Практическое Демоноводство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 09.10.2013 Французское гостеприимство


09.10.2013 Французское гостеприимство

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время и место: 09.10.2013, дом Рене Лавуа.

Участники: Антони Эйлер, Рене Лавуа, Валерио Гранди.

Краткое описание эпизода: набег гостей на дом Лавуа поздним октябрьским вечером и неожиданные знакомства.

Предупреждения: возможна непереводимая игра слов на нескольких европейских языках и нанесение непоправимой психологической травмы одной не смертельно ядовитой, но очень общительной змее.

0

2

Во второй половине дня тучные, низко стелющиеся над крышами облака приобрели нехороший лиловатый оттенок. Закат тускло погас за их стеной. Подуло. Нервные порывы с охапками жухлых листьев сменились хлопаньем оконных рам, гудением в трубах, свистом в узких переулках. Первые капли, крупные, тяжёлые, упали на землю чёрными кляксами. Зашуршало всё и задышало прохладной влагой, уличные огни подслеповато заморгали сквозь осеннюю туманную взвесь.
Дождь зарядил на славу. Что там говорить, уже через десять минут хлынуло как из ведра, потоки воды понеслись по мостовым, пузырясь, бурля и завиваясь водоворотами у сливных решёток.
Заботливо поддерживая сумку, Валерио преодолевал особенно глубокие лужи отчаянными прыжками. Спасти его костюм это уже не могло. Обувь, брюки, короткий плащ и даже рубашка льнули к телу, забирая последнее тепло. Ко всему прочему, резкая перемена погоды разбередила давнюю травму. Итальянец ругался сквозь зубы монотонно и непрерывно, точно читал заученную молитву, видно, уже давно. Добираться до дома Рене на метро, а потом ещё треть часа пешком, как оказалось, было не такой уж удачной идеей.
Гранди прилетел в город утренним рейсом, но сразу укатил в соседний Мерен, оттуда поехал на встречу с бельгийцами, после его перехватил Поль, потом пришлось забежать в институт...
Мысль об уютном жилище Лавуа овладела потомком ближе к вечеру. Проводить ночь в своей холостяцкой норе, продуваемой промозглыми сквозняками, не хотелось. Как он ни старался придать квартире на Круа-Руж более-менее обитаемый вид, за столько лет ему это так и не удалось. В отношении обустройства домашнего очага он был беспомощен, как и большинство мужчин. Не помогали ни трофеи, добытые в дальних путешествиях, ни мягкая мебель, ни камин в гостиной. Запустение выглядывало из голых углов и разрасталось, как паутина.
К тому же, у него была веская причина вернуться именно сегодня. Во внутреннем кармане сумки был спрятан надёжно упакованный свёрток.
Последний поворот дракон преодолел почти бегом, сколько позволяла нога. Нырнул во внутренний двор мимо распахнутых настежь ворот, неприятно скрипевших под напором хлёстких струй. Из открытого окна соседнего дома донеслись обрывки зажигательного реггетона и буйный подростковый смех, перекрывавший барабанную дробь ливня. Всё это, да ещё сумерки, налившиеся во двор жидкими чернилами, отвлекли Валерио от препятствия впереди и он крепко сшибся с кем-то или чем-то, едва не поскользнувшись на брусчатке и не выронив ношу.
- Diavolo!.. – глухо ругнулся серпентолог, вынужденно притормаживая на полпути к заветному крыльцу, и отступая, чтобы рассмотреть препятствие.

+2

3

Своим великолепием женевская осень могла ошеломить даже самых бесчувственных людей на свете. Безмерно разнообразная, красочная, наполненная сладковатым запахом надвигающейся грозы, она приятно кружила голову, заставляла глубже дышать и по-детски восторженно улыбаться.
Для Антони, человека, привыкшего видеть красоту во всем, это время года было самым любимым. Осенью он надолго забрасывал велосипед, чтобы насладиться многочасовыми пешими прогулками.
Вот и сегодня, закончив с университетской работой слегка за полдень, Эйлер отправился гулять по окрестностям. Несколько часов он бродил по набережной, размышляя обо всем и ни о чем, попивая горьковатый кофе из бумажного стаканчика и наблюдая за движением воды.  Торопиться ему было некуда – дома было невыносимо одиноко, да и на вечер была назначена важная встреча в ателье некой Рене Лавуа.
Впервые в жизни Тони решил сшить костюм на заказ. Раньше он не видел в подобном необходимости, но упрочившееся материальное положение и необходимость выглядеть на предстоящей презентации книги солидно заставили его пойти на этот шаг.
Обратиться к Рене Лавуа ему посоветовал знакомый ювелир. Он долго и восхищенно рассказывал о мастерстве этой удивительной женщины, демонстрируя мельчайшие детали своего наряда: манжетики, кармашки, шовчики. Эйлер не очень разбирался во всем этом, но он не мог не отметить искусность, с которой выполнен наряд. Как и в живописи, цвет, детали и линии составляли удивительно гармоничную композицию – так мог работать только человек, искренне любящий свое дело.
Последние сомнения развеял телефонный разговор с сеньорой Лавуа. Она оказалось очень приятной и милой собеседницей. Эйлер в общих чертах объяснил женщине, что он хотел бы заказать, и они договорились о встрече, чтобы обсудить подробности и снять мерки.
Тони пришел немного раньше назначенного времени. Слегка сгорбившись и переминаясь с ноги на ногу, он подрагивающими от холода руками пытался найти в карманах пальто телефон, чтобы уточнить адрес. Привычка записывать все на бумагу сыграла в этот раз не в его пользу: из-за дождя трудно было разобрать номер дома. Эйлер был настолько сосредоточен на поисках, что не сразу услышал приближающиеся шаги, а когда заметил, было уже поздно.
- Простите. Вы не ушиблись? – поинтересовался Эйлер, внимательно вглядываясь в лицо собеседника.
Перед ним стоял высокий мужчина, чуть старше его отца. Кажется, он куда-то спешил, что было логично, учитывая погоду. Антони не смел его задерживать.
– С освещением здесь явно проблемы, - он неуклюже улыбнулся, пытаясь таким образом смягчить неловкость от столкновения. - Вы не подскажете, я правильно пришел… ателье Рене Лавуа здесь находится?
Мужчина не только подтвердил предположение Эйлера, но даже великодушно проводил его к сеньоре Лавуа.

+1

4

Взрыв динамита разрушил импровизированную плотину, и плавучее недоразумение типа плота-корабля засыпало живыми змеями. Мужики тихо матерятся, хрупкая шатеночка бьется в истерике, Дженифер Лопес сохраняет недюжинное спокойствие. Она определенно хороша в этой роли. Но Оскара стоит все же отдать Джон Войту. Из него вышел просто шикарный злодей. И эта его ухмылка с опущенными вниз уголками рта! Хорош, черт бы его побрал.
Рене смотрел «Анаконду» Луиса Льоса. Собственно, не смотрел, а занимался обработкой швов практически готового платья, но тишина действовала на него угнетающе и он включил телевизор. Конечно, надо было переключить, но для этого требовалось встать, выпустив из рук итальянский шелк, или найти пульт, что было практически нереальным.
Гостиная квартиры, которую снимал Лавуа, служила ему одновременно и мастерской. Поэтому кресло, комод, журнальный стол, диван и другие окологоризонтальные поверхности были заняты кусками ткани, периодически и не к месту впивающимися в тело булавками, журналами, выкройками, мотками тесьмы и катушками ниток. По идее, под мастерскую была отведена одна из трех комнат этой квартиры, между спальной и гостиной, но ее оккупировал один серпентолог, не буде он к ночи помянут.  Совершенно не понятно, как ему каждый раз удавалось отвоевать себе часть пространства, хотя жили они раздельно. Ведь у каждого была своя квартира, своя жизнь, работа, и далее по списку, но в определенный момент Лавуа с удивлением замечал у себя на столе сборник очередных научных трудов о жизни ползучих гадов, замусоленную и порядком истрёпанную карту отдаленного района Конго, отчеты экспедиций и так далее. Бороться с этим было бессмысленно, поэтому Рене обосновался в гостиной, краем уха вслушиваясь в немудреные диалоги фильма.
Все же подбор актеров радовал. Даже Айс Кьюб вписался, видимо, для политкорректности. Рене довольно смутно помнил концовку фильма, но уже сейчас мог предположить, что афроамериканец останется жить по вышеуказанной причине. За окном лил дождь, а в глубине мутной Амазонки притаилась, ожидая свою жертву, голодная анаконда. Завороженно глядя, как чешуйчатая тварь медленно и эротично натягивается на голову браконьера, Рене пообещал себе, что за пределы Европы – ни ногой.
И все же фильм стоило выключить. Опять ночью будут змеи сниться. И не какие-то там безобидные ужики, а многометровые хтонические исполины, играющие кольцами и сплетающиеся в подвижные клубки. Меньше надо общаться со всякими серпентологами, тогда по ночам будут сниться бабочки с ромашками или, на худой конец, ролс-ройсы.
Чтобы отвлечься, Рене вернулся к размышлениям о клиенте. Судя по голосу – милый мальчик, хорошо воспитан и довольно образован. Немного странно, что решил заказать себе костюм, а не купить его в одном из женевских магазинов, но, видимо, у него были на то свои причины. Может, нестандартная фигура? Или он не выносит общения с навязчивыми консультантами. На момент разговора Рене был «в образе», и только потом подумал, что легенду придется поддерживать и дальше. По этой причине ему проще было работать с постоянными клиентами, ибо предсказать реакцию среднестатистического европейца на трансвестита, пусть даже великолепного трансвестита, было довольно сложно. Одни воспринимали это как должное, или делали вид, другие шарахались, а были и те, кто пытался очистить мир от скверны. Что ж, будь что будет. Сбежит, так сбежит, а полезет драться – вылетит в окно. Может, он и не придет в такую погоду.
Звонок в дверь заставил отбросить пустые размышления. Рене поднялся, оправил строгую темно-синюю юбку, опустил ноги в домашние туфли на сравнительно низком каблуке и бросил короткий взгляд в зеркало. Убедившись в собственной безупречности, он направился в прихожую.
Явление на пороге двух промокших мужчин вместо одного, заставило его растеряться. Вежливая и приветливая улыбка, предназначавшаяся милому мальчику, на одно мгновение сменилась удивлением, затем мимолетной вспышкой негодования во взгляде: «Когда ты научишься предупреждать о своем внезапном появлении?!», адресованной серпентологу, снова улыбка.
- Добрый вечер. Антони Эйлер, если не ошибаюсь? Проходите.  Валерио, какой сюрприз, ты умудряешься выбрать самую отвратительную погоду, чтобы навести мне визит. Кстати, господа, вы знакомы? – он обратился к обоим мужчинам. – Валерио Гранди, серпентолог, мой давний друг, - надо же, даже не запнулся. – Антони Эйлер, преподаватель Женевского университета, верно? – он улыбнулся продрогшему молодому человеку.
И так, с одной стороны потенциальный клиент, с другой мокрый как мышь и почти наверняка озверевший от непогоды хм… давний друг. Первый моложе, здоровье крепче, а если и заболеет, то лечить его не Рене. А вот второй при простуде становится совершенно невыносим.  К тому же второго раздеть проще, чем первого. Решение принято.
- Друг мой, - в голосе Рене проскользнули стальные нотки управляющего, когда он обратился к итальянцу. – Думаю, тебе стоит переодеться, одежду и полотенце найдешь в шкафу, - с этими словами он отвернулся и завладел вниманием молодого человека.
- Мсье Эйлер, снимайте свой плащ, его можно повесить сушится здесь, и пойдемте в гостиную. Вы замерзли? Хотите чаю?
Из комнаты донесся приглушенный женский вопль. Видимо, анаконда снова кого-то сожрала.

Отредактировано Рене Лавуа (22.10.2014 18:16:25)

+2

5

При столкновении в сумке что-то щёлкнуло. Шум дождя заглушил звук, и Валерио ничего не заметил. Он собирался извиниться и пройти мимо, но прохожий задержал его вопросом. Ателье – это громко сказано. Рене, вероятно, было бы приятно услышать слова незнакомца.
Пришёл в ателье? Под таким жутким ливнем?
Ну не клиент же… Клиенты в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят. И тут Валерио прошиб холодный пот. «Любовник!» - догадался он, чувствуя, что земля уходит из-под ног и темнеет перед глазами. На осмысление ситуации понадобилось не больше нескольких секунд. Гранди ощутил себя не то, что на пятьдесят семь – на все пятьдесят восемь. Груз прожитых лет навалился на него своей неподъёмной тяжестью и заставил повесить голову. Крупные ледяные капли противно ползли за шиворот, а музыка, доносившаяся из распахнутого окна, уже не казалась такой беспечной и весёлой. Она надоедала.
Конечно, когда-то это должно было случиться. Ах, Лавуа, каким непостоянным оказалось твоё женское сердце! Серпентолог неопределённо замычал на вопрос. Гордость давила, как вставшая поперёк горла кость, где-то внутри тихая ярость стремительно набирала обороты.
Нет, к чёрту! Гранди резко вскинулся, поправляя ремень сумки. Он не позволит Рене насмехаться над ним. Конец всему! Но сначала…
- Не стоит беспокойства. Простите, я был крайне невнимателен, - отрезал так, будто Антони как минимум непочтительно отозвался о его святой madre, и добавил с преувеличенной сердечностью: – Я вас провожу, signore, идёмте со мной.
О, да, он проводит и посмотрит в наглые глаза этой коварной двуличной бестии. Он будет упиваться отчаянием и раскаянием Рене, но он будет непреклонен и абсолютно спокоен. Даже, может, улыбнётся слегка, а потом развернётся и уйдёт. Уйдёт! Вот так-то.
Валерио не то, что великодушно проводил, почти бегом протащил Эйлера к крыльцу, вломился в убежище француза раздражённым мокрым вихрем, как только приоткрылась дверь, и… застыл. Ничего из того, что он вообразил себе, не произошло. Он мгновенно растерялся под серым лучистым взглядом и уверенной усмешкой, сумрачно стушевался, лихорадочно соображая, как поступить. Всё должно было быть не так.
Рене представил мужчин друг другу. Серпентолог обернулся и при свете лампы рассмотрел незнакомца. Высокий, стройный, юный и свежий молодой человек с печальным волооким взглядом. «Какой носатый, - ужаснулся итальянец, уставившись на выдающуюся часть лица гостя. - Dio mio! Он же не оставляет мне ни малейшего шанса!.. Как ты мог, cara mia!..»
«Сara», между тем, ворковала, как ни в чём не бывало. Чудовищное хладнокровие Рене вынудило в смятении перебирать сотни вариантов, и шанс развернуться на пороге был безвозвратно упущен.
Гранди угрожающе улыбнулся, возвращая себе самообладание, он даже тряхнул руку Антони – сама любезность. Хочешь по-плохому? Будет по-плохому. Он поддержал безупречную игру француза - взял холёные ладони Лавуа в свои и мягко сжал, как делал всегда.
- А, не ждала меня? – Ласково прищурился и наклонился, целуя мужчину в висок. - Вижу, ты безмерно рада меня видеть. Дай посмотреть на тебя. Как ты чудесно сегодня выглядишь! Что это, новые серьги?
«Что ж, я подожду, пока вы потеряете бдительность, голубки. Кстати, где мой охотничий нож?..»
- Развлекайтесь, не буду вам мешать.
Серпентолог в мокрых носках удалился в соседнюю комнату, деликатно прикрывая за собой дверь, и тут же прислонился к ней с другой стороны, напряжённо прислушиваясь минуту, две, пять… Нет, ничего, кроме шума телевизора. Валерио тяжело вздохнул. Чтобы хоть как-то упорядочить хаос в голове, расстегнул сумку. Среди обычных дорожных вещей в ней помещался небольшой транспортировочный контейнер с подогревом. Гранди погладил крышку, хотел вытащить ящик, чтобы полюбоваться грузом – редчайшей чёрно-красной красавицей семейства aniliidae, на поиски которой было затрачено так много усилий, - но вспомнил, что он мокрый с головы до ног. Надо хотя бы переодеться, а после он решит, что делать – с aniliidae, с предателем за стенкой и своей будущностью. С этими разнородными мыслями Валерио отошёл к шкафам искать сухие полотенца и одежду.

*

madre - мама
signore - синьор
Dio mio! - Боже мой!
cara mia - моя дорогая/любимая
aniliidae - семейство вальковатых змей, в данном случае неядовитая коралловая змея

Отредактировано Валерио Гранди (05.11.2014 01:49:58)

+3

6

Если бы на улице было на пару градусов пониже, то Тони уже скорее всего стучал зубами от холода, постоянно чихал и тер покрасневший нос. Сейчас же он отделался сравнительно небольшими потерями: его мелко трясло, а в ботинках противно хлюпала вода. Все же осенью, с ее переменчивой погодой, подобрать верную одежду – задача не из простых.
Он сдержанно поблагодарил и, пытаясь не отставать, пошел следом. Этаж, еще один… мужчина остановился у двери и решительно нажал на звонок. Эйлер еле успел присоединиться к сопровождающему, когда открылась дверь.
Перед ним стояла… Антони проморгался и еще раз внимательно посмотрел на хозяйку квартиры. В голове невольно возникли образы Софи Лорен и Марлен Дитрих. Даже в немного домашней Рене – другой Эйлер и не знал – было что-то от этих икон стиля: женственная, элегантная, явно знающая себе цену. Но в ней было и еще что-то, что Эйлер никак не смог себе объяснить при беглом взгляде на портниху.     
- Добрый вечер. Да, все верно, - искусствовед кивнул в подтверждение своих слов, все еще пытаясь собраться с мыслями после стремительной прогулки по ступенькам. – Простите, я немного раньше назначенного времени.
Женщина, казалось, была удивлена, но явно не раннему приходу Тони.
- Приятно познакомиться, - юноша протянул руку Валерио.
Антони изначально относился ко всем добродушно, с одинаковой симпатией. Твердая уверенность в том, что плохих людей не бывает, всегда помогала ему установить первый контакт со студентами, да и с другими людьми это тоже обычно срабатывало. И даже если в последствии некоторые его знакомые открывались совершенно с другой стороны, эта детская вера в человечество не теряла силы.
Еще одним правилом, которое всегда оставалось без изменений, было не вдаваться в подробности чужих отношений. Тони сам не любил, когда лезли ему в душу. Он сделал вид, что не заметил, как по-хозяйски «давний друг» Рене поцеловал женщину в висок и направился вглубь квартиры.
В доме у Рене было тепло и уютно. При слове «ателье» Эйлер, конечно, представлял себе нечто совершенно другое, но и то, что в конечном счете он оказался в чужой квартире, его не тревожило. Тони повесил плащ в указанное место и разулся, виновато отметив про себя, что вместе с серпентологом они умудрились прилично натоптать.
- Нет, спасибо, - отказался молодой человек от предложенного чая. – Не хотелось бы отнимать у вас много времени, - улыбнулся Тони и проследовал за женщиной в гостиную.
Хотя юноша понимал, что он – потенциальный клиент Рене, а это значит, что его мало должно беспокоить время портнихи, но внутренний такт подсказывал, что не имеет смысла тут долго засиживаться. Тони уже приблизительно представлял, какой костюм он хотел бы в конечном счете получить, поэтому сразу же приступил к делу: достал из кармана телефон, нашел нужное изображение и протянул смартфон женщине.
На фотографии был изображен Джерард Уэй, солист группы My chemical romance, в своем знаменитом черном укороченном камзоле.
- Понимаете, у меня через месяц довольно важное мероприятие – презентация моей книги по искусству. И мне хотелось бы что-нибудь особенное. Все эти строгие, безликие костюмы не по мне, - он внимательно посмотрел на женщину. – А вот если бы вы смогли сделать что-то подобное только, например, в красном цвете… это было бы замечательно.

+2

7

Мужчина проводил итальянца внимательным взглядом. Все это было крайне подозрительно. Во-первых, чудесно он выглядел всегда, а во-вторых, серьги были далеко не новыми в отличие от прически. Эти мужчины такие… невнимательные. Вспоминая себя, еще в бытность управляющим, Рене мог с уверенностью утверждать, что точно знал, когда очередная дама перед ним меняла свой имидж или просто булавку для воротника. Немыслимо спутать новые и старые туфли или отметить, что сумочка подходит к перчаткам, если это не так. Женщины слишком тонко чувствуют фальшь. Поэтому, если уж делаешь комплимент, то следует искренне верить в то, что говоришь. Это настолько очевидно, когда они довольны или недовольны собой, не уверены или ждут поощрения… Это не в одежде, нет.  Это таится в их взгляде, надо только уметь видеть.
Гранди явно был чем-то встревожен или раздосадован. Ведром воды, низвергнутым на него гостеприимными женевскими небесами? В общем, оставалось надеяться, что он не станет демонстрировать свой бурный темперамент при клиенте. Эта манера выяснять отношения на всю улицу, привлекая общественность, была воистину свойственна только горячим сынам Италии. И, пожалуй, американцам. Но для последних вообще не существовало каких-либо правил приличия.
Рене переключился на Эйлера.
С недавних пор он всегда оценивал мужскую внешность на предмет ее трансформации в женскую. Его развлекала возможность мысленно корректировать фигуру, выбирать макияж или прическу. Но, увы, приходилось признавать, что некоторых мужчин лучше оставить в том виде, в котором они пребывали по жизни. К таковым относился и Антони Эйлер. Даже из Гранди могла бы получиться ехидно-сварливая донья, железной рукой наводящая порядок в своей многочисленной и шумной семье, а Эйлер мог быть только Эйлером и никем иным. 
Красный цвет. Крайне любопытно, что этот милый юноша понимает под этим словосочетанием. Рене только на вскидку мог представить себе как минимум пару десятков оттенков вышеуказанного цвета, помноженных на текстуру ткани от артериально-кровавого латекса до глубокого в своей претенциозности пан-бархата всевозможных винных оттенков.
- Мы говорили с вами о костюме, и в данном случае я предлагаю остановиться на классической тройке, которая включает в себя брюки, жилет и сюртук. Даже в этом простом сочетании может быть множество нюансов, но это мы обсудим отдельно. Сейчас поступим следующим образом. Я сниму с вас все мерки, потом мы посмотрим варианты тканей и обсудим детали. Я назову цену, а вы уже решите сами, будете ли заказывать весь костюм целиком или предпочтете модель без жилета, или будете заказывать только сюртук. Времени осталось не так уж и много, а мне потребуется еще как минимум две примерки. Встаньте вот здесь, да, - он вывел Эйлера на середину комнаты, достал метровую ленту и карандаш.
- Это займет не более десяти минут. Поднимите руку. Опустите руку. Согните в локте.
Рене отдавал указания быстро и четко, снимая мерки и занося показания в заранее разлинованный блокнот.
- Вы говорили о презентации. Книга по искусству? – Рене поднял на молодого человека спокойный взгляд. – О какой сфере или… эпохе? – интерес его был искренним и вполне естественным, но далеким от праздного любопытства. Он предпочитал иметь о своих клиентах ровно столько информации, сколько требовалось для создания образа.
Рене опустился перед преподавателем на одно колено, замеряя расстояние от пояса до ступни. Со стороны его поза, возможно, выглядела несколько провокационно, но он был уже во власти вдохновения и не обращал внимания на подобные мелочи.

+2

8

В шкафу обнаружились пухлые стопки вещей, профессионально сложенных в одинаковые конверты. В отделении для костюмов была аккуратно развешана одежда Валерио, которую он имел привычку оставлять на спинках кресел, стульев и где придётся. У рубашек и брюк был такой вид, точно их отгладили час назад. Гранди взял большое полотенце, поднёс к лицу и глубоко вдохнул запах. Ткань не пахла ничем, кроме свежести. Работа Лабруста. Пока Лавуа отдыхал, он, как трудолюбивый волшебник, наводил порядок в их с Рене совместном творческом хаосе.
Из гостиной приглушённо доносились голоса, изредка прерываемые шумом телевизора. Рене поинтересовался какой-то книгой. В ту же секунду настойчиво загудел телефон в кармане. Валерио отложил полотенце. На дисплее высветилось имя знакомого работника лаборатории.
- Привет, Чарльз. Да, уже приехал. Нет, не разбудил… я слушаю.
Гранди перетёк в кресло. Расслабленно откинулся на спинку, вытягивая разболевшуюся ногу. В щель между прикрытой дверью и косяком ему был виден Рене. Француз ни на секунду не замирал на месте, снимая мерки. Даже не будучи с ним знакомым, можно было понять, насколько ему нравится заниматься тем, что итальянец считал сущей ерундой - тряпками.
От каждой улыбки Лавуа, адресованной клиенту, в груди всё переворачивалось. Валерио наблюдал с тяжёлой насмешливой угрюмостью во взгляде, отвечая Чарльзу односложными «гм…гм… да… конечно…». Не удержался, во второй раз посмотрел на часы. С момента прихода Эйлера прошло уже семь с половиной минут. Он что, ночевать тут собрался? Дракон раздражённо фыркнул в трубку. «Ну так бы сразу и сказал! – жизнерадостно отозвался Чарльз. – Значит, завтра в три. Не опаздывай, ты же знаешь, как это важно!» - и отключился.
Валерио недоумённо уставился на телефон. Ладно, с этим он разберётся позже. Ещё один жгучий, не предвещающий ничего хорошего взгляд на улыбчивого Лавуа, и серпентолог скрылся в ванной, чтобы поскорей принять душ и переодеться в сухое. Надолго оставлять парочку наедине он не собирался.
Когда в ванной зашелестела вода, края расстёгнутой сумки зашевелились сами собой. Замерли. Опять зашевелились и опять замерли… А потом над кромкой молнии показалась заострённая рыже-алая головка. Она гипнотически покачивалась из стороны в сторону, выбрасывая крошечный раздвоенный язычок.
Пока Гранди разговаривал по телефону, змея проснулась и выбралась из своего контейнера, вскрывшегося при столкновении на улице. Пришло время ночной охоты.
Вскоре полосатая, чёрно-красная исследовательница шлёпнулась на ковёр и, недолго думая, устремилась в узкую щель приоткрытой двери, чтобы углубиться в первобытные джунгли швейной мастерской и затеряться на фоне миллиона незаменимых разноцветных безделушек.

+2

9

В моде Эйлер совершенно не разбирался. Он покупал то, что нравилось, порой пытаясь сочетать не сочетаемые вещи. Во времена своей бурной юности – сейчас-то он уже считал себя вполне зрелым и взрослым – Тони порой позволял себе сущее безумство. Шляпа, пестрый пиджак, драные яркие джинсы и куча колец, фенечек и прочих побрякушек? Без проблем. Ядрено салатовый ирокез и классический костюм? Пф, да легче легкого.
Еще сто и один неудачный фэшн-эксперимент можно было записать на счет Эйлера. Но это осталось в прошлом вместе с юношеским максимализмом, загульными неделями, прокуренными полуподвальными помещениями и толпой таких же ищущих себя молодых людей. Многих из его прошлого сейчас уже не было в живых – тяжелые наркотики еще никому не приносили ничего хорошего. Некоторые смогли, как и Эйлер, вовремя вырваться оттуда. Единицы – стали довольно известными в Женеве деятелями искусств.
- Полностью полагаюсь на вас, - юноша послушно встал и начал выполнять нехитрые манипуляции руками и ногами.
Ему понравилось, с каким рвением Рене взялась за работу: так глаза могут гореть только у людей, по-настоящему любящее свое дело. Он молча наблюдал за тем, как женщина работает, раз за разом пытаясь понять… Что именно? Даже для него это оставалось секретом. Это было какое-то внутреннее ощущение, ничего больше.
- Да, по истории английской живописи.
Юноша немного смутился: ему показалось, что он звучит немного хвастливо. Когда он начал писать книгу, основываясь в основном на материалах собственных лекций, он почти не надеялся на публикацию. Наверное, если бы не знакомство с Августом Миттенхаймом, то она так и осталась бы в электронном варианте, а воспользоваться ей смогли только ученики его курса. Но… ему повезло. Пару недель назад Антони подписал контракт, согласно которому в скором времени выйдет еще несколько его книг: огромная иллюстрированная энциклопедия по творчеству прерафаэлитов и сборник лекций по искусству.
- Если честно, - искренне проговорил он, - эта книга стоила мне больших сил, поэтому… мне хотелось бы, чтобы все прошло идеально. Я, конечно, понимаю, что так не бывает, - он неловко повел плечами и взъерошил уже почти сухие волосы. – Но…
Юноша осекся и невидящими глазами уставился куда-то за спину Рене: по ковру медленно скользила змея. Эйлер никогда не любил этих пресмыкающихся. Ему хватило фотографий в школьном учебнике по биологии и короткой экскурсии в серпентарий, чтобы проникнуться к этим существам не то что нелюбовью, скорее – страхом, животным, неконтролируемым и даже слегка священным.
- Ре-е-е… - только и смог выдавить из себя Эйлер.
Мысли хаотично забегали в голове, взгляд начал метаться из стороны в сторону в поисках безопасного места, где они вместе со швеей могли укрыться от приближающейся опасности. Не было времени думать, ядовита ли эта змея и откуда она вообще взялась в жилом доме.
- Осторожно, змея! – на одном дыхании чуть ли не выкрикнул он, схватил женщину за локоть, поднимая с колен, и сделал несколько шагов назад, намереваясь спрятаться в комнате за ближайшей дверью и укрыть там же Лавуа.
Маневр ему почти удался, но, обладая природной грациозностью слона, Эйлер не заметил позади манекен, зацепился за него ногой и с громким стуком завалился на спину, увлекая за собой женщину.

+2

10

- История английской живописи? – бровь Лавуа приподнялась, выражая вежливый скептицизм в отношении достижений британского искусства. – А что, кроме Тернера и Констебла там еще кто-то рисовал?
Рене не был патриотом. Просто он считал объективной истиной, что все главные достижения мировой культуры свершились именно благодаря Франции. Возьмите любую эпоху, любое направление – готика, классицизм, реализм, барокко… Революция, импрессионизм, Гюго… Кабаре, в конце концов! Все сделали французы. А что в Англии? Файв-о-клок, Биг Бен и овсянка на завтрак.
- Почему не бывает? Все бывает. И жук свистит, и бык летает, как говорила моя достопочтимая бабушка, - Рене внес в блокнот еще несколько цифр, не поднимаясь с колен. Собственно, стоять в такой позе в юбке безумно неудобно, а ведь нужно думать о том, как подняться поизящнее. Королева всегда остается королевой, даже если она снимает мерки с брюк молодого мужчины. – Простите, это, наверно, прозвучало невежливо, но я лишь хочу сказать, что мы сами создаем свое будущее. Если вы хотите, чтобы все прошло идеально, просто сделайте для этого все, что можете. Проконтролируйте и проверьте, обдумайте заранее все возможные проблемы и их решение, выпейте стопку хорошего коньяка перед выступлением и все пройдет замечательно.
Он не переставал замерять, направлять и быстро записывать, поддерживая светскую беседу, лишь бы не дать Эйлеру понять, кто перед ним находится. Этот задумчиво-растерянный взгляд был Рене слишком хорошо знаком. А потом неловкость, если не ужас и омерзение в глазах: «Корнет, вы женщина?» (с) Или наоборот. Антони определенно располагал к себе окружающих и самого Лавуа, обманывать его не хотелось. Впрочем, где же здесь обман? Но все равно будет нехорошо. Определенно, не стоило оставаться в образе, но теперь уже слишком поздно что-то менять. Поэтому француз продолжал беспечно щебетать, чтобы не дать молодому преподавателю сосредоточиться на проблемах гендерно-половой идентификации.
Плеск воды в ванной почти затих. Не собирается же Гранди отсиживаться там весь вечер? Лавуа уже решил подняться и обсудить пару моментов в отношении тканей и фасона, как вдруг Эйлер что-то неуверенно проблеял. Вид у него был, по меньшей мере, потрясенный. Черт побери, Валерио ведь не вышел из ванной без всего?
А потом события стали разворачиваться более чем стремительно. Кто бы мог подумать, что в худощавом теле молодого преподавателя таится столько силы. Змея? Какие глупости, этого просто не может.... Мир кувыркнулся и Лавуа без лишнего изящества свалился прямо на Эйлера и манекен. Кто-то хрустнуло. Не так уж он и худощав, а очень даже.. Хм.
Пару мгновений француз не шевелился, оказавшись лицом к лицу к Антони, затем быстро скатился, неловко садясь рядом и по прежнему тесно прижимаясь к своему спасителю бедром. Пальцы машинально пробежались по растрепанным прядям, поправляя парик. Одернуть задравшуюся юбку, коснуться серег, проверить застегнуты ли все пуговицы на блузке. И не смотреть на Эйлера. Не смотреть. Он все понял? Что вообще это было. Змея?
Действительно, змея. Авангардная такая, кислотно-яркая даже в пестрящей кусками разноцветной ткани гостиной. Вспомнить бы сейчас, что там говорил итальянец о правилах поведения в присутствии особо опасных пресмыкающихся. 
- Валерио Гранди! – яростный вопль. – Какого черта ты опять притащил в дом живого гада?! – и тут же, обернувшись к Эйлеру уже совершенно другим миролюбивым тоном. – У него это бывает, понимаете? Работа такая. Я иной раз даже сожалею, что он не патологоанатом или судмедэксперт. Там максимум, что надо делать, так это внимательно смотреть, что лежит в холодильнике, перед тем как разогревать в микроволновке, - он нервно рассмеялся. – А то была такая история с рождественским ужином у моей подруги, я вам потом расскажу. Вы только не двигайтесь, змеи глухие, но реагируют на вибрацию. А еще заползают в постель погреться, можете себе представить такое доброе утро? Ха-ха. Вам удобно? Вы себе ничего не сломали? Простите ради бога, мне так неловко. Только не двигайтесь, хорошо?
Рене Лабруст был одним из самых молчаливых и сдержанных управляющих на свете.
Рене Лавуа в момент душевного смятения начинал трепаться без умолку.

+2

11

Как нелепо – влюбиться, когда две трети жизни уже позади и переполняющая тебя кипучая, яростная энергия – последний, самый головокружительный взлёт, после которого падение будет особенно жестоким. Влюбиться в улыбку. В настороженную тишину, окружающую его. Влюбиться в неуверенность взглядов и по-женски сосредоточенную деловитость. В искренность и бесстыдную наивность. Влюбиться так сильно, что за сотни миль в поцелуях сирокко будешь чувствовать вкус его губ и пальцы будут гореть, вспоминая прикосновение к кружеву чулка на внутренней стороне бедра.
Вдали от Рене мысли о нём приносили душевный покой, но стоило оказаться рядом и любовные тревоги переполняли сердце, как будто только в присутствии Гранди могло случиться что-то действительно ужасное.
Ванную заволакивали клубы пара. Тугие струи смывали дорожную пыль и усталость. Потомок был не из тех пресмыкающихся, которые не выносят воды, и пока Лавуа занимался клиентом, он позволил себе расслабиться настолько, что на почерневших от загара ногах проступили тусклые золотистые полумесяцы. За многие годы напряжение, вызванное необходимостью постоянно держать под контролем свои трансформации, стало незаметным. Ощутить его можно было, только когда человеческая сущность уступала истинной и по телу разливалась приятная слабость.
Из-за чешуи кожа была такой гладкой, что француз не упускал случая подшутить над своим другом. Приходилось оправдываться генетикой. Что ж, он почти не врал. Так ничего и не смог ведь рассказать. Валерио убеждал самого себя – время ещё не пришло. Да и придёт ли когда-нибудь? В своём мире Лавуа жилось относительно спокойно и счастливо. Рене всегда знал, что его ждёт завтра. Будет ли он знать, если окружающее окажется совсем тем, чем представлялось столько лет? Да и простит ли за столь длительное молчание.
Приглушённый водой грохот и ультразвуковой вопль прервали меланхоличные размышления. Соображать, что к чему, явно было некогда. Гранди выскочил из ванной, как ошпаренный, и бросился на помощь, на ходу оборачивая бёдра полотенцем.
Как говорится, страшнее разъярённого тигра только разъярённая женщина, а если это два в одном… Но Валерио, застывший на пороге мастерской, моментально забыл обо всём и в первую очередь – о несчастном перепуганном гаде, забившемся от греха подальше под кожаный пуфик на коротких ножках. Хозяин дома с гостем лежали на полу и так близко друг к другу, что кровь южанина вскипела в приливе бешенства.
- Чем вы тут занимаетесь?!
Старый итальянец задохнулся и ослеп от ревности. Только что он готов был преклоняться перед своей amata, а теперь намеревался задушить её, но для начала – избить до смерти хлыща, покусившегося на святое. Валерио ринулся в комнату.
- Stronzo! Сейчас я подправлю твой греческий нос!
Возможно, всё бы так и было, если бы набравший силу ливень не прогрохотал раскатами грома над самым домом, ослепительно выбелив прямоугольники окон разрядом молнии. В эту же секунду во всей квартире погас свет и новый грохот вкупе со смачной итальянской руганью возвестил о том, что кто-то повстречал на пути справедливого возмездия неожиданное препятствие в виде журнального столика. На несколько секунд в комнате воцарилось деликатное молчание, нарушенное раздражённым бормотанием:
- Да где это чёртово полотенце…

*

amata - возлюбленная
stronzo – нехороший человек

+1


Вы здесь » Практическое Демоноводство » Основная игра » 09.10.2013 Французское гостеприимство


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC