Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 16.04.2013 Никто, кроме тебя (заморожен)


16.04.2013 Никто, кроме тебя (заморожен)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время и Место:
16 апреля 2013, квартира Мерцев

Участники:
Ноа Мерц, Рене Мерц

Краткое описание эпизода:
Ноа вернулся из Дома в смешанных чувствах. С одной стороны, он был рад возвращению друга, а с другой - встреча подкинула ему новых проблем, одной из которых стало навязчивое беспокойство за жизнь сестры. Да еще и выяснилось, что Рене попала в весьма странную компанию...

Предупреждения:
- - -

0

2

Одиннадцать дней Ноа пропадал где-то за стенами фонда "Sanguis", полностью поглощенный сначала своей проблемой, а затем и чужой. Когда Потомок стал неожиданно сам для себя чесаться и буквально до крови сдирать с себя кожу, ему стало не до шуток и он, наскоро распрощавшись с сестрой, побежал в Дом, больше ведь некуда было идти...
   Его вылечили, что правда, то правда; самому Мерцу казалось, что он стал выглядеть даже лучше, чем до своей неожиданной "линьки". Дом также выбил ему отпуск на работе, так что можно было не нервничать, ища себе новое место. Единственное, что огорчало Ноа - вынужденное длительное расставание с Рене. Да, у них была возможность связываться по телефону, звонить друг другу по видеосвязи, но этого было мало, не хватало банального человеческого физического тепла. Мерц так привык уже к тому, что практически каждый день он засыпает рядом с родным существом, что изоляция в Доме уже через три дня стала казаться пыткой. Впрочем, тогда же на голову змею свалилась проблема посерьезнее...

Еле слышно скрипнула в петлях входная дверь, щелкнул замок, извещая жильцов о приходе Ноа. Сбросив немногочисленные вещи у порога, он молнией скользнул в квартиру и уже через несколько секунд крепко сжимал в своих объятиях Рене. Сердце колотилось как бешеное, горло сжало спазмом и даже пожелай Ноа что-то сказать сейчас - у него бы не получилось. Он и не подозревал о том, что так сильно беспокоился. Что в самом деле уже ожидал обнаружить вместо близняшки - изуродованное тело. Это были плохие образы, тревожные, невыносимые. Но - вполне возможные, и стоило это принять.
   Ноа кое-как заставил себя оторваться от сестры, чуть отстраниться, погладить по щеке, улыбаясь и мысленно воздавая хвалы всем богам.
- Рене... Как хорошо, что ты здесь. О, пресвятая дева Мария, как я рад!..
   Наверное, он сейчас выглядел как сумасшедший. Да наверняка так и было - говорит странные вещи, дрожит, как осиновый лист на ветру... Не мужчина, а мелкая собачонка, куда такому в защитники. И тем не менее Потомок был настроен весьма серьезно, он был обязан защитить их семью любым способом, пусть даже если и опасность была надуманной. Обещав объясниться перед сестрой, Ноа на какое-то время исчез в ванной комнате, смывая с себя уличную пыль и переодеваясь в домашние джинсы и рубашку. "Дом, милый дом..."
   Когда ладони согрелись о чашку с теплым чаем, он решил начать не самый легкий разговор в своей жизни.
- Знаешь, я чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что куски кожи от меня отваливаться будут еще минимум дня три. Ужасное зрелище. И как всегда - вокруг куча пернатых, просто спрятаться негде, в каждом углу по перышку! А без тебя все равно невыносимо скучно... Рене, в Доме я встретил Адольфа. Помнишь, такого, странноватого паренька, на мышь чем-то похож? Ты еще фыркала, мол, и как я в нем углядел что-то эдакое, такой он невзрачный. Так вот... Ох, к тебе никто за эту неделю не приставал? Не угрожал?

+2

3

«Да что вы знаете об одиночестве!», - с презрительной усмешкой говорила Рене, когда кто-то начинал ей жаловаться на жизнь, и глаза ее источали такой холод, что поддерживать разговор больше не хотелось.
   Мерц вообще никогда не была благодарным слушателем, а в эти дни, когда она была отрезана от Ноа, девушка стала просто невыносима. Она старалась держать себя в руках, но все равно постоянно срывалась и, в конце концов засела дома.
   Она целыми днями ходила в вещах брата, точно токсикоман вдыхала его запах, распыляла его дезодорант, просто чтобы создать хоть какую-то видимость того, что он здесь, рядом. Он просто вышел в магазин или ушел на работу и скоро вернется. Вот увидишь, Рене, не пройдет и часа, как он появится дома. Ну чего ты скулишь, как брошенный щенок? Возьми себя в руки, тряпка! О, а вот и Ноа. Возьми трубку, но не смей делать это слишком поспешно, иначе он заподозрит, что с тобой что-то неладно, и начнет беспокоиться, а ему и так в Доме не сладко, не усложняй ему жизнь. Унялась? Вот, умница, девочка. А теперь вдох и улыбка. Медленно. Можешь говорить.
   - Привет, братишка, как ты? - в голосе нежность.

Возможно, если бы не запарки Ноа на работе, что возникли перед линькой, все обошлось бы малой кровью. В конце концов, это всего лишь две недели. Но к этим двум неделям приплюсовывались еще одиннадцать дней, а это было уже много. И Рене ломало, ломало нещадно, до боли в груди, до слез без причины. Ей отчаянно не хватало брата, и даже встречи  с многочисленными пассиями не давали желанного утешения, а только еще больше раздражали.
   Эта затяжная истерика завершилась совершенно внезапно.
   В один из вечеров, буквально дня за четыре до появления Ноа, в ее мастерскую зашла группа весьма странных субъектов, но это не насторожило художницу, потому что неформалы были здесь в порядке вещей (скорее удивляли личности вроде Дагмар, которые приходили в отлаженных дорогих и строгих костюмах и совершенно не вписывались в окрвжающую среду. Но таких было мало). Они пришли уже с готовым эскизом, что Рене не сильно понравилось — какой кайф с работы, когда тебе не дают полета фантазии? Мерц художница, а не набивальная машина. Тем не менее, скептически посмотрев на какие-то весьма странные символы, которые возжелала эта группа, Рене пожала плечами и пригласила первого в зал.
   Закончила она ближе к двум ночи.
   Настроенная изначально весьма агрессивно, к концу работы Рене искренне смеялась и напропалую кокетничала со своими клиентами. После того, как она закрылась, ее пригласили выпить, с чем она, разумеется, тут же согласилась. И все было прекрасно, а на следующий вечер она поняла, что не все так просто с этими ребятами, и что не такие они душки, как казалось изначально.
- Да вы ебнутые на всю голову! - воскликнула модель, ошалело вытаращив глаза.
   Нет, на сатанистов она не подписывалась. Вернее, ей было абсолютно все равно, чем эти ребята занимались, но вот принимать участие в ритуалах она не собиралась, особенно если учесть, что ритуалы эти было далеко не безобидными.
   Как она вернулась домой, девушка не помнила. Но она не смогла забыть тот страх и отвращение, которое испытала, увидев кубки с кровью. А если это была человеческая кровь? Срань Господня.

   Звук поворачивающегося в замке ключа заставил вздрогнуть. На секунду Мерц показалось, что это сатанисты, и эта мысль заставила сердце испуганно забиться, а потом и вовсе замереть. Длилось это не больше секунд трех, но воображение Рене успело услужливо подсказать художнице, что они с ней сделают, когда обнаружат. Картинки, всплывающие в мозгу, отличались особой реалистичностью и жесткостью. Но здравый смысл подсказал, что если бы ей хотели причинить вред, ее нашли бы еще вчера, а не ждали бы больше суток, поэтому отбрось, милая, свою мнительность, и подумай хорошенько, кто может открывать дверь в твою квартиру ключом. Ответ был очевиден, но казался невероятным.
   Рене медленно поднялась с кровати, вслушиваясь в тишину, и направилась в коридор. Не успела она опомниться, как Ноа — ее Ноа! - сжимал ее в объятьях. Это не фантазия, не сон, нет. Вот он, живой, теплый и невредимый. Ее руки тоже сомкнулись в ответных объятьях, а потом по телу прошла крупная дрожь. Господи, какое счастье! Он вернулся! Он вернулся к ней! Этот Ад кончился, все позади. Господи! Наконец-то...
   Он отстранился от сестры, а Рене лишь глупо улыбалась, и по ее щекам вдруг потекли слезы. Она засмеялась и тыльной стороной ладони вытерла бегущие дорожки. А Ноа тоже дрожит, и через некоторое время она его отпускает, хотя отпускать совсем не хочется. Пусть идет в душ, а она приготовит ему чай. Он дома, пусть отдохнет.
   На кухне у нее вновь случился приступ. Слезы текли ручьями, смывая напряжение, скопившееся за время разлуки. Она вновь посмеивалась, но теперь уже над своей глупостью, и еле заметно качала головой. Но когда Ноа вернулся, слез уже не было. Рене улыбалась, широко и искренне, и чем-то, пожалуй, в эту секунду напоминала ребенка.
   Она слушала рассказ своего брата, кивая в нужных местах и совершенно не чувствуя подвоха. Адольф? Да-да, невзрачная полевая мышка. Рене помнила, не очень хорошо, конечно, но помнила. Значит, они встретились в Доме? Неожиданно. А что дальше? Девушка приготовилась жадно впитывать в себя информацию, но Ноа резко перескочил с одной темы на другую. Художница не сразу сумела перестроиться, и когда она мотнула головой, голос ее прозвучал не столько уверенно — скорее уклончиво.
- Не-е-ет, мне никто не угрожал.
Сатанисты не в счет, да? Да и они не столько угрожали (они вообще не угрожали, насколько Рене могла вспомнить) сколько хотели заставить ее участвовать в той вакханалье с кровью и плясками, что они именовали ритуалом.
- Я, правда, напоролась на одну странную компашку, но об этом позже, ладно? Расскажи, что было дальше, - и она подсела еще ближе, подтянула ноги к груди, обхватила их руками и положила на колени подбородок. На брата она смотрела с обожанием.

Отредактировано Рене Мерц (05.11.2014 18:43:44)

+2

4

Рене что-то утаивала. Дьявол, как обычно, спрятался в мелочах: вот дернулось плечо, взгляд ушел в сторону, словно девушка стыдилась чего-то и не хотела о том говорить. Тревожное чувство снова начало точить Ноа, но он кое-как уговорил себя успокоиться, ведь у них двоих есть время, они еще успеют разговориться и тогда, может, Рене поведает ему о своей тайне. Так и произошло, но новое знание отнюдь не порадовало Потомка.
- Странности нас преследуют постоянно, куда мы без них. - Усмехнулся Ноа, отставив опустевшую кружку в сторону и подаваясь вперед. Через секунду его руки уже обнимали Рене, осторожно, чтобы не причинить боли съежившейся в комок девушке, но достаточно крепко, чтобы нельзя было даже подумать о побеге. Теперь уже самому Ноа было стыдно за то, что он собирался поведать сестре. Не такой должна была быть их встреча, не такой сдержанной; глаза девушки сияли, маня своим неземным светом, а он не мог пойти на этот свет, не мог ответить ей тем же. Слишком живо было воспоминание об острых когтях и перемене личности Адольфа. Следовало выговориться, до конца, до самой мелкой детали, выставить себя на суд той, кто была для Ноа самой жизнью.
- Рене, я так виноват... - Ослабив объятия, Мерц сполз на пол и ткнулся щекой в ступни сестры. Смотреть ей в лицо пока что не было сил. - Однажды он пришел к нам. Адольф. Нервный, дерганный, даже сильнее, чем обычно... Я впустил его, выслушал проблемы. О, господи, и почему я уже тогда не встревожился? Не ведут себя так нормальные люди... да и нормальные Потомки не пугаются каждой тени! Я ставил его на ночь, попытался успокоить. Я переспал с ним, Рене. Тогда это казалось вполне естественным шагом, все к тому и шло. Оказывается, Адольф был девственником, сомневаюсь, что он и с девушкой хоть раз переспал до меня. В общем, именно он мне спину тогда на лоскутки и разодрал, уж очень у него острые когти. А наутро просто убежал. Записку только оставил, в которой в любви признавался... Я не воспринял это серьезно - ну в самом деле, мы же не в романтической мелодраме живем, - и потерял его из виду на месяц.
   Ноа перевел дух и поерзал, устраиваясь поудобнее. Легкий сквозняк лизнул ноги, игриво попытался залезть под рубашку - за широкими окнами квартиры Мерцев уже потух закат, ночь потихоньку укутывала город своим сонным покрывалом, обходя стороной островки света от вывесок и фонарей.
- А потом был Дом... Знаешь, я никогда не думал, что встречу Адольфа именно там - в месте, которого он боялся как огня. Ан нет, и его поймали, как ни прятался. Вот только... Рене, он оказался совершенно безумен. Крысолов, тот странный "голос", который напевал в уши всяческую ерунду и люди вены себе резали - с ним разобрались, а Адольф... Он был... Я даже не понимаю, не могу понять... Он работал на него, он тоже.. заставлял людей умирать. Это страшно, Рене, страшно то, что у кого-то нет тормозов, что кто-то может не понимать, какой вред могут нанести Потомки обществу, что кто-то отказывается себя контролировать. Я помню Хайна совсем другим - таким... теплым, летним, он же светился весь, стоило ему внимание привлечь, да и ни о ком плохо не отзывался. А там, в Доме, я столкнулся с совсем другим Адольфом - самоуверенным, наглым, совершенно аморальным. Причем, как бы это объяснить, в нем словно живут два совершенно разных человека, один из которых - тот, кого я помню, а другой - тот, кто стал последователем Крысолова. И если... если "наш" Хайн с трудом, но мог принять тот факт, что я его не люблю и не отвечу на его чувства, то "второй"... Мне кажется, Рене, что он ненавидит нас. Не знаю за что, да и выяснять не хочу! Но именно из-за него я прошу тебя, - нет, умоляю! - быть осторожнее. Если ему удастся вырваться из Дома, то он придет к нам и принесет с собой беду. Я... Я не смогу жить, если с тобой что-то случится. От одной мысли все внутри холодеет и разбивается на тысячи осколков. Может быть, нам переехать? Куда-то далеко-далеко, сменить имена, завести новых друзей... Я не знаю, что делать, сестра.

+2

5

И лампа не горит, и врут календари,
И если ты хотела что-то мне сказать, то говори.

   Ей следовало догадаться, что что-то не так.
   Объятья, которым сначала так обрадовалась девушка, перестали казаться теплыми, стоило Ноа только начать говорить. Мерц сразу насторожилась, не понимая еще, но чувствуя, что то, что она сейчас услышит, не будет чем-то из серии: "Рене, я так виноват, что ты осталась совсем одна. Тебе было одиноко, я знаю. Прости, милая сестра. Прости меня". Нет, будет совсем не так. И холодный червь обреченности шевельнулся внутри.
   Рене смотрела на своего брата, сползшего на пол, смотрела на его голову, ткнувшуюся в ее ноги, слушала его рассказ, и мягкость уходила из нее, точно снег, ставший талой водой.
   Переспал. Точно ушат холодной воды. И, казалось бы, ну что с того, что переспал? У них были другие любовники, помимо друг друга, они никогда этого не скрывали и даже делились ими между собой, никогда не придавая этому какого-то значения. Так что же не так в этот раз? "Он скрыл", - вот что оказалось неожиданной и неприятной новостью. Ноа обманул Рене. Обманул. Невероятно.
   Мерц стало холодно, и как-то мерзко и больно что-то сжалось в груди. Душа? В нее Мерц не особо-то верила, считая это фигуральным выражением. Поэтому нет. Просто нервы.
   Рене героическим усилием воли заставила себя сидеть на месте, не отнимая ног от Ноа, не произнося ни слова, а как хотелось. Проклятая мышь. Что в нем особенного, брат? Что в нем такого, что ты не смог мне рассказать? Нет, я не пойму. Или не захочу понимать. Ведь... Ведь я никогда ничего не скрывала от тебя, а ты! Просто не укладывается в голове, и слова проходят мимо. Нет. Она слушает очень внимательно, но внутри холод.
   Крысолов? Дом? Раздвоение личности? Прекрасно! Просто прекрасно. Что еще интересного ты мне поведаешь? О, вот как? Он не хочет признавать того, что между вами ничего нет? На губах на секунду появляется злорадная, надменная усмешка. Конечно, между вами ничего не может быть. Будь он трижды Потомок, Рене никогда не отдаст то, что по праву рождения принадлежит ей. И пусть ей сейчас неприятно, обидно, позже, когда эта холодная буря уляжется, она простит Ноа. Она не станет его наказывать - он накажет себя сам. Уже наказывает. а она задумчиво смотрит на брата, приложив ладонь к губам. И когда близнец закончил, Рене отвернулась, глядя как-будто в стену, но на самом деле внутрь себя.
- Мы не станем переезжать, - сказала она через некоторое время, и голос ее был спокойный, почти равнодушный. - В этом нет смысла. Если он захочет тебя найти, он найдет тебя где угодно. Нет, мы не станем переезжать. - Рене мягко поднялась и пошла к чайнику. На Ноа она не смотрела.
   Кофе. Крепкий черный кофе и сигарета. Щелчок зажигалки. Затяжка и шумный выдох.
- Почему ты мне не рассказал все с самого начала? Зачем было врать?

+2

6

Ожидание было мучительным и бесконечным. Словно он нырнул в темную воду и до сих пор не вынырнул, так тяжело было в груди, хотелось сделать вдох, но не получалось, хотелось сделать рывок вперед, но ноги и руки перестали слушаться, похолодели и уже не ощущались, как части тела. Рене, его солнце, его недостающая частичка души и сердца, сейчас была палачом и прощением. Молодой человек чувствовал, как едва заметно напряглись ее мышцы, как дрогнула в одно короткое мгновение рука - всего этого было достаточно, чтобы насторожиться и начать корить себя с удвоенной силой. Ничего не изменить теперь, Ноа сам создал проблему и теперь пожинает последствия. Но разве не может человек порой оступиться?..
   Он вздрогнул, когда звенящую тишину распорол голос сестры, вскинул голову, но не смог поймать ее взгляд. Ноа заторможено наблюдал за тем, как ускользает от него Рене, ощущал, как под ладонью испаряется тепло с места, где она сидела. Хотелось запереться в ванной комнате и содрать с себя кожу, снова возродиться - лучше и чище, чем он есть. Если бы так же легко можно было изменить прошлое...
- Я не врал тебе, Рене. - Негромко откликнулся Потомок, кое-как взяв себя в руки и тихо приблизившись к девушке. К запахам ее тела, к сигаретному дыму и кофейному дурману примешивался запах разочарования и обиды, горький, он отравлял и пробуждал желание избавиться от испорченного запаха, извести его. Но разве эмоции имеют запах?
- Для меня тот эпизод ничего не значил, он был настолько мимолетен и обыденен, что не стоил того, чтобы тратить на него время, память и эмоции. - Ноа приблизился к сестре еще ближе, вытянул ладони, опираясь о твердую поверхность, отрезая Рене пути к отступлению. Еще шаг, теперь он мог ощутить тепло ее тела, коснуться губами темных волос, а закрыв глаза - почти что забыть о неприятном разговоре, происходящем в настоящий момент.
- Я не знал, что так выйдет, Рене. Я ошибся. Сможешь ли ты меня простить?..

+2

7

Не врал? Тебе расцарапали спину в кровь, и хоть регенерация делала свое дело, следы все равно были. Но ты никак не объяснил это. И ты говоришь, что не врал? Впрочем, да, не врал. Просто не говорил всей правды. Но разве одно не тождественно другому? Хороший вопрос, надо будет подумать об этом на досуге.
   Рене подняла взгляд на Ноа, и взгляд ее серых, как у брата, глаз был спокойный, почти холодный. Ни привычного обожания, ни улыбки, ни веселости. Она серьезна. Абсолютно серьезна. А он говорит о том, что все это было для него незначительно, и сейчас она верит ему. Да, для него это было незначительно, потому что значение имеет только то, что касается ее, что касается их. Что-то зашевелилось в душе, вызывая желание подтвердить свою власть над Мерцем. Ты мой и только мой. Никогда ни одна тварь не посмеет приблизиться к тебе настолько, чтобы оспаривать мои права на тебя. Взять бы тебя сейчас за подбородок, посмотреть в твои любимые глаза и жестко потребовать, чтобы ты поклялся в верности. Спи с кем хочешь, но сердце не отдавай. Сердце принадлежит мне, как мое принадлежит тебе. Но что есть клятвы? Пустой звук. Слова, которые дают наивные, верящие, что смогут сдержать свои обещания. Нет, никто не сможет. И Рене делает очередную затяжку, медленно выдыхая приятный вишневый дым в сторону.
   Рене молчит. Она не убегает, да и некуда бежать, но отвечать не спешит. Ноа находится так близко, что сохранять холодность довольно проблематично. Да, благодаря необдуманным поступкам старшего из близнецов, они оказались в весьма щекотливой ситуации, да, он натворил много глупостей, имя одной из которых "Адольф", но она любила его. Он был ее продолжением, он был ее второй половиной. Она не может его оттолкнуть.
   Девушка чуть отстраняется, чтобы посмотреть в глаза брата. Смотрит долго и внимательно; брови напряженно сдвинуты к переносице. Мерц подушечками пальцев касается щеки брата, невесомо ведет вниз. Взгляд ее на долю секунды опускается к его губам, но потом вновь начинает следить за своей рукой. У Ноа приятная кожа, мягкая, не смотря на бритье. Она медленно проводит пальцами по его губам, застывает на мгновение, а потом резко убирает руку, сжав ее в кулак. В левой руке тлеет сигарета.
   - Твоя ошибка может дорого нам обойтись, Ноа, - говорит она, и голос у нее печальный, но не осуждающий. - Я... - пауза, взгляд в сторону, но он вновь возвращается к глазам потомка. - Я прощаю тебя, - и уголки губ приподнимаются в легкой улыбке. - Но. - тут же добавляет она. - Обещай мне, что будешь осторожней и не станешь с ним связываться, даже если мышь будет того требовать.
  Она считала, что клятвы бесполезны, и все равно требует с любимого то, что он не в состоянии сделать, потому что жизнь - штука непредсказуемая, и никогда нельзя знать заранее, как оно повернется.

0


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 16.04.2013 Никто, кроме тебя (заморожен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC