Возможно, при других обстоятельствах яйца бы уже звенели от желания, только сейчас, после всего произошедшего и при учете различных моментов, не проходила приятная расслабленность, которая очень упорно не давала отодвинуться и сесть по-человечески.
— В следующий раз возьму клятву! — Рейвен перебил Тода, но того, кажется, это не волновало: он продолжал.
Провокацию Рейвен не заметил, поэтому повел плечом и мотнул головой:
— Ты думаешь, я стесняюсь? Я наслаждаюсь присутствием Потомка в локации, как хочу, так кайф и получаю, отъебись, — говорил он добродушно, улыбался при этом так, будто не посылал, а кокетничал.
Наверное, правда кокетничал, только сам этого толком не заметил и не оценил. Рейвен умел.
Он не был настолько пьяным, чтобы не удивиться вопросу Тода, но отсутствия тормозов вкупе с чутьем и странными жизненными приоритетами вполне хватило на достойный ответ на поцелуй. Рейвен тут же принялся кусаться, хватать Тода за колени и едва ли не страдать, что до задницы толком не доберешься.
Пыл остудил появившийся Август, которого Рейвен скорее сначала почувствовал, чем увидел. Он тут же представил, как ему прилетит за такую самодеятельность, но целовать Тода не переставал и даже негромко застонал от общего ощущения неловкости ситуации. Отчаянно зажмурив глаза, Рейвен не позволял от себя отстраниться, хотя, кажется, по всем законам жанра должен был оттолкнуть Тода как можно быстрее.
Когда он снова приподнял веки, увидел, что Август поставил рядом с ними новую бутылку и направился в сторону ванной.
Почти сразу же Тод наконец-то отлепился, прижал Рейвена к себе, явно довольный и умиротворенный...
Не выдержав, Рейвен заржал так, что тут де заболел живот. Он уткнулся носом в ноги Тода, не переставая хохотать, хватал его за руки и поскуливал пару минут, а потом сбился на короткие смешки, между которыми пытался нормально дышать.
— Бля-бля-бля... — простонал Рейвен, отлип от бедер Тода, потерся лбом о подбородок. — Кажется, мой Август нихуя не ревнивый!
Все явно шло хорошо, потому что Рейвен не слышал звуков погрома, всегда следовавших после очередной коммуникативной неудачи. Это было странно и за гранью разумного для человека, привыкшего считать своей собственностью все, что подобралось слишком близко. По своим подсчетам, Рейвен вписал в личную собственность не только Августа, но даже Адольфа вместе с Тодом, но если для этих двоих действовали поблажки, то, случись ему увидеть с кем-то Августа, им было бы не миновать бури.
А тут — вон оно как.
Рейвен даже не сдержался, представил секс втроем, мечтательно заулыбался, отцепил от себя руки Тода и потянулся за бутылкой.
— Охуеть, а? Он нас только что видел и ничего не сказал, как это вообще? — он набрал в рот бренди, цапнул Тода за шею, притянул к себе, поцеловал, передавая напиток изо рта в рот, отдвинулся и высунул язык. Алкоголь обжог рот, но перестать развлекаться в сложившейся ситуации было невозможно.

+2

26

— Хорошо, согласен. Пройдемте на кухню, — просто ответил Август. На предложение Алоиса он сначала кивнул, но затем посчитал нужным обозначить свое согласие именно с деловой частью реплики.
Его действительно мало волновала эмоциональная сторона вопроса. Не из-за приобретенной с годами привычки попросту не замечать ее, а из-за простого знания, что ничего серьезного или хоть сколько-нибудь смертельного организму молодого демона не грозит. Таблетки, которые дал ему Август, не имели своей целью отравить или нанести серьезный вред здоровью. Алоису уже очень скоро должно стать лучше. Максимум через полчаса-час Киршнер будет абсолютно здоров, даже, пожалуй, гиперактивен — если побочные эффекты не дадут о себе знать, или наоборот, впадет в апатию.
Он посторонился, пропуская новообращенного демона вперед, а когда тот вышел, Август осмотрел помещение беглым, но цепким взглядом. У него было не больше пяти-десяти секунд, в противном случае хозяин квартиры заподозрит неладное.
Одежда, которую носил Алоис до инцидента с таблетками, лежала на полу рядом с унитазом. Август наклонился, поднял водолазку двумя пальцами, повел носом, словно служебная собака, пытающаяся унюхать что-то противозаконное, и вернул предмет на место. Вышел из уборной, улыбнувшись краем губ, извинился за задержку и отконвоировал молодого человека в «переговорную» комнату, держа того за плечи. На картину резвящихся на диване полупьяных Потомков Август предпочел не смотреть и ускорил шаг, что вследствие пришлось сделать и Алоису.
Но он успел обменяться взглядами с Адольфом — или тем, кто сейчас был в его голове. Самоуверенная улыбка, развязные манеры и наглое предложение секса втроем в стенах Дома выдавали Тода. Август не имел возможности подойти к нему и предупредить о возможной опасности, которая будет угрожать ему в случае, если он сделает Рейвену больно, но он вложил эту мысль во взгляд. О чем подумал убийца семнадцати человек, бросая ему ответный взгляд и показывая язык, Август понял сразу. Он не умел читать мысли, но столь явный посыл не заметить не мог.
"Я бросаю тебе вызов", — вот что ответил ему человек в теле Потомка.
— Присаживайтесь, Алоис. Я сделаю себе кофе, если вы не возражаете. Вы хотите чего-нибудь? — На аппетит таблетки не влияли, да и тошноты Киршнер чувствовать уже не должен. Август после недолгих поисков уже насыпал себе растворимый кофе, к которому относился терпимее Рейвена, налил в чашку воды, две ложки сахара и присел напротив молодого Киршнера, готовый в любой момент встать и исполнить просьбу приготовить горячий напиток, если таковая возникнет.
— Прежде всего хочу вас обнадежить: с вашим организмом все будет в порядке. В ближайшие полчаса-час действие препарата закончится. Я уже осознал, что вы достаточно крепки телом, но как обстоят дела с моралью? Есть ли у вас чувство долга, совесть, порядочность? Я хочу предложить вам вступить в Женевский Дом и поступить в мой отдел. Помнится, вы всегда хотели нести правосудие в этот мир? Место и возможности Ищейки дадут вам эту возможность. Ну, что думаете, Алоис?

+2

27

Оргия на его диване почему-то никак не удивила Алоиса. Он попробовал было возмутиться - хотя бы про себя, - но оказалось, что ему настолько лень, что даже страшно. "Скорее всего, апатия - побочный эффект чертовых таблеток", - устало вздохнул Киршнер. В конце концов, он был даже готов терпеть руки главы Ищеек у себя на плечах, несмотря на то, что терпеть не мог лишних прикосновений и вообще - любых поползновений в личное пространство.
Демон лишь, прищурившись, внимательнее посмотрел на нового гостя и столкнулся с ним взглядом. Интересные у него были глаза. Вроде все как надо, но вот их выражение... Алоис сам себе не мог объяснить, что именно почувствовал. Словно взгляд этот должен принадлежать другому человеку - не тому, что сидит сейчас перед демоном. "Сраный каламбур", - Киршнер даже выпал в ступор, и Август почти протащил его дальше, по направлению к кухне.
Там Киршнер тяжело опустился на стул и повел плечом на слова Миттенхайна.
- Делайте, что хотите, кухня в вашем распоряжении. Я чуть позже сам возьму себе стакан воды.
Следующие несколько минут он рассеянно наблюдал, как Август ищет и заваривает себе кофе. Вакуум в голове пропадал, уступая место привычному рою мыслей. Постепенно Алоису вновь стало интересно, чего на самом деле хочет от него глава Ищеек; потом Кирщнер даже посмотрел в сторону закрытой двери в гостиную (какой Август молодец, додумался закрыть ее) и подумал, что если эти два мудака вздумают еще и потрахаться на его многострадальном диване, то потом сами будут не только оттирать обивку, но и драить всю комнату - не захотят, так он заставит.
Наконец, Миттенхайн уселся напротив него с чашкой горячего кофе, и Алоис дернул носом, вдыхая ароматный пар, исходящий от нее. Желудок легко свело. Наверное, стоило бы даже перекусить, но Киршнер одернул себя, рассудив, что сейчас думать о еде не время.
- Не обижайтесь, Август, -фыркнул он, выслушав Ищейку, - но фраза про правосудие была ужасно пафосной. Нет никакого правосудия, есть порядок, установленный обществом, и не всегда он справедлив. Ну, это лично мое мнение, вы сами это понимаете. Во всяком случае, пока это - лучшее, что могло придумать общество, поэтому: да, я хотел работать в органах правопорядка.
Договорив, Алоис все же встал и прошел к шкафчику с чаем.
- Что касается совести, порядочности и чувства долга... Хочу сказать вам сразу: мне импонирует ваше предложение, но уж лучше я предупрежу вас сразу о своих так называемых особенностях. Я вам ни капли не совру, если скажу, что не обращаюсь к совести большую часть своей жизни. Я - зануда, поэтому всегда опираюсь на логику. Большинству людей, окружающих меня, это не нравится - как и то, что мне плевать на то, что им нравится, а что нет.
Киршнер задумчиво посмотрел на листки чая, которые он засыпал в заварочный чайник, и медленно залил их кипятком.
- У меня нет никакого чувства долга. Я делаю то, что мне интересно, и что мне нравится. Тогда я высокоорганизован. Юриспруденция, в особенности ее практическая часть, мне нравилась всегда. В органах правопорядка я хочу работать с детства. Поэтому, я полагаю, вы должны догадаться, что если вы возьмете меня на работу, то от меня будет прок.
Укутав чайник полотенцем, Алоис отошел на шаг и полюбовался результатом. Потянулся за сигаретой, а когда закурил, добавил:
- И да, я непорядочный по отношению к другим людям. Как я уже сказал, мне плевать, что они думают, делают или хотят. Но я умею произвести обратный эффект, когда это необходимо. Дружелюбие изобразить можно всегда. Только, на мой взгляд, с умом такой фокус не прокатит. Доказательством тому - люди, окружающие меня, в девяносто процентах из ста не замечают моего блефа.
Киршнер сел обратно на стул и подтянул к себе пепельницу. Посмотрел на Августа,стряхнул пепел.
- Я рассказываю вам это не потому, что хочу покрасоваться, а потому, что мне кажется, что с вами нужно говорить начистоту. Вы это наверняка любите, а мне просто по душе, что не нужно истекать приторными благодарностями за предоставленный шанс.
Замолчав, Алоис ненадолго прислушался к звукам из гостиной. Его очень волновала судьба дивана,  но пока все было тихо, и Киршнер надеялся, что многострадальной мебели еще ничего не угрожает. Во всяком случае, ничего фатального.
- Кроме того, я почти уверен, что вы заинтересованы в моей семье намного больше, чем во мне, - продолжил демон. - И это заставляет меня думать, что работу вы мне предлагаете с большей выгодой для себя, чем для меня. В конце концов, такой вывод логичен. Если бы вы не видели в нашем... сотрудничестве выгоду, вряд ли вы так легко и опрометчиво предложили бы мне место рядом с собой. Я слышал, в отряд Ищеек попадают самые опытные существа, а у меня даже практики нет. Ну, так что скажите, Август? Что вы хотите знать о моей семье? Что в ней такого?

Отредактировано Алоис Киршнер (15.09.2014 03:06:06)

+3

28

[AVA]http://i.imgur.com/708elCA.png[/AVA]Случившиеся с ним и Рейвеном можно было охарактеризовать одной емкой фразой, которую в свое время Тод повторял по двадцать раз за день: "охуеть не встать". Он до сих пор не знал, где следовало бы поставить запятую. Точку в рандеву с лохматым собратом Адольфа мог бы поставить его старший братец, явившийся из недр кухни в самый неподходящий момент. Тод слабо рыкнул, но Рейвен это пропустил мимо ушей (и слава яйцам, в противном случае слишком широк был спектр лиц, по которым хотелось ударить с ноги), а вот Август намек видимо понял и свалил в родную локацию.
"Варить борщ и думать о хлебе насущном", — язвительно отшутился Рэнсон, а сам продолжил претворять в жизнь идеи контактов первой степени.
Но совсем скоро Миттенхайн-старший вернулся, чем рисковал сильно осложнить расслабленную до того момента жизнь Потомков и существенно укоротить собственную. Терпением Тод Рэнсон никогда не отличался, и уж тем более не мог о нем мечтать в сложившейся ситуации. Держать себя в руках было сложно, его могли размазать по не самым живописным стенам исключительно из-за поползновений в сторону Рейвена. Пришлось нагнать на себя серьезности. Нагнетать не хотелось, да и собрат вмиг притих, стоило Августу приблизиться к дивану, поэтому Тод не спешил ни выпускать когти, ни вербально выражать свое недосольство.
— Хуй лохматый, — высказал от ворот поворот всем серьезным и не очень претензиям, обещаниям и шуткам Рэнсон, улыбаясь и покусав Рейвена в основание шеи.
Тихий звук закрывающейся двери, ведущей в ванную комнату, неразборчивый бубнеж серьезных людей. Желание вышвырнуть этих двоих из локации росло в геометрической прогрессии, причем было абсолютно плевать, что один из них превосходил тело Адольфа в силе, а второй был демоном, хозяином жилплощади и хрен знает, кем еще он был. Но потом дверь открылась снова, занятый Рейвеном Рэнсон готовился спустить пружину и покромсать их когтями, но потом его поцеловали и горечь алкоголя острыми колючками прокатилась по горлу в пищевод. Едва успев вбросить Августу в глаза предупреждение, как реальность опять покорежило.
Тод хрипло вышептал проклятия. Рейвен, оказывается, тоже умел ржать как припадочный. Пока Рэнсон охуевал от произошедших в Потомке перемен, серьезные люди скрылись на кухне.
"Может, заминировать к ебеней матери дверь?" — лениво подумалось ему. А потом до него дошло, что они снова остались одни, и уровень громкости в комнате вырос ровно вдвое. Тод присоединился к Рейвену когда того уже почти отпускало, но перестать ржать он не смог даже когда по его горлу вторично прокатился колючий ежик из бренди.
— Бля, Рейв, охуеть, — более адекватно то, что вертелось на языке, сказать не получалось. Но факт был очевиден: неведомый хрен был для Августа важнее, чем Потомок адской гончей. По крайней мере, в данный момент времени. — Он не ревнивый, он просто кретин! Может, он забыл про меня и подумал "а хрен с ним, пущай развлекается с братом?"? А? Хах, охуеть. Охуеть, охуеть, охуеть же.
Да нет, ерунда все это. Даже Тоду хватало ума, чтобы не прыгать выше головы. И нарываться на неприятности с Ищейкой он не хотел, в нем еще тлела надежда на разбирательство его дела, ну и само собой, поиск трупа. Или могилы, в которой этот самый труп закопали.
— Скорее всего, он решил, что тебе сейчас ничего не угрожает и забил дергаться. Он бы оторвал мне башку, сделай я тебе больно.
Рэнсон уже не стесняясь раздевал Рейвена. Усадив того на диване поудобнее, он сполз на пол, встал на колени и одними зубами справился с ремнем и ширинкой. Тод вознамерился провести время увлекательно для себя и с пользой для всех и каждого. Не торчать же под дверью, прилипнув ухом к полу, подслушивая разговоры серьезных людей!
— Но я тебе больно не сделаю, — промурлыкал Тод, облизнув губы и приступив к, собственно, действию. Он сделал Рейвену минет, в память о старых добрых временах в клубе, а закончив, вылизал его дочиста, одел, повалил на диван, сам лег сверху. В одну руку он взял бренди и с видом нескрываемого наслаждения жизнью облил им Потомка с ног до головы.

+3

29

Все было совсем уж за гранью добра и зла.
Август, носящий алкоголь, пока его — чего там кокетничать? — мужик целуется с, опять же, его братом, который на самом деле вообще левый чувак и что-то вроде призрачного психоза. И вишенка на торте: все происходит в квартире чувака, с которым Рейвен толкал наркотики в прекрасном светлом прошлом и даже один раз спал — после сумасшедшей ночи в клубе, но все же.
В общем, не представлял он себе подобного развития событий.
Размышлять над всем этим было глупо, поэтому Рейвен решил попросту наслаждаться дальнейшим развитием событий и принимать в них непосредственное участие. Раз ему не дали по голове, значит, не дадут и за дальнейшее действо, а если Август решил устроить разборки после всех дел, то никуда деться все равно не получится. Проще говоря, Рейвену действительно не оставили выбора.
Сразу после маневра с передачей бренди изо рта в рот в комнату вошли Август и Киршнер, оба скользнули взглядами по Рейвену с Тодом, не уделили происходящему никакого внимания и чинно прошествовали на кухню. Послышался звук отодвигаемых стульев, затем шаги, негромкие разговоры. Рейвен фыркнул, хотя, пожалуй, был доволен отсутствием пристального внимания со стороны самых серьезных людей в этой локации.
Тод заржал раньше, чем Рейвен попытался вслушаться в разговоры.
— Да сам ты хуй с ушами! — не очень активно защитил Рейвен честь Августа, хихикая и опять притягивая к себе бутылку.
Он машинально попытался открутить крышку, но оказалось, что они избавились ее раньше. Наверное, Киршнер даже не удивится, когда найдет ее при следующей уборке: он никогда ничему не удивлялся после визитов Рейвена, это было видно по его лицу.
Оказалось, Тода тоже не смутил ни Август, ни Киршнер. Он опустился Рейвену между ног, вызвав приступ энтузиазма. Пришлось приподняться, чтобы дать спустить с себя штаны.
— О да, сделай мне хорошо, — подбодрил Рейвен, осознал, что фраза прозвучала вот совсем порнушно, но не смутился и даже не удивился. Вокруг творилась комедия абсурда, жизнь делала сумасшедшие кульбиты, чего бы не разнообразить свою речь явными цитатами кинематографа?
Представив, как сейчас откроется дверь и Август увидит эту картину, Рейвен приказал себе больше не думать о возможном плохом развитии событий, облизал губы, повторив действие Тода, а потом заулыбался и откинулся на спинку дивана. Он сидел, как и обычно, немного скатившись по сидению вниз, поэтому даже из такой позы мог наблюдать за процессом. Вся его активность заключалась в том, что Рейвен одной рукой придерживал бренди, а другой — поглаживал Тода по голове, причем, кажется, даже вполне нежно.
Смутно пришло осознание того, что с ним все постельные поползновения складываются исключительно в пьяном состоянии, что, слава богу, не выбивалось из привычного режима жизни, и это было невероятно хорошо.
Любоваться тем, как тебе отсасывают, было в разы приятней, чем валяться мордой в стол на кухне и страдать от скуки. Рейвен поздравил себя с правильностью выбора и даже начал гладить Тода еще ласковей, но быстро не сдержался и прижал к себе, не давая отстраниться. Впрочем, Тод не собирался, и это было тоже приятно.
— Ты такой же охуенный, как ситуация в целом! — похвалил Рейвен, тяжело дыша, улыбаясь и опять приподнимая бедра, чтобы Тод обратно натянул на него штаны. — Или нет — даже лучше!
Он только собирался поставить бутылку на пол, как Тод перехватил ее. Такой подставы, как обливание алкоголем, Рейвен не ожидал: в голове уже выстроилась схема с дальнейшим занятием сексом, в которую, правда, не вписывалась сцена, в которой Тод натягивал на него штаны, но тем не менее.
— Блядь! — вскрикнул он, дернулся и заржал. — Не переводи продукт, уеба! Свою половину с меня слизывать будешь!
Толстовка промокла, бренди попал в нос. Рейвен, отфыркиваясь, пихнул Тода, заставляя скатить в сторону, немного приподнялся, стащил с себя толстовку, остался в потасканной временем майке, улегся обратно и ткнул пальцем себе в шею: там было липко и холодно.
— Можешь начинать, — предложил Рейвен, коленом поглаживая задницу Тода.

Отредактировано Рейвен Чельберг (22.09.2014 03:53:51)

+2

30

Август внимательно слушал Алоиса, держа обеими ладонями чашку с горячим чуть дымящимся кофе, словно грелся. Когда молодой демон встал, Миттенхайн механически отметил моторную фиксацию на чисто человеческих потребностях: деловой разговор, по логике как событий, так и его личного опыта, должен проходить в спокойной обстановке и с необходимым градусом комфорта, то есть, в правильных декорациях, способствующих беседе и с горячительным напитком под мышкой.
За десять с лишним лет работы Август привык вести переговоры о сотрудничестве с рюмкой бренди в одной руке и с пачкой документов — в другой, умудрялся не пьянеть, не терять голову, но создавать правильное впечатление у другой стороны, добиваться сотрудничества без репутационных потерь.
Но с Алоисом все было несколько иначе, чем в старые времена. Само это понятие стало с треском ломаться подобно льду весной, но пока удалось отделаться малой кровью. Дело Крысолова закрыли, жизнь потекла в русле, привычном для Августа-человека, но как Август-Ищейка он чувствовал неотвратимость перемен. И юный Киршнер их — пока не в изобилии, но предоставил.
— Ваше желание вполне понятно и оправданно, — отметил Август, делая крупный глоток. Кофе еще не успел остыть, он заглотил крутой кипяток, ошпарил язык, но за разговором не заметил этого. Не повел и бровью. Заметит потом, после разговора с Алоисом, потом и будет решать проблему с языком, если та не рассосется сама. — Равно как и ваша субъективная оценка общества имеет право на существование.
Август повторно отпил кофе, проглотил горячую жидкость, не почувствовав вкуса, оставил чашку, приложил указательный палец к губам и закрыл глаза. Тем самым он давал понять, что слова собеседника не остаются без внимания, а самым тщательным образом заносятся в личную копилку фактов памяти. К тому же это был своеобразный акт доверия — пока Миттенхайн сидел с закрытыми глазами, юный демон имел все возможности для ответного шага, как то месть или попросту мелкая пакость.
Алоису — двадцать один год, значит, события как минимум последних десяти он должен помнить. Его жизнь не имела прямого отношения к миру, к которому он принадлежал на самом деле, по праву рождения. Способности понимать людей он, насколько мог судить Август, был практически лишен, но в случае необходимости мог адаптироваться под собеседника, что было, безусловно, крайне полезным навыком. Еще десять лет назад он бы, попав в среду Ищеек Дома, вряд ли выжил.
Что уж там говорить, даже Августу пришлось зубами отрывать свой кусок личностного пространства. Что мог противопоставить ему, тогдашнему, Алоис с его беспринципностью и наплевательским отношениям к людям?
Напротив Миттенхайна сидел Герберг Атлус в миниатюре. Цвет крыльев не имел значения, видовая принадлежность не имела значения. Важны были только слова. Август открыл глаза, сложил руки на груди, откинулся на спинку стула.
— Поверьте, я не обиделся бы на вас, назови вы меня последним идиотом на планете, вышвырни вы меня за дверь с порога или же вовсе откажись сотрудничать. Значение имеют, безусловно, исключительно ваши деловые качества. Но... — губы Ищейки впервые со времени разговора тронула тень лукавой улыбки. — ... но я уже имел опыт работы с такими, как вы. Вы мне импонируете, — по существу.
Алоис замолчал и звуки, идущие из комнаты, стали более ясно различимы. Тод Рэнсон вовсю пользовался телом Адольфа, скукой Рейвена и ситуацией в целом. Он двумя глотками допил свой кофе, утер губы салфеткой, которую достал из кармана, а после выбросил в муосрное ведро.
— Вы, в целом, все правильно слышали. Мой предшественник полжизни положил на совершенствование системы отбора и приема кадров на работу в институт Ищеек. Однако, за время его работы — а это четверть века — бывали исключения из правил. Я — наглядный тому пример. Когда я поступил на работу рядовым Ищейкой мне не было еще и восемнадцати лет. Ни опыта, ни связей, ни сверхъестественных способностей. Сейчас мне нет и тридцати, я человек, а возглавляю один из двух ключевых институтов в Швейцарии.
Помнится, при приеме на работу Глава Ищеек выстрелил в Августа, когда тот только вошел в кабинет. Он промахнулся, намеренно или по чистой случайности, но тем самым он лишний раз показал: не имеет значения, человек или сверхъестественное существо, все — смертны.
Август был еще очень, очень мягок с Алоисом. 
— Опять же, вы должны понимать, что я рассказываю вам лишь факты, не преследуя личной выгоды. В вас есть потенциал для профессионального роста, Алоис, внутренняя сила, способность быть беспристрастным. Что же касается вашей семьи, Алоис... тут вы правы лишь частично. Я решил взять вас на работу не из-за вашего происхождения.
Хрустнув костяшками пальцев, Август продолжил:
— До заключения нашего с вами официального договора о трудоустройстве я не могу рассказать все детали касательно моего интереса к вашей семье, но кое-что сообщить могу. Ваша мать, Алоис, — взгляд потяжелел. — Общалась с Существом, которое мы не так давно ликвидировали. Она контактировала с ним в этот самый день, причем есть все основания полагать, что они имели знакомство более тесное, чем общая компания мужа. Слышали что-нибудь про Отто Бауэра?

+2

31

Постукивая пальцем по столешнице, Алоис внимательно слушал Августа. Частично или нет, но все-таки он был прав, предположив, что Миттенхайну действительно нужна информация о семье Киршнер. И Алоис, как член семьи, мог быть весьма полезен в сборе этой информации. Демон прикрыл глаза и откинулся на спинку стула.
Он был любопытен. Август вряд ли знал это или понимал, но своими словами о возможной тайне Изабеллы разжег в Алоисе интерес. Киршнер, безусловно, любил свою мать, и она любила его, однако любовь друг к другу у них была достаточно своеобразна - у нее были пределы. Чем больше уроков подкидывала ему жизнь, тем больше Алоис понимал, что яблоко от яблони упало ох как недалеко. И Изабелла, и ее сын до ужаса, до сорванного от восхищения дыхания любили тайны. Любили знать чужие и любили окутывать себя шлейфом своих собственных. Все то время, пока Алоис был наркоторговцем - мелким, невзрачным, но все-таки был, - Изабелла постоянно подозревала что-то и раздражалась, потому что никак не могла узнать, что от нее скрывает сын. И когда Алоис неделей раньше рассказал матери всю правду, он видел, как вспыхнули торжеством ее глаза: ее ни капли не взволновало, что родной отпрыск был замешан в крайне нелегальном деле - она была счастлива, что наконец-таки знает его секрет.
И вот теперь они могут поменяться местами. Губы Алоиса дрогнули в ядовитой ухмылке. О да, у Изабеллы всегда было много тайн, и если она действительно как-то связана с ликвидированным, но крайне опасным - судя по тону Августа - при жизни существом, то эта ее тайна должна быть одной из самых... вкусных.
Кстати, о вкусах. Перестав ухмыляться и открыв глаза, Киршнер с раздражением уставился на закрытую дверь в гостиную. Звуки, доносившиеся из комнаты, были весьма однозначными - пусть их и слышал бы абсолютный дурак. Алоис дураком не был и прекрасно понимал, к чему приведут все эти обжимания на его диване. Рейвен никогда не упускал возможности повеселиться, но... "Боже мой, - подумал демон, скривившись, - неужели нельзя быть хоть на йоту приличнее и вести себя тихо?". Киршнер еще не открыл у себя в квартире лав-отель со стопроцентной скидкой на вход для этого мудака и его припизднутых жизнью дружков.
Идея пришла в голову Алоиса достаточно быстро. Он вновь ухмыльнулся, бросил недокуренную сигарету в пепельницу и, не отрывая взгляда от двери, сосредоточился. Что ж, если Рейвен так офигительно круто чувствует опасность, то почему не подарить ему частичку этой опасности в качестве тактичного предупреждения? Киршнер не знал, можно ли как-то иначе демону воздействовать на кого-то на расстоянии, кроме как жрать его. Закусывать Чельбергом Алоис не собирался, лишь мысленно потянулся к нему импульсом силы - и отпрянул, когда до возможной цели осталось совсем чуть-чуть.
Расслабившись, Киршнер понадеялся на сообразительность Рейвена. Мозги у него вроде бы были на месте, поэтому он должен был вспомнить, что на чужой территории нужно хотя бы немного уважать хозяйские правила. Прислушиваться к дальнейшим звукам из гостиной Алоис не стал: потянулся за протлевшей до середины сигаретой, стряхнул с нее пепел и, вновь затянувшись, перевел взгляд на Августа.
- Отто Бауэр, говорите... - протянул демон задумчиво. - Хм, если мне не изменяет память, он был весьма влиятельным человеком в сфере политики, не так ли? Опять же, если мне не изменяет память, он руководил каким-то проектом, немного смежным с проектом моего отца. Отец был крайне расстроен его внезапной смертью - наверняка считал его хорошим знакомцем, потому что зачастую приглашал его к нам на обеды и званные ужины. Как по мне, этот Отто был тем еще мерзким, скользким типом, поэтому, признаться честно, я даже не удивлен, узнав, что он существо и весьма опасное, если не проблемное, раз его ликвидировали... Собственно, - Алоис прищелкнул пальцами свободной руки, вспоминая о главном вопросе Миттенхайна, - на этих всех дружеских встречах моя мать и Бауэр могли познакомиться. Если, конечно, они не были знакомы раньше. Точно я не знаю.
Киршнер внимательно посмотрел на Августа, неосознанно потянулся рукой к губам и принялся ногтем большого пальца обдирать на них пересохшую кожу. Была у него такая дурная привычка: она проявляла себя  вкупе с обкусыванием губ, когда Алоис полностью погружался в раздумья. Сколько себя демон помнил, на его губах всегда были одна-две ранки от излишних усердий.
- Но вот что мне интересно, - задумчиво сказал чуть погодя Алоис, когда почувствовал отчетливую боль на нижней губе. Он быстро слизал с нее выступившую кровь. - Если Отто Бауэр уже мертв и не представляет проблемы, то зачем вам моя мать, пусть она и была с ним знакома и навещала его в день ликвидации?
Лицо Алоиса исказила гримаса, которую сам Киршнер ненавидел, потому что не мог контролировать. Недобрая, какая-то совсем злая улыбка и надменный прищур глаз - именно так охарактеризовала ее Жаннет, когда впервые увидела. "Мальчик мой, - немного испуганно поморщилась она тогда, - так ты выглядишь слишком устрашающе для своего возраста. Хочется в пепел обратиться - лишь бы ты так на меня не смотрел".
Ему просто стало слишком любопытно. И он почувствовал, что хочет узнать, в чем же здесь дело - не для Августа, а в первую очередь для себя.
- Думаете, он мог передать ей что-нибудь важное, или... у них было общее дело? Хотя нет, зная осторожность своей матери, я могу это перефразировать: думаете, она могла в чем-то помогать ему? - Сделав последнюю затяжку, Киршнер быстро раздавил окурок о дно пепельницы. - Расскажите мне это, Август? Кем же на самом деле был Бауэр, если он беспокоит вас даже после смерти?

+3

32

[AVA]http://i.imgur.com/708elCA.png[/AVA]Чего греха таить, ситуация Тоду откровенно нравилась. Это был как раз тот момент, которого лично он давно ждал, ради которого был готов уложить мартовские трупы ровным рядом и пройти по ним с бутылкой того же самого бренди в руке, горланя мотивчик из какой-нибудь дешевой мелодрамы или крутого боевика — что первое подскажет память. Рейвен, которого так давно хотелось, щекотливая ситуация, приятно дергающая за нервы, немного неизвестности, опять-таки, непредсказуемость обоих действующих лиц... и, безусловно, дорогой алкоголь. Бесспорно, сегодня был если не самый лучший, то определенно самый удачный в посмертной жизни Тода Рэнсона день.
Он облизнул губы, удовлетворился качеством оказанной услуги, поднял голову, не выдержал и заржал. Просто потому что мог, хотелось и ситуация располагала. Наверное, со стороны его можно было принять за ширнувшегося — до такой степени Тод был доволен реакцией Рейвена на свои поступки. Лохматый собрат Миттенхайна всегда был мастак потрепаться, хорошенько выпить и потрахаться — и Рэнсон решил совместить приятное с полезным.
Правда, приятного пока было больше.
— Ох, Рейви, детка, — очень сложно говорить адекватно, когда и слов-то толком нет, а в голове блаженное похмелье. Уже, хотя выпил-то всего ничего. Отсмеявшись, Тод придвинулся к ноге Рейвена теснее, а потом и вовсе навис над ним, улыбаясь все той же улыбкой "привет, я тот самый чувак, что однажды порезал тебя". Его взгляд говорил "ну ты сейчас допиздишься, дружок", а язык все облизывал и облизывал губы. — Я охуенен всегда!
Он коршуном набросился на Потомка, грубо и рвано целовал его, будто время, отведенное на их маленькие шалости, вот-вот истечет. Терся о плоть Рейвена как очумелый, словно хотел забыться. Сейчас Тод решительно ни о чем не думал, он даже забыл о существовании этих двух кадров на кухне с их бесконечным приглушенным "бла-бла". Из-под двери так и разило мертвой серьезностью, а это несколько отравляло удовольствие, да и в целом никуда не годилось.
Когда в голову стукнула прекрасная идея раздеться, Тод незамедлительно воспользовался скудными плодами своего интеллектуального труда. Он как раз снял с себя первый свитер, был уже на полпути снять второй, но замер, едва не поперхнувшись вдохом. Его словно ледяной водой окатили. Тод нахмурился, налет обдолбанного счастливца с него слетел, словно его и не было вовсе.
— С-сука, — зло прошипел Рэнсон, отстранившись от Рейвена и встав. Он бросил злой взгляд в сторону кухонной двери, уже не улыбаясь, а скорее оскалившись. — А не охуел ли ты часом моих друзей обижать?
Этот демон не понравился Тоду с первого взгляда. Но пока он обходил Адольфа стороной и никак с ним не взаимодействовал, с его присутствием еще можно было как-то мириться. Но теперь он покушался на то, что нравилось Рэнсону — и вот этого стерпеть было нельзя.
Пора было начистить демону морду. Или крылья — смотря, куда кулак попадет.
— Р-р-рейв, я сейчас вернусь, — мокрые и липкие от алкоголя пальцы сжались и тут же разжались. Стоило огромного труда не явить когти — в конце-концов, мокруха может не понравится Августу. Тот может запросто здесь же нацепить на Тода наручники и поместить в изолятор, а этого допускать было никак нельзя.
Тод медленно двинулся в сторону кухни. Его преимуществом было то, что он мог чувствовать примерное расположение энергий в помещении за дверью, а этот демон-сноб нет. Он ускорился только у самой двери. Ворвался, громко хлопнув ею, широким шагом вступил в переговорную, занес руку и от души засветил демону по роже. Рука ушла, удар получился несколько смазанным, но этого вполне хватило для удовлетворения первобытных инстинктов и первичных же потребностей.
— Ну? Повторить? — Тод почти орал на незнакомого, ненавистного парня, предусмотрительно отойдя от него на несколько шагов. — Среди своих же куражься и силой свети, мудозвон!

+2

33

На лице Тода была та жуткая улыбка, но от нее, против ожидания, не появилось чувство сумасшедшей опасности. Рейвен помнил, как она появлялась и в переулке, и темной комнате, когда Тод стоял перед ним на коленях со связанными руками, и это было поразительно возбуждающе. Попытка соврать себе, что Тода не хотелось, была бы тщетной, поэтому не стоило даже стараться. Выгнувшись, Рейвен прижался поплотнее, абсолютно довольный происходящим, но не решающийся закрыть глаза. Взгляд метался от двери на кухню к лицу Тода, пропустить момент, когда Август опять решит заглянуть в комнату, было если не опасно, то точно неприятно.
— Ну разумеется, — согласился Рейвен, подставляя шею. Тод целовал его, и пришлось приложить усилия, чтобы наконец-то по-человечески встретиться губами, но даже теперь скорость не уменьшалась.
Рейвен тяжело дышал, кусался в ответ, хватал Тода за спину и волосы, даже пару раз рычал, когда губам становилось особенно больно.
В том, чтобы обжиматься на диване с Потомком, было много приятного: он пах так, как было нужно, вкусно и приятно, был абсолютно родным — и при этом умудрялся иметь нечто общее с Августом, хотя понять, что именно, не получалось.
Рейвен понятия не имел, ему нравится целоваться с Тодом, с Потомком или с братом Августа, но факт оставался фактом — нравилось.
Еще раз прогнувшись, он сунул руку Тоду под свитера, сильно потерся бедрами и довольно закрыл глаза. Было хорошо, он даже решил помочь со стягиванием одежды, но в итоге только мазнул пальцами по шерстяной вязке.
А потом вдруг появилось чувство опасности, и Рейвен тут же распахнул глаза. Сначала он не мог понять, на кого в этот раз решил накинуться Киршнер, машинально повернул голову в сторону двери на кухню, сжал зубы и прищурился. Угроза была здесь, в комнате, хоть и тянулась из "переговорной", и Рейвен вдруг отчетливо понял, что адресована она ему.
Тод подскочил раньше, это было на руку, иначе пришлось бы спихивать его с себя. Рейвен сел на диване, расправил плечи, опустил задравшуюся майку и нахмурился.
— Тод! — вполголоса позвал он, но это не возымело никакого эффекта.
Рейвен с мрачной злостью следил за тем, как Тод сжал кулаки, весь подобрался и пошел к двери. Рейвен даже в очередной раз вспомнил, что притащил в квартиру Киршнера не кого-то, а маньяка, не очень дружащего с головой, и теперь пытался решить для себя, что важнее: оттащить Тода или размазать хозяина квартиры.
Но, в конце концов, он же пообещал, что за повторную демонстрацию выбьет зубы?
Быстро преодолев расстояние от дивана до двери, Рейвен уцепился руками за дверной проем, а потом встал рядом с Тодом. Сам удар он не увидел, зато услышал характерный звук. Лицо Рейвена исказилось от злости.
— Киршнер, я что сказал по поводу применения силы? — конечно, речь шла об Августе, но не нужно было быть дурак, чтобы понять: любая попытка воспользоваться способностями была чревата хотя бы тем, что Рейвен не умел контролировать свои собственные.
Внутри заклокотало, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Его сущность была в ярости, она не знала, что такое предупреждение, любое поползновение в ее сторону получало двойную отдачу. Пес, сидевший в нем, не имел никакой связи с разумом.
Стоя рядом с Тодом и смотря на Киршнера с покрасневшей щекой, Рейвен понимал, что сдерживается чудом. Он даже не представлял, как быть, если вылезет эта песья пасть, в прошлый раз ему повезло — инстинкты заглушило ужасом, сработал эффект неожиданности, но случись подобное здесь, без жертв не обойдется.
— Тормозите, — прорычал Рейвен. Глотать было сложно, но никаких изменений лица он не чувствовал, дыхание поступало в легкие рывками. — Киршнер, я не буду повторять в третий раз, я просто тебя нахуй разорву, и сейчас я, блядь, предупреждаю, а не угрожаю.
Очень хотелось пошутить о том, что Киршнеру наверняка не понравится отмывать всю квартиру от собственных кишок и крови, но цедить сквозь сжатые зубы было невероятно тяжело. Рейвен не сводил взгляда со стоявшего напротив хозяина квартиры, а с Тодом слегка соприкасался руками — чтобы, в случае, если дернется, схватить его за руку и не дать продолжить движение. Что делать с Киршнером, кроме как разрывать его при появлении угрозы, он не знал, но очень надеялся, что обойдется без кровопролития.

+3

34

Информация о вхождении Отто Бауэра в ближний круг публичного политика, формального главы семьи Киршнер подтвердилась. Собственно, Август не сомневался в отсутствии варианта от противного, не пришлось подгонять под официальный текст бумаг и скорбные новости о гибели Крысолова — это было бессмысленным занятием. По нему никто не скучал. Здесь представлялся шанс безболезненно и всего лишь на пару мгновений позволить построить мысленную модель с использованием сослагательного наклонения.
Если бы остался в живых его единственный сын, может, именно он встал бы на путь отца, то есть на путь мести. Кровь за кровь. Подобным принципом еще десять лет назад руководствовались исключительно демоны, причем, принадлежавшие к наиболее радикальным слоям общества, выражаясь терминологией людей улиц это были "люди, которые не очень дружат с головой". И пускай термин "люди" был применим к темным Существам лишь отчасти, в другой же своей части он оставался действенным и даже несущим угрозу для общества. Теперь это стало принципом жизни большинства Потомков.
Август положил ладони на стол, сам чуть подался вперед.
— Разумеется, Отто Бауэр не являлся самым желанным гостем в большинстве представительных домов, однако ваш отец был о нем весьма высокого мнения. Что касается Изабеллы — она не испытывала столь явной радости во время его коротких визитов в ваш дом. По моей информации, они познакомились за несколько месяцев до вашего появления на свет. Я не делаю намеков, равно как не являюсь приверженцем конспиративных теорий заговора и им подобных, но с уверенностью могу утверждать: вашу мать и Отто Бауэра сближали не только дела.
Миттенхайн прикрыл на мгновение веки, широким жестом провел ладонями вдоль висков. Он нутром чувствовал опасность. На нее указывали исключительно косвенные признаки — недобрая ухмылка Алоиса, подозрительная тишина за дверью — но чутье вело и у Августа не было причин ему не доверять. Между бровей залегла легкая складка. Август пытался вслушаться в звуки извне, но слышал лишь возню и громкий мат. Еще был смех. Все — шелуха. Но в какой-то момент смех затих.
"Вот оно", — Август спокойно встал, закатал рукава пиджака, потом рубашки.
— Что же касается вашего вопроса касательно моей необходимости в информации о связи вашей матери и Отто Бауэра — это...
Договорить помешал ворвавшийся Потомок. Уже по одному только голосу Август узнал Тода. Плохой знак. Во время немногочисленных контактов с Миттенхайном-старшим, он уже демонстрировал свою неспособность сдерживаться во время посещавших его приступов ярости. Он существовал как простейший организм — до тех пор, пока ему ничто не угрожало, он оставался инертным.
— Рейвен! — позвал Август, рассчитывая, что Чельберг успеет вовремя среагировать и, хотя бы на несколько мгновений, задержать Тода, помешать ему распространять агрессию. Алоис дернулся, кулак Потомка пришелся на скулу. Рейвен задержался, фактически — опоздал. Его появление, вопреки расчетам Августа, ситуацию не нормализовало. Миттенхайн присел перед Алоисом, взял его лицо в ладони, прощупал, аккуратно повернул в сторону.
— Переломы отсутствуют. Ушиб мягкой ткани лица. Алоис, я вынужден просить вас не дергаться. Благодарю. Сейчас я займусь вами. — Август встал, подошел к раковине, сдернув по пути полотенце, намочил его и положил в морозильный отдел холодильника. Обернулся на Чельберга. — Рейвен, уведи Адольфа в комнату. Немедленно. Мне нужно время, пока компресс дойдет до нужной кондиции.

+2

35

Алоис не ожидал, что его матушка и этот Отто Бауэр были знакомы настолько близко. Удивленно хмыкнув, он даже оторвал пристальный взгляд от двери и с иронией посмотрел на Августа.
- Ну, я хотя бы рад, что они познакомились за несколько месяцев моего рождения, - заметил Киршнер. - Я бы не пережил, окажись каким-нибудь внебрачным сыном или чем-то в этом роде.
Он, конечно, утрировал: ему было бы глубоко наплевать, кто является его настоящим родителем, а кто - нет. Но даже мысль о подобной возможности вызывала нервный смех. Алоису и так хватило с лихвой человеческого папаши с жирными тараканами в голове и необоснованной манией величия, и он даже думать не хотел, что было бы, будь его отцом какой-то явно психованный, долбанутый на всю голову демон.
И тут Алоис услышал тишину за стеной, а потом - быстрые шаги по направлению к кухне. Оглянувшись на дверь, демон застыл и приготовился к наихудшему варианту. Признаться честно, он надеялся хотя бы на проблески благоразумия своих прелестных гостей и минимального знания правил приличия в чужом доме. Но жизнь на то и жизнь - она настолько дика и прекрасна, что ожидать логики в ней никогда не стоит.
Напасть на него решил тот самый незнакомец со странными глазами. Он залетел в кухню и сразу же замахнулся, целясь Киршнеру в лицо. И Алоиса спасло только то, что сам он успел стремительно качнуться на ножках стула назад, а нападавший не рассчитал траекторию удара - он получился смазанным, почти безболезненным. Но оглушил. И, пока за секунды оперативных попыток прийти в себя Алоис быстро продумывал, как сделает подсечку этому идиоту, нападавший отскочил в сторону. Обнаружив это, демон не удержался от язвительного и даже разочарованного смешка - незнакомец оказался тем еще трусом.
Да, определенно, такой поворот событий разочаровал Алоиса, и он почувствовал злость, которая обещала перерасти в холодное, расчетливое бешенство, если Киршнер не успокоится и не постарается как-то сгладить ситуацию. Но демон не хотел сглаживать ситуацию - он смотрел на вбежавшего вслед за незнакомцем Рейвена, слушал, что он говорил и понимал: какая дурь, какая наглость, какая глупость. Злость закипала и закипала, а ситуацию решил сгладить Миттенхайн. Он быстро присел рядом с Алоисом, ощупал его лицо и принялся готовить компресс, раздавая указания Чельбергу, чтобы он ушел и забрал с собой... Адольфа? да, кажется, этого незнакомца звали именно так.
Но Алоису показалось странным позволить им просто так уйти. Алоис взъерошил волосы, прикоснулся к пострадавшей щеке и посмотрел на Августа.
- Не нужно никакого компресса, герр Миттенхайн, - окликнул его демон. - Я залечу себя сам.
- Рейвен, - тихо сказал он. Киршнер просто дошел до той кондиции недовольства и злости, когда попросту не мог говорить громче, не рискуя сорваться на крик, - вот что я тебе скажу. Я буду применять свою силу столько, сколько захочу. Меня не беспокоит ни твоя тонкая душевная организация, ни то, кем ты там себя возомнил, угрожая мне. Особенно в моем доме, на моей территории. Если я не хочу, чтобы вы трахались на моем диване, то вы не будете. Неужели ты думал, что если я тормознул, увидев эту хрень, то вы можете устроить здесь что угодно, даже оргию? Я в полном праве не просто воздействовать на вас силой - заметь, просто воздействовать, но не причинять вред, - а вышвырнуть за дверь в том виде, в котором вы есть сейчас. Есть такая прекрасная штука как правила приличия и поведения в гостях. Поразмысли над этим. 
Внутри него бурлила, кипела, наверное, та самая демоническая сила, своенравная и дикая, требовавшая разметать всех неугодных по стенам, разорвать изнутри и выпить, как недавно она поступила с Герри. Он не был уверен, что против двух существ у него было бы такое же преимущество, как против сраного наркоторговца, да и заканчивать день побоищем, а жизнь - Ликвидацией как-то не хотелось.
Но он не смог промолчать. А Рейвен явно не сможет оставить этого и просто уйти - Алоис знал это точно.

Отредактировано Алоис Киршнер (03.10.2014 20:37:34)

+3

36

[AVA]http://i.imgur.com/708elCA.png[/AVA]Тод отчетливо расслышал, как звал его Рейвен, но он был до такой степени взбешен самим фактом проявления кем-то силы, угрозы, вынесенной из чистого принципа, что несся вперед и не смог бы остановиться, даже встретившись с запертой дверью или со стеной, заимев тем самым реальные шансы нанести самому себе реальные увечья. На самом деле  мертвого музыканта травмы не волновали— с ними, в случае чего, предстояло разбираться Адольфу и его братцу с гипертрофированным желанием заботиться обо всем, что движется, не волновали  его и последствия — ровно по тем же причинам.
Волновало Рэнсон, когда тот уже влетел, наорал и ударил, только одно — насколько сильным получился удар, сколько силы он смог  в него вложить. Отскочив подальше, Тод занес было кулак для второго удара, рванул было его наносить, но его остановила чистая случайность. Точнее, две случайности, стоявшие не только напротив друг друга, но и являвших собой диаметрально противоположные настроения. Человек и собрат Адольфа, поочередно подавшие голос. К Августу Тод даже не думал прислушиваться. Показав Ищейке средний палец и тем самым ярко проиллюстрировав свой отказ подчиняться, он закатал рукава свитера на случай драки.
В то, что она непременно случится, указывало все. Зачин был положен, стороны конфликта уже совсем-совсем в одном шаге от того, чтобы сорваться и пустить друг другу реальную кровь, но каждое действующее лицо на этой кухне, за исключением Рэнсона, пыталось сдерживать что-то свое. Демон — лицо, Рейвен — сам себя. Это было ужасно смешно.
Только никто не смеялся. Даже Тод и тот только злобно скалился, сверля демона отнюдь не ласковым взглядом.
— Сунешься к Рейву — пущу тебе кровь, — очень искренне пригрозил он, окончательно плюя на правила приличия. Вбивая в них своей угрозой-предупреждением последний гвоздь.
Была еще вещь, казавшаяся тогда, до рокового удара  менее важной, но чем дальше в лес, тем больше про нее не удавалось не думать. И это было вовсе не разбирательство, которое мог учинить Август по итогам сегодняшней встречи. Не драка с демоном, которых Хайн, например, до одури боится и бежит отовсюду, где они появляются. Сам-то Тод вполне был готов подраться с неопытным пернатым.
Это была страхолюдная пасть Рейвена, способная перегрызть кого и что угодно, любого, кто встанет у нее на пути.
Чем дальше в лес, тем труднее ему удавалось ее сдерживать.
Рейвен соприкасался с ним рукой. Тод тут же за нее схватился, крепко сжал, готовый если что, пустить когти и кровь Потомку адской гончей. Был мизерный, но все же шанс решить дело миром. Поздновато было думать об этом, уже помахав кулаками, но по факту, демон поплатился красивым личиком по справедливости.
Один - один.
Если демон нанесет удар — и Рейвен, и Тод обрушат на него всю мощь своих способностей.
Август как-то сам собой начал восприниматься исключительно декорацией.
— Ну и какого хуя ты тогда прошел мимо? — мысленно добавив детское какое-то по сути обращение "придурок", проорал Тод. Он выглядел очень серьезно настроенным. — Не встал в позу, не кочевряжился, зачитывая нам наши права? "В этом доме трахаться нельзя", — да кто ты блядь такой? Кем ты себя возомнил?
Его ужасно разозлили слова демона.
Бывают правила приличия. Но их никто лично Тоду не сообщал. А он в свою очередь никогда не спрашивал, чего ему можно, а чего не надо делать. Он итак растратил на это половину своей человеческой жизни. Его не спрашивали, можно ли ударить его в висок осветительным прибором, можно ли перекрыть кислород, когда он лежал в больнице, не спрашивали, хочет он убивать, чтобы защищаться.
Короче, не должен Тод искать во все глаза то, что кажется этому снобу очевидным. Он пришел сюда по приглашению Рейвена, а Рейвен хотел Рэнсона.
— И да, если ты в мыслях назвал меня трусом, — Рэнсон облизнул губы, место оскала заняла привычная похабная улыбка. Его реплика звучала сразу после слов Рейвена. — Кто-то "трус", а кто-то в итоге ходит с разбитым лицом!
И он с чувством глубокого удовлетворения плюнул под ноги демону, четко обозначая свою позицию.

+2

37

Оказалось, что не обязательно было даже дожидаться угрозы.
Две вещи пошли не так.
Во-первых, Август, который, пожалуй, единственный из присутствующих мог как-то успокоить Рейвена, ринулся к Киршеру оказывать первую помощь — хотя, пусть сам Рейвен в драках участвовал не слишком часто, все равно прекрасно понимал, что одного смазанного удара кулаком по морде мало, чтобы говорить о каких-нибудь возможных страшных последствиях. Киршнер был заметно крепче Тода, в Потомки, насколько Рейвен понимал, не обладали никакими повышенными физическими силами.
Все было бы вполне славно, если бы Август не попытался переложить на Рейвена роль одного из самых адекватных в этой ситуацией.
Внимательно все выслушав и улыбаясь все шире, пока улыбка окончательно не стала оскалом, он мотнул головой, посмотрел на Киршнера.
— Адольф вполне разумен, чтобы самостоятельно заходить и покидать помещение, Август, — ласково ответил Рейвен.
Он никак не мог понять, почему Август не становится на его сторону. Сейчас, когда Киршнер умудрился протянуть свою клешню к Августу, пока тот этого даже не просек, а после — к Рейвену, будто бы не слышал предупреждения, псина внутри чувствовала просто невероятную, не поддающуюся описаниям злость.
Во-вторых, Киршнер заговорил. Все это время, пока он долго распинался, Рейвен стоял, пытаясь думать не о том, как хочется перегрызть глотку, а о руке, вцепившейся в его запястье. Хрен там был: чем дольше говорил Киршнер, тем сильнее накрывало от ярости.
Тода было почти не слышно. Рейвен пытался слушать, но не выходило, в голове шумела кровь. Он пару раз глубоко вдохнул, но это не помогло, казалось, псу только и требовалось, чтобы его спустили с поводка.
— Ты в полном праве завалить пасть, уебок, — процедил Рейвен.
Стоило, наверное, напомнить, если он еще не объяснил это Киршнеру, что его способность контролировать себя стремится к нулю с такой неминуемо печальной высокой скоростью, что, по сути, любой всплеск злости может напрочь сорвать все предохранители, поэтому предупреждать его действительно стоит словесно, а не как-то иначе, чтобы у разума не было ни малейшего шанса отключиться. Можно было ограничиться даже простым: "Слышь, Киршнер, у меня беда, поэтому попридержи коней, будь человеком!"
Жуткие инстинкты взяли свое, продолжать дальше цивилизованную беседу было невозможно.
Рейвен освободил руку, применив минимальные усилия: еще в детстве он научился, что из захвата нужно выбираться через большой палец, а не через четыре остальных — он один, да и гнется гораздо удачней, самое то, чтобы высвободиться из любой сколько угодно сильной лапищи. Будучи маленьким и тощим, Рейвен в детстве отлично отработал этот прием.
Оставшееся до Киршнера расстояние он преодолел в один прыжок, когти, выпущенные Тодом, оцарапали ему локоть, но этого было недостаточно, чтобы остановиться. Более того, это только подстегнуло. Рейвен повалил Киршнера на один из кухонных столов и, пожалуй, случись ему сейчас хоть немного думать, то изумился бы тому, насколько крепкую нынче делают мебель. Пасть сомкнулась на подставленной руке, которой Киршнер успел закрыться — инстинкты не покинули и его.
Во рту тут же появился вкус крови, а одновременно с ним — осознание того, что на него начинают воздействовать этой демонической херней. Рейвен рванул руку на себя, отцепился от нее, намереваясь добраться до шеи.

+3

38

Казалось, Август предусмотрел все: держал опасных для молодого демона Потомов на почтительно-безопасном расстоянии, выдал краткие указания Рейвену, рассчитывая на то, что в этой щекотливой ситуации у него хватит разума и инстинкт самосохранения повернет в обратную от деструктивной сторону, оказал первую помощь Алоису и намеревался продолжить начатое, но отказался от этой идеи после прямого отказа. В общем, сделал все возможное, чтобы избежать большой крови и обойтись малой. С логической точки зрения дальнейшие события не должны были развиваться на силовом поприще.
Но каждый следующий шаг непоправимо все портил. Ошиблись все и разом, однако вину за случившийся вслед за грубой фразой Рейвена инцидент взял на себя Миттенхайн-старший.
На отказ Киршнера Ищейка коротко и по-деловому кивнул. Он уже и сам успел убедиться в отсутствии у того серьезных травм, но не мог одномоментно покинуть колею заботливого "отца в миниатюре", как однажды шутливо назвал его сокурсник, увидев, как Август спасает маленького пятнадцатилетнего Адольфа из очередной передряги. Требовалась минута-полторы на перегруппировку позиций, оценку обстановки, анализ расстановки сил.
Но их ему никто не дал. Адольф был не в себе, он выкрикивал оскорбления, плюнул на пол, рвался драть глотки всем, кто посмел угрожать ему и Рейвену. Чельберг тоже не был образцом спокойствия и выдержки, очевидно, выбешенный тем же, чем и собрат.
Неспособность чуять демоническую силу играла сейчас против Августа. Он сам был всецело на стороне Чельберга, готов был мчаться рвать глотки вперед того же Тода, посмей что-либо угрожать его жизни. Но Рейвен был в полном порядке, жив, цел и здоров. Он мог с легким сердцем показать Алоису средний палец, выдать сентенцию вроде "ну и хрен с тобой, а я пошел" и хлопнуть дверью. Мог бы, не будь его сущность катастрофически нестабильной.
— Ты и сам прекрасно знаешь, что это не является истинным утверждением, — ответил Август, нахмурившись и следя за расползающимся по лицу Рейвена оскалом. Внутренний камертон мгновенно возвестил о дурном предчувствии, о скором пришествии беды и крови. Способность чувствовать опасность была у Миттенхайна-старшего в крови, однако, как выяснилось впоследствии, этого оказалось недостаточно.
Выяснилось так же, что Август тоже умеет лажать.
Да, Адольф демонстрировал поразительную для самого себя выдержку в течение двух последних недель, однако до полного выздоровления ему было очень, очень далеко. Рейвен это знал, он читал младшего брата Августа лучше, чем кто-либо, но сейчас говорил нечто противоречащее здравому смыслу и был сам не свой. Скалился.
Хотел крови.
Не успел Август сделать и шага, чтобы удержать Рейвена от кровопролития, как тот уже во всю прыть мчался к Киршнеру. Преодолев разделявшее их расстояние, Чельберг повалил демона на стол. И дальше в дело вступила его сущность.
Почуявший кровь Адольф заорал и отшатнулся, а Миттенхайн-старший решительно шагнул к борющимся на столе Существам, запретив себе вспоминать июнь две тысячи девятого года, когда точно  так же рвали на части его самого.
— Рейвен! — Умом он понимал, что в большей опасности находится Киршнер, что кровь — его, и нужно скорее прекратить этот инцидент, но демон мог хотя бы совладать со своими инстинктами, тогда как Чельберг попал в плен к адской гончей. Август не сразу смог нашарить в переплетении тел Рейвена, но когда смог, то пришел бы в ужас. Запах крови заставил поморщиться, но желание успокоить разбушевавшегося Потомка, его Потомка, единственного, кого Август любил искренне и как мог, было сильнее всего. — Рейвен, хватит!
Отодрать его от Алоиса получилось ценой нечеловеческих усилий. Август поморщился — пастью задело старые шрамы.
— Мортен! Оставляю Алоиса на тебя. Не подведи меня! — Крикнул Ищейка на выходе из кухни.
Сколь огромных трудов стоило удержать ситуацию под контролем, столь огромных усилий потребовало от Миттенхайна перемещение по комнате с телом Рейвена. Аагуст крепко держал его за плечи, дойдя с ним до дивана остановился, прижал его голову к груди. Его взгляд остекленел, он почти не моргал, даже дышал через силу.
Непоправимый цугцванг.
— Рейвен, слышишь меня? Иди ко мне, ну же, иди на мой голос. Все хорошо, Рейвен, я рядом. Я ошибся, прости, больше такого не будет. Рейвен, ты слышишь? Ну же, давай, приходи в себя. Пожалуйста.
Пустая бутылка с алкоголем полетела в стену. Август усадил Рейвена себе на колени, убрал со лба волосы, коротко поцеловал в лоб, и, выдохнув, припал губами к пасти, вцепившись в Чельберга так, словно рисковал потерять его.

+1

39

Алоису всегда везло на душещипательных по своей натуре гостей, поэтому в принципе сегодняшний день в компании этого убойного трио не был для него таким уж шокирующим. И все же чуть позже Киршнер понял, что воспоминания об этих часах не покинут его еще очень долгое время.
Придурку с когтями - увидев эти когти, демон почти сразу потерял всякий интерес к их хамовитому хозяину и сосредоточил все внимание на столь диковинной мутации, - что-то вызывающе орущему из угла кухни, Алоис просто тонко улыбнулся. Но когда он плюнул на пол, видимо, так доказывая свою безграничную крутость, тяжело на него посмотрел. Киршнер уже даже открыл рот, чтобы окончательно объяснить Адольфу - или как там его? - где его место, однако движение со стороны Рейвена спутало все его планы.
У Алоиса не было такой чуткой интуиции на опасность, как у Потомков, но сейчас - нужно было быть абсолютным дураком, чтобы не почувствовать волны бесконтролируемой ярости, исходящей от Чельберга. Демона спасла в большей степени случайность и лишь немного - инстинкты. Обернувшись на Рейвена, он успел увидеть, как оскал разодрал его лицо от уха до уха, являя миру страшную, зубастую, больше всего похожую на собачью пасть. А еще он успел выставить вперед руку, загораживая шею. Огромные, взбешенные, озлобленные  псы всегда целятся именно туда.
Честное слово, Алоис никогда еще не был так признателен случайности и инстинктам.
Когда они рухнули на стол, Киршнер на секунду зажмурился от боли, заскрежетал зубами - Рейвен прокусил его руку и порвал мышцу. Клыки у него были острые, что надо. Вошли в руку, как ножи в масло - чудо, как легко. Вот только у Алоиса не было времени думать о чудесах и восхищаться чему-либо. Кулаком свободной, здоровой руки он уже врезал Чельбергу по почкам. Тело того инстинктивно дернулось в сторону и вверх, и Алоис, не теряя времени, наподдал Рейвену еще и под диафрагму.
Но на самого Чельберга это не произвело большого эффекта, и это страшно разозлило Киршнера - руку из пасти неожиданный противник так и не выпустил. Злость вошла в контакт с адреналином, затронула притихшую до поры до времени демоническую силу, и она тотчас сработала как разрывная бомба. Волна энергии ударила в Чельберга, прошлась по кухне. И только тогда Рейвен разжал пасть, мотнул головой вверх, а когда рванул было обратно, намериваясь искусать, разорвать, растерзать все, что только первым подвернется, Алоис успел крепко перехватить его за горло и ударить еще одной волной, дезориентируя.
- Ведешь себя как дикое животное, Чельберг! - прошипел демон, морщась от напряжения и боли. Рука горела и пульсировала, грудь уже знакомо распирало от пробудившейся силы, а в голове словно развернулась преисподняя, откуда тысяча голосов стонала, вопила, визжала, чтобы он подавил всякую слабость. Отпустил себя, выпил противника по максимуму (да-да, как Герри, как сраного Герри!), а потом - потом сам вцепился в глотку и пил, пил уже кровь, разрушая все границы и наделяя себя безграничной мощью.
Но Алоис сдержался. Это было, наверное, очередное чудо, очередная случайность, но он встретился взглядом с Чельбергом, и его как обухом по голове огрело. Если еще и он, Киршнер, отпустит себя, то на этой маленькой, несчастной кухне схлестнутся два самых настоящих, безумных монстра. Потому что демон еще удерживал контроль над собой, а вот Рейвен - уже давно его потерял. В его взгляде не было ничего человеческого, осознанного... какого-то такого чельбергского. На Алоиса смотрело невиданное, безжалостное чудовище, которое хотело разрушения и крови, но не мудак Рейвен, совсем нет. Рейвен находился в забытьи, подавленный чем-то - кем-то, кто оказался сильнее его и теперь скалился в лицо Киршнера окровавленными клыками.
- Твою мать, уебище! - выдохнул Алоис и почувствовал страх. Не за себя, черт возьми, а за этого придурка, который все посмеивался над его неумением держать себя в руках, а сам в итоге совершил такую же ошибку. Страх за кого-то вообще был чем-то диковинным и новым для Киршнера, но внезапно он придал ему сил - не демонических, а физических и, наверное, моральных.
Алоис зарычал не хуже самого монстра, вырывающегося из его захвата, сделал неимоверное усилие и с локтя прокусанной руки заехал по оскаленной пасти. Клыки вновь вспороли кожу, на лицо Киршнера брызнула собственная кровь, но демон не обратил на это внимание. Он не знал, подействует ли на Потомка внушение - ведь этот дар у Алоиса был намного слабее, чем у того же Рейвена, - но особо не задумывался над этим. Алоис просто собрал - сколько мог, он действительно старался - последние силы и заорал:
- Очнись, сукин ты сын, Чельберг! В кого ты себя, идиот, превращаешь?!
Демон не знал, правда, не знал, что было бы дальше, не возникни рядом Августа. Миттенхайн обхватил Чельберга обеими руками и потянул на себя. На то, чтобы окончательно отцепить обезумевшего Рейвена от Алоиса, главному Ищейке наверняка пришлось приложить немало усилий, но он все же сделал это. Крикнул что-то оцепеневшему в уголке кухни Адольфу и стрелой вылетел в гостиную, не выпуская Чельберга из крепких объятий. Тяжело дыша и отплевываясь от крови, Алоис проводил его взглядом, а потом облегченно вздохнул. Из гостиной не доносилось знакомого рычания или звука раздираемой плоти, а это значит, что Рейвен начал приходить в себя. Может, на него отчасти подействовало демоническое внушение,  может -  вмешательство Августа, а может - и то, и другое... Но разве это важно?
Еще раз вздохнув, Алоис сполз со стола, встал на ноги, пошатнулся и едва успел опереться здоровой рукой на кухонную тумбу. Посмотрел на прокушенную, онемевшую руку, безвольной плетью повисшей вдоль тело и невесело усмехнулся.
- А у тебя тоже те еще проблемы, да, Чельберг, мудила?
Нужно было что-то делать с раной. Она была глубокой, противно кровоточила, и Алоис не мог просто взять и исцелить ее своими силами. Мало того, что их осталось как-то удивительно мало после нападения Рейвена, так еще и такие мощные целительские штучки были подвластны ангелам, но никак не демонам. Поэтому, не придумав ничего лучше, взял чистое кухонное полотенце и неловко обмотал им руку. Ткань почти сразу пропиталась кровью, но Алоис лишь нахмурился и взял еще одно полотенце.
Его больше волновало, что происходило в гостиной. Там было поразительно тихо - лишь изредка раздавался успокаивающий голос Августа. И Киршнер, пошатываясь, побрел к двери, чтобы собственными глазами увидеть... невероятное.
Как Август Миттенхайн целует Рейвена в оскаленную пасть.
Это было так неожиданно и... дебильно, что Алоис не смог подавить истеричный смешок. Боясь и вовсе разразиться диким смехом, Киршнер зажал рот ладонью и отвернулся в поисках сигарет. И пережитое, и увиденное - наверное, даже увиденное, господи боже мой! - действительно стоило перекурить.
Сигареты нашлись на полу рядом с плитой. Пока демон поднимал их и искал зажигалку, к нему подошел Адольф и что-то заговорил, но Алоис отмахнулся и лишь скользнул по нему быстрым взглядом. Где-то на закромах сознания мелькнула изумленная мысль, что этот полудурок вновь выглядел как-то иначе, но Киршнер решил, что во всех этих мелочах он разберется попозже. Когда медленно и со вкусом раскурит сигарету - не раньше.
Сделав первую затяжку и блаженно прикрыв глаза, Алоис решил, что стоит еще раз заглянуть в гостиную. Там продолжался театр абсурда: лицо Рейвена вновь стало нормальным, но сам Чельберг с явным удовольствием слизывал кровь со щек Августа. Посмотрев на это, Киршнер совершенно точно понял, что эти двое еще не раз удивят его... своим нестандартным способам проявления любви друг к другу.
Услышав его шаги, Рейвен уже вполне дружелюбно попросил его свалить и не отвлекать их.
- Не больно-то и хотелось! - вырвалось у Киршнера, и он был предельно честен. Но перед тем, как "свалить и не отвлекать" Алоис кинул в спину Чельберга пачку сигарет и зажигалку. - И ты перекури, психованное животное.

+4

40

Кому из них четвертых повезло меньше всего — это еще подумать надо. Пораскинуть мозгами, поскрипеть извилинами. Оглянуться по сторонам и понять, что вообще творишь. И что творят вокруг тебя.
Адольф вернулся в свой разум так резко, что не сразу понял, где находится. Он мотнул головой, удивленно таращась на свои руки с когтями вместо обычных пальцев и пытался вспомнить, когда же исчез он и вместо него появился кто-то другой. Вроде совсем недавно Хайн стоял на пороге чужой квартиры, поднимал руку чтобы нажать на кнопку звонка, а потом все было словно подернуто темной дымкой. Знакомое ощущение, особенно когда живешь с ним не первый месяц.
"Тод, — в своем воображении Адольф оглядывался, ища мертвого друга, но не находил ни его, ни, следовательно, ответов на свои вопросы. Но продолжал звать, даже осознав, что ответа не будет. — Тод!"
Запах чужой крови, демонической крови, резанул нос. Вкупе с алкогольной интоксикацией, наступившей столь же стремительно, как и ощущение нереальности происходящего, это создавало неведомое доселе чувство тошноты. Страх, адреналин и алкоголь смешались в одном теле, и теперь отчаянно искали выхода.
Мимо него стремглав промчался Август, таща с собой Рейвена, незнакомый демон жутко выбранился, мир перед Хайном покачнулся и пол со всей силой твердой материи дал ему в лицо. Потомок грифона мешком свалился рядом со столом. Он тоненько пискнул и забился под стол, свернувшись клубком. Обнимая колени, Адольф отчаянно молил свое тело: "не вывернись, не вывернись, не вывернись пожалуйста!"
И он продолжал лежать, дрожать и ужасно жалеть себя до тех пр, пока не услышал смешок.
Настроение в комнате переменилось, Адольф чувствовал это. В этой квартире было намешано слишком много страха самых разных цветов и оттенков, хоть составляй энциклопедию. Высунувшись из-под стола, Хайн одной рукой держался за столешницу, а второй опирался на пол. Сидя на коленях, он пытался понять, что именно вызвало смешок. Сунуться в дверной проем Адольф не решился.
Август определенно боялся за Рейвена, а не за себя. Что Рейвен сделал такого, что даже железный Миттенхайн-старший занервничал? И это было еще мягко сказано. Хайн чувствовал в "запахе" Августа еще и примесь вины.
Рейвен... его понять было сложнее. В нем словно боролись он сам и его звериная сущность, но точнее сказать ничего было нельзя.
А этот демон... Адольф повел в воздухе чутким грифоньим носом. Тихо подполз к стоящему в проеме молодому человеку и обнюхал его ногу. Весь измазался в крови, стекшей на пол, но был слишком шокирован, чтобы признать ее реальность.
Демон "пах" углем и сажей пополам с вином и кровью.
— Ай! — когда демон обернулся, Хайн пулей метнулся обратно под стол. Он с трудом умещался там даже согнувшись пополам.
Зато он наконец-то понял, что увиденное демона удивило. Не разозлило еще больше, не заставило броситься на обидчика, стремясь его добить.
Август прибегнул к "неспортивным методам" успокоения?
— Тод, во что ты меня опять впутал?.. я же просил, никакой крови. — Хайн качнул головой, отгоняя дурноту. Фыркнул, с силой провел ладонями по щекам, вдохнул-выдохнул. Потом зашептал яростно. — Грифон вас всех, кто бы знал, как я это ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Подуспокоившись, Хайн все же рискнул вылезти из убежища. Обстановка нормализовалась, но с последствиями придется разбираться и ему в том числе. Так не легче ли спросить у демона прямо, в чем дело? Адольф так и сделал. После чего, не выдержав, тоже заглянул в гостиную.
— Уй, — его щеки мгновенно покраснели, а сам он ретировался за стол. Присел, выглянул. Убедившись, что его приступ любопытства остался либо незамеченным, либо проигнорированным, Хайн встал и подошел к демону. Выглядел он при этом смущенным и сконфуженным. Совсем не тот наглый человек, несколькими минутами ранее плюнувший демону под ноги.
— Рискую показаться неоригинальным, но: что здесь случилось? У вас кровь... и эти повязки... они не помогут. Тут помощь другого рода нужна.
Убедившись, что взашей его не гонят, а наоборот, слушают и внимают, Адольф облегченно выдохнул.
— Я понимаю, что это прозвучит странно, но я ни в чем не виноват. Если вас интересует, что это только что было... вас Рейвен так? Простите, он просто неопытный. Недавно только осознал себя Потомком, и...
"Его спровоцировал этот урод! — взорвался, не выдержав, Тод. Адольф подскочил на месте, испуганно заозирался. — Силой своей щегольнул. Блядь, скотина! Сам Рейва не ранил едва, а теперь еще будет морду кривить, испрашивая моральную компенсацию!"
"Не он виноват, — спокойно возразил ему Мортен, заставив Хайна вздрогнуть повторно. — Виноваты все мы. Позволь?" — последнее было невысказанной вслух просьбой выйти и объяснить ситуацию.
— Тебя не станут слушать, — прошептал Хайн, выпуская Мортена. — Но вдруг ты...
Веки сомкнулись, голова безвольно упала на грудь. Секундой позже на демона смотрели уже совсем другие глаза.
— Зря ты это затеял, — Мортен облизнул пересохшие губы, окинул обвисшую руку хмурым взглядом и отошел за чистым полотенцем. Найдя, смочил в холодной воде и принялся обтирать руку, придерживая за наименее пострадавшее место. — Ты же знал, что Рейвен неустойчив. Или нет? Неужели, он не говорил тебе об этом?
Заглянув в гостиную, он особых изменений в положении тел на диване не заметил, намерения вторгаться на кухню тоже и вернулся к демону, усадив его за стол. Поднял с пола рабочий портфель Августа, поставил на колени и принялся увлеченно копаться в бумагах. Не найдя там ничего нужного себе, закрыл, поставил портфель на пол и обратил взгляд на пострадавшего.
— Скажи, где у тебя хранится аптечка? Обеззараживающее и противостолбнячные препараты в доме есть? Если не хочешь заразиться бешенством от Потомка — найдешь. Или Август позвонит в службу скорой помощи, и тогда тебя уколют уже принудительно.

+2


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 13.04.13 Конец начальной поры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC